– Я не причиню тебе боли, – прошептал он хриплым, срывающимся голосом. – Ни за что.
Он сам был как открытая рана.
Её сердце замерло, дыхание перехватило.
– Я знаю, – воскликнула она. – Я знаю!
Саймон утонул в блаженстве, увидев безграничную нежность в её глазах.
Всё было именно так, как он сказал. Она словно поджаривала его на медленном огне. Разжигала в нём пламя. Брала его приступом, и Саймон не мог с этим бороться. Он не мог бороться с ней.
Они прижались друг к другу. Круглая, набухшая головка его члена проникла через густые влажные завитки. У Саймона на лбу выступили капельки пота. Желание вонзиться в неё резко и глубоко было невыносимым. Огромным.
Он встретил хрупкую преграду её девственности.
В его голове пронеслась мысль, что он неосторожен. Ему следовало подготовить Анну подольше. Саймон изо всех сил сдерживался, сдерживал своё желание, напоминая себе о её невинности.
Сдавшись, Саймон удручённо издал приглушённый звук.
– Не останавливайся, – проговорила Анна тихим голосом, уткнувшись ему в шею. – Не сейчас.
И, боже милостивый, он бы не смог.
Признав поражение, он со стоном вошёл в неё мощным толчком бёдер, заявляя свои права.
Саймон и не подозревал, что, сдавшись, можно испытать такое блаженство.
Он медленно поднял голову и посмотрел вниз, туда, где соединялись их тела. Вниз, где жёсткие тёмные волоски встретились с мягкими каштановыми завитками. Вниз, где горячая, шелковистая плоть плотно обхватывала его член. Поглощала его плоть. Поглощала до тех пор, пока он не перестал понимать, где заканчивается его тело и начинается её.
На губах Анны появилась лёгкая дрожащая улыбка.
– Я знала, что так будет. Я знала это!
Но Саймон не знал. Или, может, не признавался себе в этом.
Испытывая мучительное наслаждение, он крепко зажмурился. Его охватил жар. Воздух внезапно раскалился, как и сам Саймон. Он не мог её оставить. Не мог остановиться. Не мог сдерживаться. Не мог медлить. Не сейчас. Не сейчас, когда под ним извивается Анна. Он слишком долго ждал.
Он слишком сильно её хотел.
И она была слишком, слишком прекрасна.
Его руки сжали её ладони. Саймон поцеловал её нос, глаза, губы. Охваченный тёмным, сладостным наслаждением, он глубоко вошёл в неё, и они погрузились в пучину страсти.
Его разум был словно в раскалённом тумане. Его тело обладало собственной волей. Саймон мог лишь чувствовать... и чувствовал только её. Снова и снова, в безумном экстазе, в нарастающем исступлении. Её плоть, сжимающая его напрягшийся член, сводила Саймона с ума. Сердце забилось быстрее, его губы искали её губы, и Анна потянулась к нему с тихим, всхлипывающим стоном.
Дрожь пробежала по его спине. Трепет охватил всё его существо. По венам прокатилась обжигающая волна кульминации. Саймон стиснул зубы, но не мог остановиться. Не мог это предотвратить. Не мог сдержаться. Его тело сотряс мощный оргазм, и горячее семя хлынуло в Анну пульсирующими потоками, наполняя её жаркой влагой.
Это был самый яркий оргазм в его жизни.
Силы постепенно его покидали. Едва дыша, Саймон упал на бок и прижал Анну к себе. В его голове пронеслась одна-единственная мысль.
Он словно вернулся домой после долгого и трудного путешествия...
Глава 18
Я думал, что моё сердце навсегда занято... Но теперь я в этом не уверен.
Саймон Блэквел.
Саймон решил, что, в целом, день прошёл совершенно бездарно.
Не проходило и часа, чтобы он не думал о том, что произошло между ними прошлой ночью. Саймон жаждал Анну и тосковал по ней. А прошлой ночью...
Он помнил, как Анна таяла в его объятиях и как заставляла таять его самого. Как вкус её губ напоминал вкус вишни летом. Как Анна к нему прижималась. Как приятно было находиться внутри неё. Всё это лишь подтверждало то, что он уже знал.
