Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта

Его дыхание стало затруднённым. Она с трепетом осознала, что Саймон дрожит. Анну пронзило безумное возбуждение от понимания, что она дарит ему удовольствие. Она не могла оторвать взгляда от его напряжённых лица и шеи. Его глаза сверкали серебром, в них отражалось чистое, сводящее с ума желание.

Ритм ускорился, попав в такт с биением её сердца.

– Боже. – Задыхаясь, Саймон отдёрнулся, но не отпустил Анну.

Он задрал её рубашку до талии. Его глаза блестели и пылали. Сильные пальцы сжали её ягодицу, скользнули вниз... под колено. Саймон повернул Анну и приподнял, совсем чуть-чуть. Она глубоко, прерывисто вздохнула. Господи, она и представить себе не могла...

Её бёдра обхватили его бёдра. Она сидела верхом на Саймоне, крепко в него вцепившись. Её ночная рубашка сбилась на талии, Анна была обнажена сверху и снизу. Руки Саймона стиснули её бедра.

Она ошеломлённо раскрыла глаза. Её губы приоткрылись, когда его большие пальцы раздвинули её интимные складки.

– Саймон... – Его имя вырвалось вместе с отчаянным выдохом.

– Откройся для меня, Энни, – раздался его жаркий, обжигающий шёпот. – Да, милая, вот так...

Их взгляды встретились, затем опустились. Его руки поймали её бёдра, и Саймон потянул Анну вниз... неизбежно вниз. Дюйм за дюймом он погружался в неё.

Её ноги оторвались от пола, бёдра напряглись, отчего они оба ещё острее осознали, как глубоко он в неё вошёл. Так глубоко, как только мог войти мужчина. Так глубоко, как только мог Саймон.

Анна ахнула.

Саймон застонал.

Его губы сомкнулись на её губах... когда её лоно обхватило его член.

Её кровь искрилась тысячами огоньков наслаждения.

Его кровь пылала тысячами языков пламени экстаза.

Его бёдра начали подниматься и опускаться, медленно... сначала очень медленно.

– Боже, – хрипло прошептал он. – Боже.

Внутри него словно вспыхнул пожар. Саймон двигался, проникая глубоко, и Анна встречала его движения, они оба пылали в безумном, неистовом единении. Из глубины его груди вырвался крик. Анна крепко зажмурилась, потому что это было почти невыносимо. Последний, отчаянный толчок, и Саймон взорвался внутри неё. В тот же миг стенки её лона начали сжиматься, снова и снова.

Анна рухнула на Саймона и уронила голову ему на плечо. Постепенно она пришла в себя.

– Боже мой, – слабо произнесла она.

– Ну, – издав хриплый смешок, пробормотал Саймон, – я бы выразился не совсем так, но, думаю, сойдёт.

Анна густо покраснела.

Он снова усмехнулся.

Незадолго до рассвета Анна обнаружила, что лежит в своей постели. Она припомнила, как Саймон отнёс её, уложил на кровать и укрыл одеялом. Она сонно пошевелилась.

– Саймон?

– Тсс, спи. – Пальцы нежно прикоснулись и задержались на её щеке. Повернувшись к нему, Анна почувствовала на губах мимолетный поцелуй. Улыбнувшись, она уткнулась лицом в подушку и заснула.

За завтраком Саймон был подчёркнуто вежлив. Неуловимая обида кольнула у неё в груди, но Анна быстро её подавила. Она приняла его правила игры, но была уязвлена. Даффи подошёл к нему по какому-то делу, и, небрежно поцеловав её в лоб, Саймон вышел из комнаты.

Анна кипела от злости. Её губы сжались. Она сверлила взглядом его удаляющуюся фигуру. Будь он способен прожечь дыру в его спине, она бы уже дымилась. Анна не могла отделаться от ощущения, что Саймон вздохнул с облегчением – негодяй! И она не видела его до самого ужина.

К тому времени – да, к тому времени! – в душе Анны зародилась клятва. Клятва, что она не пойдёт к нему. Если она ему нужна, он сам должен к ней прийти.

В глубине души она не ожидала, что Саймон придёт...

Но он пришёл в ту ночь и приходил почти каждую последующую.

Иногда его ласки были медленными и нежными. А порой подобно лесному пожару между ними бушевала неистовая и неконтролируемая страсть.

