Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

— Превосходно. — Аллендейл предложил руку тёте мисс Трамбл. — Пойдёмте, мадам? Дадим обручённой паре несколько мгновений уединения?

— Прекрасная идея, милорд. — Она взяла его руку, позволив проводить себя из комнаты. Мисс Трамбл сопровождала их, остановившись лишь ненадолго, чтобы предложить слово поздравления Мэгги.

— Это странное дело. — Голос сэра Родерика затихал, когда он покидал гостиную с остальными. — Не могу сказать, что одобряю то, как оно сложилось.

Мэгги смотрела на Сент-Клера снизу вверх. Она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но он остановил её лёгким покачиванием головы.

Они ещё не были одни.

Фред не пошёл ужинать с остальной компанией. Он остался у камина, его лицо исказилось пугающей маской ненависти.

— Наверное, ты думаешь, что победил.

Сент-Клер привлёк Мэгги ближе к себе. Он знал Фреда, даже спустя все эти годы. Знал, что тот был наиболее опасен, когда считал себя униженным.

— Я не приз, за который нужно сражаться, Фред, — сказала Мэгги. — Я взрослая женщина со своими мыслями, чувствами и мнениями.

Фред, казалось, не слышал её. Он был слишком разгневан.

— Я сделал бы всё, чтобы завладеть тобой. Относился бы к тебе как к королеве. Но тебя волновал только Ситон. — Он выплевывал слова, будто мог подавиться ими. — Вы двое, со своими тайными местами встреч и личными шутками. Вечно смеялись за моей спиной.

Мэгги покачала головой.

— Ты был задирой тогда, — сказал Сент-Клер. — Так же, как и сейчас.

— Я был лучше тебя, — парировал Фред.

— Так ты это называешь? Избивать слугу-мальчишку — мальчишку, который не мог дать сдачи?

Фред не раскаивался.

— Кто-то должен был поставить тебя на место.

— Я на своём месте сейчас, не так ли? — Было не очень хорошей идеей дразнить его, но Сент-Клер, казалось, не мог сдержаться. — Несмотря на все твои интриги, все твои махинации, мы с Мэгги вместе.

— Правда? Правда? У меня всё ещё есть власть здесь, Маргарет. Над этим домом и над твоим состоянием. Если ты выйдешь за него...

— Довольно, Фред, — сказала Мэгги. — Довольно. Я не выйду за тебя замуж, даже ради Бисли-парка. Я не думаю о тебе в таком ключе. Никогда не думала, за всю мою жизнь.

— Из-за него. Если бы его не было здесь...

— Ты уже пытался избавиться от меня однажды, — сказал Сент-Клер. — Это не очень хорошо для тебя кончилось, не так ли?

Крепкое тело Фреда задрожало.

— Я мог убить тебя той ночью.

— Почему не убил?

— Потому что я хотел, чтобы ты страдал. Я хотел, чтобы тебя повесили. И хуже того.

Брови Сент-Клера взметнулись. Хуже?

— Я хотел, чтобы ты понял, каково это — быть совершенно одиноким, — сказал ему Фред. — Брошенным, без никого, кто мог бы защитить тебя.

Грудь Сент-Клера сжалась. Даже спустя все эти годы воспоминание о той ночи, запертым в деннике, было так же живо для него, как будто это случилось вчера. Страх и отчаяние. То, как он колотил кулаками по стенам, пока они не закровоточили.

И затем благословенный звук отодвигаемых засовов и его имени, прошептанного в темноте.

— Я не был один, — сказал он. — Мэгги пришла за мной.

Фред отвёл от них взгляд.

— Она не должна была знать, что ты там.

— Возможно, и не узнала бы, — сказала Мэгги, — если бы не подслушала, как моя тётя Дафна сплетничает с женой викария.

— Это была моя ошибка, — сказал Фред, столько же себе, сколько и им. — Мне следовало спрятать драгоценности днём раньше. Если бы я устроил так, чтобы найти их раньше...

— Спрятать драгоценности?

Сент-Клер повернул голову к открытым дверям гостиной.

Сэр Родерик стоял там, обрамлённый дверным проёмом, очевидно, вернувшись за своим сыном.

— Устроить так, чтобы найти их? — повторил он. Его суровое лицо быстро покрывалось пятнами едва сдерживаемой ярости. — Ты хочешь сказать, что всё это время мисс Ханиуэлл говорила правду? Что ты — мой сын — позаботился о том, чтобы слугу арестовали за преступление, которого он не совершал?

