Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

Сент-Клер стоял молча, кровь горячо стучала в его жилах. Он не смел вымолвить ни слова. Дед не поблагодарил бы его за вмешательство. Не сейчас.

— Я был сегодня утром у своего адвоката, — сказал Аллендейл. — Завтра он уезжает в Италию, чтобы получить доказательства брака моего сына и рождения моего внука. Доказательства, которые он привезёт обратно без промедления. А пока, если я услышу хоть одно шёпотом сказанное слово, переданное скандальному листку, я вас обоих уничтожу. И не сомневайтесь, у меня есть на это сила. Моё имя ещё кое-что значит в этой стране.

Губы миссис Бересфорд сжались. Она давно оставила все претензии на вежливость.

— Вы ожидаете, что мы будем молчать, пока вы не предъявите доказательства законности лорда Сент-Клера? Не говоря уже о заговоре, который вы замышляете против моего сына, вашего истинного наследника?

Аллендейл смотрел на неё с откровенным презрением.

— Как долго нам ждать? — спросил Лайонел.

— Мой адвокат вернётся в течение месяца, — сказал Аллендейл.

— Месяц? — взгляд миссис Бересфорд устремился на сына. — Лайонел…

— Всё в порядке, моя дорогая. Мы будем заняты в другом месте. — Лайонел посмотрел на Сент-Клера. — Мы с мамой уезжаем на время. В гости в деревню. В одно место, которое вам может быть знакомо.

Проблеск дурного предчувствия насторожил Сент-Клера.

— Мистер Бертон-Смит пригласил нас в Бисли-парк в качестве особых гостей, — сказал Лайонел. — Мы уезжаем в Сомерсет завтра.

Сент-Клер изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие. То, что Лайонел с матерью едут в Сомерсет — самое место, где Сент-Клер родился и вырос — было уже достаточно плохо. Но было нечто ещё худшее. Нечто, что леденило его сердце.

Фред никогда не поехал бы в Бисли-парк без Мэгги. Что означало…

Она тоже уезжает. Не через неделю или месяц. Завтра.

Завтра.

— Ваши планы не интересуют нас, мальчик. — Рука Аллендейла сжала неповреждённую руку Сент-Клера железной хваткой, направляя его к двери. — Запомните хорошенько, что я вам сказал.

Они не попрощались с Лайонелом и его матерью — даже кивком. Аллендейл был не в настроении для любезностей.

— Отвези его обратно на Гросвенор-сквер, — рявкнул он Энцо, проходя мимо кабриолета Сент-Клера.

Экипаж графа ждал на улице. Сент-Клер вошёл вслед за дедом. Лакей захлопнул за ними дверцу.

— На что ты надеялся этой выходкой? — спросил Аллендейл, когда экипаж тронулся.

Сент-Клер откинулся на сиденье. Рука дрогнула от боли, когда рубашка коснулась раны. Он едва сдержал гримасу.

— На то же, что и вы, полагаю.

— Предупредить их? Мне показалось, у тебя было что-то ещё на уме. Ещё одна дуэль, фактически.

— Это Лайонел заговорил о дуэли, а не я.

Аллендейл нахмурился.

— Что он задумал, интересно?

— Мне казалось, это очевидно. Он пытается докопаться до правды. И чертовски хорошо справляется.

— Идёт по следу, как гончая, — пробормотал Аллендейл с противоположного сиденья. — И всё из-за твоей дуэли с Бертоном-Смитом. И из-за твоих дел с той Ханиуэлл. — Он мрачно посмотрел на него. — Ты был неосторожен.

— Возможно.

— Ты забыл о своём долге.

Волна горечи застала Сент-Клера врасплох.

— Прошу прощения, но я не забыл. Как я мог забыть? Мне вбивали это в голову каждую минуту каждого дня на протяжении десяти лет.

— Самолюбование. Тебе, возможно, пришлось много работать и тренироваться, но посмотри, что ты приобрёл взамен. Ты пришёл ко мне неотёсанным деревенским парнем, сплошными необузданными эмоциями, а я сделал из тебя джентльмена сдержанности и утончённости. Моим наследником. Моим истинным наследником. И ты готов всё это выбросить? Швырнуть на ветер в самый миг, когда мы почти у цели?

— Мы и вправду стоим на краю, — сказал Сент-Клер. — Но, боюсь, не успеха.