Желание Саймона обладать ею возбуждало Анну. От его прикосновений она таяла. Он отдавал ей своё тело. Шептал, как сильно её хочет. Но при свете дня они не говорили о том, что происходило между ними в полуночные часы.

Он приходил к ней только глубокой ночью. Только в темноте.

Как будто стыдился.

Саймон не был эгоистичным любовником, а Анна не была дурой или слепой. Он заботился о её удовольствии... а потом отказывал себе в своём собственном. Это чувствовалось в том, как сильно он прижимался к ней, как крепко обхватывал её спину. Она видела это в выражении муки на его лице – и удовольствия, и боли, – в том, как его дыхание становилось резким и прерывистым у её уха.

Саймон доводил её до кульминации – в ущерб своему удовольствию.

Почему он отказывал себе? Почему отказывал ей? Но когда наступало утро, его уже не было, и Анна оставалась одна.

В её душе царило смятение. Она то злилась, то отчаивалась. Саймон питал к ней нежные чувства. Он не мог этого скрыть. Знал он или нет, хотел или нет. Но насколько сильными они были? Или станут со временем?

Анна желала большего. Она хотела, чтобы он дал ей всё, абсолютно всё, что мог, и даже больше.

Так же, как он отдал всего себя Элли.

Разве это так неправильно? Желать завладеть его сердцем? Неужели Анна такая эгоистка?

Она бы ни за что ему не отказала. Ни за что не сказала бы нет. Однако желание скрывало её любовь. Если Саймон так яростно оберегает своё сердце... то и она должна оберегать своё.

В основе их брака лежало столь малое... по правде говоря, только лишь мимолетный порыв страсти.

Прошло шесть недель с тех пор, как они поженились. Шесть долгих недель экстаза и мучений. Но они прошли такой долгий, очень долгий путь!

Но теперь... теперь она боялась, что они зашли в тупик.

Анна размышляла несколько дней спустя, что, возможно, напряжение сказывалось сильнее, чем она предполагала. По утрам она просыпалась ужасно усталой. Ей стоило больших усилий заставить себя открыть глаза. Хотелось перевернуться на другой бок и снова заснуть. К концу дня она выбивалась из сил.

Она не обращала на это внимания, потому что не любила переживать понапрасну и не была склонна к приступам недомогания. Но только сегодня утром сразу после завтрака её желудок взбунтовался, как команда на корабле в открытом море. Просматривая меню на следующий день, она сказала миссис Уайлдер, что, молоко, наверное, прокисло.

Анна едва вышла из кухни, как увидела Саймона в коридоре.

– А вот и ты, – весело сказал он. – Я как раз направляюсь в деревню к викарию Таунсенду. Поедешь со мной?

В обычной ситуации Анна обрадовалась бы такой возможности. Теперь она часто сопровождала его в поездках к арендаторам или в деревню. Возможно, это было глупо, но внутри у неё всё трепетало, когда Саймон помогал ей выйти из коляски и клал её руку себе на локоть. А когда представлял как свою жену, по её телу разливалось сладостное волнение.

Она покачала головой.

– Не сегодня.

– Что? Неужели со мной так скучно?

– Ни в коем случае! Вообще-то, я бы, пожалуй, вздремнула.

Саймон приподнял бровь.

– Не прошло и половины утра, – усмехнулся он, – а ты уже хочешь вздремнуть?

От его лукавой улыбки у Анны поджались пальцы на ногах в домашних туфлях. Саймон был таким высоким, таким поразительно красивым, что у неё перехватило дыхание.

– Может, принесёшь мне чудесный сливовый пирог из лавки? С восхитительной глазурью.

– Конечно. Но лучше не говорить миссис Уайлдер, что ты отдаёшь предпочтение не её пирогу. – Сверкнув глазами, он понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Иначе очень скоро нам придётся искать новую кухарку.

«Нам». Анна и не представляла, какое действие может оказать одно-единственное слово... На неё нахлынула волна эмоций, настолько бурных, что она едва смогла их сдержать.

– Хочешь чего-нибудь ещё?

«Только тебя!» – захотелось воскликнуть ей. В горле внезапно пересохло, и Анна покачала головой.

«Чёрт возьми», – беспомощно подумала она, что с ней такое? Саймон повернулся и зашагал по коридору.