Весь остаток цвета стёк с лица Фреда.

— Отец, я...

— Молчать! — Голос сэра Родерика пронёсся по гостиной, как пистолетный выстрел. — Ты позволил бы повесить этого человека? Внука графа? — Он повернулся к Сент-Клеру. В его выражении не было дружелюбия, только формальность, продиктованная действиями его сына. — От имени моей семьи прошу прощения, милорд. Можете быть уверены, что мой сын исправит свои действия, начиная с одобрения вашего брака. Это самое меньшее, что он может сделать, чтобы искупить свои грехи.

Челюсть Фреда отвисла.

— Отец, я не...

— Ни слова больше. — Сэр Родерик толкнул Фреда между лопаток, выпроводив его из двери гостиной. — Мы возвращаемся в Летчфорд-холл, где мы обсудим твоё поведение наедине.

Сент-Клер стоял рядом с Мэгги, неподвижный и молчаливый, наблюдая, как они уходят. У него было самое странное чувство, что часть его жизни наконец подошла к концу. Болезненная, неразрешённая часть его истории, всё ещё болезненная после стольких лет. Дуэль с Фредом была временным бальзамом, как и драка в таверне. Но настоящей справедливости не было.

До сегодняшнего вечера.

Признание сэром Родериком того, что сделал Фред, не имело силы закона, но, Боже, этого было достаточно.

— Боже мой. — Мэгги посмотрела на него снизу вверх, ошеломлённая. — Это значит то, о чём я думаю?

Сент-Клер откинул прядь волос с её виска.

— Возможно. Но сдержит ли сэр Родерик слово? Заставит ли он Фреда дать согласие на наш брак?

— Он единственный, кто когда-либо мог. Единственный авторитет, которого Фред когда-либо признавал.

— Что означает...

Слёзы брызнули у неё из глаз.

— Бисли-парк останется моим.

Он привлёк её ближе.

— Я думал, это не имеет значения?

— Не имеет. Не тогда, когда мне нужно было выбирать между тобой и Бисли. Но если мне не придётся выбирать... — Она обвила его шею крепкими объятиями. — О, мне бы так хотелось иметь всё.

Он улыбнулся, касаясь её щеки.

— Конечно, хотелось бы.

— И не только для себя. — Она отстранилась, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты даже не собираешься посмотреть на свидетельство о браке твоей матери?

— Мне не нужно смотреть.

Её брови нахмурились.

— Ты не веришь, что оно настоящее, да? Ты думаешь, это просто ещё одна история, которую твой дед сочинил ради своих целей?

— Очень может быть.

— А если нет? — Она провела руками по передней части его жилета, ища сложенную бумагу, которую он засунул в карман. Найдя её, она вытащила. — Вот. Посмотри на неё и скажи, что она не настоящая.

Он нехотя развернул бумагу и прочитал витиеватый, неровный почерк. Надпись давно потускнела, в одних местах темнее, чем в других. Как будто она действительно была написана десятилетия назад. Его пульс ускорился против его воли, против всякого здравого смысла.

Возможно ли это?

Может ли это быть правдой?

Он с трудом сглотнул.

— Не может быть.

— Почему не может? — спросила она. — Разве ты тоже не хочешь всего? Титул. Фамилию Бересфорд. Меня. — Она приподнялась на цыпочках, чтобы мягко поцеловать его в губы. — Будь жадным, — сказала она. — Я собираюсь быть.

Он смотрел на неё сверху вниз, его сердце сильно билось. Редкий след уязвимости углубил его голос.

— Ты уже гораздо больше, чем я заслуживаю.

Глаза её сияли, когда она подняла руки, чтобы обрамить его лицо, держа его челюсть в шёлковых изгибах своих маленьких рук.

— Какое это имеет отношение ко всему? Ты думаешь, я заслуживаю тебя? Что я заслуживаю всё это? Но это моё. Ты мой. И завтра, любовь моя, мы возьмём ту специальную лицензию, которую добыл лорд Аллендейл, и мы с тобой поженимся.

Медленная улыбка потянула его губы.

— Неужели?

— Да. Если только у тебя не запланировано что-то ещё?

Его улыбка расширилась.

— Ничего. — Он склонил голову к её голове, к своей прекрасной синеглазой сорвиголове. И любовь поднялась в нём. Та же любовь, что вела его обратно сюда, как маяк, указывая путь домой. Не к месту, а к ней. Обратно туда, где ему было место. Где ему было место всегда.