За завтраком она так мило улыбалась. В течение всего дня он видел, как она порхает туда-сюда, покачивая бёдрами... Саймон почти не сомневался, что она дразнит его, чтобы он подхватил её на руки, отнёс вверх по лестнице и занимался с ней любовью весь день... чёрт, весь месяц.
Что, разумеется, было нелепо.
Он не мог забыть. Не мог её игнорировать. И уж точно не мог притворяться, что никогда не занимался с ней любовью.
Его мучила совесть. Его терзала слабость. Саймон поклялся держать Анну на расстоянии, как можно дальше от своего сердца. Но теперь он боялся, ужасался, что совершил серьёзную ошибку. Не следовало подпускать её к себе! Он не мог себе этого позволить.
Но и лгать самому себе он тоже не мог.
Его пугали чувства к Анне. Его пугала она сама. Стоит Саймону проявить слабость, и Анна проберётся в самую его душу.
Сама мысль об этом повергла его в настоящую панику.
Он был застигнут врасплох и, хоть убей, не знал, как поступить! Ему даже пришло в голову отправить её обратно в Лондон, к семье. Но у него возникло смутное подозрение, что его очаровательная новобрачная воспротивится такому повороту событий. Кроме того, её брат Алек явится в мгновение ока и не даст ему покоя.
Положа руку на сердце, Саймон знал, что не сделает этого. Не сможет. Ибо Анна будет унижена, растеряна. Он не хотел причинять ей боль. Только не Анне, только не милой, храброй Анне.
Господи, кого он пытается одурачить? По правде говоря, он не хотел, чтобы она уезжала!
Ему нравились чувства, которые она в нём вызывала. Он так долго был потерянным. Но теперь в его жизни снова появилась цель.
Анна пробудила в нём надежды. Мечты. Дерзания.
Но Саймон был человеком, который боялся верить в новые начинания, боялся верить в надежды. Человеком, для которого всякая надежда угасла в ту ночь, когда он потерял семью.
Его страх был гораздо сильнее, а Саймон никогда не испытывал такого страха.
Анна ни за что не поймёт. Саймон и сам не был уверен, что понимает.
Он знал лишь одно... Он не осмеливался её полюбить. Ибо если он и полюбит, то только для того, чтобы потерять...
Он не мог этого сделать. Он не мог этого вынести. Только не это. Никогда больше.
В одиннадцать часов вечера Саймон поднимался по лестнице из кабинета в свои покои. Ровными и уверенными шагами он прошёл по коридору и направился прямиком в свою спальню, даже не взглянув на дверь комнаты Анны.
Он весьма гордился собой и твёрдо решил больше не вспоминать о своей очаровательной жене до завтрака.
Однако заметил, что Анна ещё не легла спать, а это было довольно необычно.
Особенно после того, как она впорхнула в его кабинет вскоре после девяти, широко зевнула и заявила о своём намерении удалиться наверх. Естественно, Саймон вежливо пожелал ей спокойной ночи. Затем она подлетела к нему – по-другому это и не назовёшь – и коснулась губами его щеки.
Выходя из кабинета, Анна благодушно улыбалась.
Саймон, однако, не улыбался.
Его щека всё ещё горела от нежной ласки. Поднимаясь по лестнице в свою спальню, он поклялся, что эта ночь ничем не будет отличаться от всех остальных.
Наконец, часы внизу пробили полночь. Саймон откинулся на спинку стула, хмуро глядя на квадрат света, падавший на ковер. Его дневник всё ещё лежал открытым, запись за день так и не сделана.
«В самом деле, – прозвучал ехидный голосок у него в голове, – что тут скажешь?»
Что он желал свою жену, которая даже сейчас ждёт, когда он ляжет с ней в постель? Которая всегда манила, всегда завлекала... Которая, судя по всему, была настроена на то, чтобы так очаровательно его соблазнить! И, чёрт возьми, ей это прекрасно удалось!
Отбросив перо, Саймон стиснул зубы и преисполнился решимости. Он напомнил себе, что на одну ночь, на одну лишь ночь потерял бдительность и позволил Анне проникнуть на его территорию. Но больше он не проявит такую беспечность. Не поддастся слабости.