— Вздор. Мой адвокат изготовит необходимые доказательства. После чего…

— После чего я буду обязан этому человеку до конца своих дней. — Эта перспектива оставила горький привкус во рту у Сент-Клера. — Удивляюсь, что вы готовы доверить ему нашу тайну.

— Какая у нас есть альтернатива? Ты ещё не сделал предложения подходящей девушке. Сделай ты предложение ты мисс Стил — или одной из внучек вдовствующей герцогини…

— Только не это снова.

— Да, это! — рявкнул Аллендейл. — Устрой ты помолвку с мисс Стил, у тебя была бы не только моя поддержка. Было бы и влияние её отца.

— Я не женюсь на мисс Стил. Было ошибкой играть роль её кавалера эти дни. Я думал, смогу это вытерпеть…

— Вытерпеть! — возмущённо повторил Аллендейл. — Ты говоришь, будто она лекарство от тоски.

Сент-Клер скрестил руки. Швы напряглись на ране. Укус боли лишь заострил его решимость.

— Для меня она им и является.

— Ба! Она признанная красавица.

— Она не для меня. Только одна леди — для меня. И я намерен получить её, любыми средствами. Даже если мне придётся…

— Не смей говорить дальше, — предупредил Аллендейл. Его лицо покраснело, челюсть сжималась и разжималась от едва сдерживаемой ярости. — Клянусь небом, я никогда не думал, что доживу до дня, когда ты пойдёшь по стопам отца. Бросишь всё ради своих низменных побуждений.

— Ради любви.

— Любви!

— Любви, — подтвердил Сент-Клер.

«Мы были родственными душами», — говорила Мэгги. «Необходимы друг другу, как свет или воздух. С самых ранних воспоминаний я существовала только для тех мгновений, когда могла увидеть его снова, и он — тоже. Ни один из нас не был целым вне присутствия другого».

Сент-Клеру сжало грудь при этом воспоминании. Это была правда. Его любили лишь раз в жизни, и он любил лишь раз в ответ.

— Я пытался забыть её, — сказал он. — Оставить её позади, как и всё остальное в моём прошлом. Я думал, у меня получилось. Но нет. Не могу. Я скорее вырвал бы собственное бьющееся сердце.

Аллендейл изучал его лицо.

— Потому что ты её любишь.

Сент-Клер мрачно кивнул.

— Ты откажешься от титула? Тебе, по сути, придётся. Ты поведёшь газеты прямиком в Сомерсет. Любой предприимчивый репортёр сможет узнать остальное. Допросить слуг в том поместье, где ты жил. Как оно называлось?

— Бисли-парк.

— Именно. Тебя не забыли полностью. Какой-нибудь конюх или садовник продаст свои секреты за шиллинг. «Да, это он», — скажут они. «Ублюдок кухарки». И когда это станет известно, можешь попрощаться с титулом.

— Он не мой, — сказал Сент-Клер. Это была горькая правда. Он — бастард. Пьяная ошибка. Он не имел права ни на что из этого. — Не по закону.

— Тебя это не мучило, когда мы начинали это предприятие. Как и меня.

— То было до.

— До того, как ты увидел эту Ханиуэлл.

Сент-Клер замолчал.

— Хорошо подумай, мой мальчик, — сказал Аллендейл. — Если ты откажешься от притязаний, ты не получишь ничего из состояния. Ничего от меня. Ни пенни. Я не буду содержать бастарда своего сына.

Сент-Клер почувствовал спазм в груди — самую настоящую боль где-то в области сердца. Глупо, право. Он, видимо, начал верить, что дед заботится о нём. Не о том, что он может сделать для упрочения титула, а о нём самом. О человеке.

— Я, разумеется, ничего от вас не ожидаю.

Аллендейл склонил голову. Было невозможно понять, что он думал. Его выражение было непостижимым, серые глаза холодными, как иней.

— Главное, что бы мы понимали друг друга.

Мэгги расхаживала от мраморного камина к высоким окнам библиотеки, задрапированным дамастом, и обратно, скрестив руки на талии. Прошло несколько часов с тех пор, как Фред навестил её на Грин-стрит. Долгие, наполненные тревогой часы, в течение которых Джейн уговорила её запастись терпением.

Терпением!

Каждый её инстинкт подсказывал ей немедленно отправиться на Гросвенор-сквер. Найти Сент-Клера и рассказать ему всё. Но Джейн отговорила её.

— Твоя безрассудность лишь подставит вас обоих под новые пересуды, — сказала она.