Джентльмен Джим (ЛП) - Мэтьюз Мими

— Мой завтрашний день твой, — поклялся он. — Все мои завтра.

— Тогда завтра, — сказала она. И, встав на носочки своих туфелек, она снова поцеловала его, мягко, глубоко, обещая ему и все свои завтра. Обещая ему вечность. Своё сердце и душу. Весь мир.

Эпилог

Бисли-парк

Сомерсет, Англия

Весна 1823

Мэгги остановила свою гнедую кобылу на вершине холма. Ароматный ветерок колыхал полы её амазонки, пока она смотрела на цветущую сельскую местность. Весной пейзаж Бисли-парка, покрытый незабудками, всё ещё оставался самым прекрасным местом на земле.

— Посмотри на этот вид, мой дорогой. Есть ли что-нибудь более великолепное?

Досточтимый Джеймс Олдрик Николас Бересфорд замедлил своего упитанного пони, остановившись рядом с ней. Его тёмно-русые волосы были растрёпаны, маленькие руки уверенно держали поводья. В свои пять лет он был прирождённым наездником, столь же уверенным в седле, как и сама Мэгги.

— Тебе не следует скакать галопом, мама, — напомнил он ей. — Папа говорит...

— Даже твой папа не запретил бы скакать галопом в такой день, как сегодня.

— О, неужели? — Сент-Клер подъехал на вершину холма, чтобы присоединиться к ним. Его вороной конь был больше, чем её и Джеймса вместе взятых. Устрашающее создание, на котором Мэгги мечтала прокатиться с тех пор, как муж купил его в прошлом месяце.

— Возможно, после рождения нового малыша, когда ты восстановишь здоровье, — предлагал Сент-Клер.

Он был, конечно, прав. Но до рождения нового малыша оставалось больше шести месяцев. А Мэгги жаждала острых ощущений сейчас.

— Ты обещала быть осторожной. — Сент-Клер остановил свою лошадь рядом с её. Выражение его лица было суровым. Но нельзя было скрыть нежную заботу в его грозовых серых глазах, любовь, сиявшую там так же ярко, как всегда, даже когда он был крайне раздражён. — Ты уже забыла?

— Скачка в гору не опасна. — Она протянула ему руку в перчатке. — Я же говорила тебе, что мы побежим наперегонки.

Он взял её руку в свою, держа её в безопасности.

— Ты умчалась, прежде чем я успел сформулировать ответ — и наш сын вместе с тобой.

Глаза Джеймса загорелись. Они были того же серого цвета, что и у его отца.

— Ты видел, как быстро я скакал, папа?

— Пугающе быстро. Ты чуть не обогнал свою маму.

— Я мог бы победить маму, если бы у меня была лошадь, а не пони. — Джеймс похлопал свою крошечную лошадку по шее, будто в утешение за оскорбление. — Я уже достаточно большой.

Мэгги бросила на сына многозначительный взгляд. Тема лошади уже обсуждалась, и не раз. Несмотря на настаивания Джеймса, он ещё не был готов к лошади полноценного размера. Кроме того, она и Сент-Клер обещали лорду Аллендейлу, что его юный наследник будет ограничен пони до десяти лет. Небольшая уступка, чтобы успокоить графа.

— Ну, я готов, — пробормотал Джеймс себе под нос.

Он рос быстрее, чем хотелось бы Мэгги. Действительно, чем счастливее она была, тем быстрее, казалось, летело время. Казалось, что целая жизнь прошла с тех пор, как она сидела в доме в траурном чёрном, хрупкая, беспокойная и жаждущая вырваться из-под гнёта Бертон-Смитов.

Сэр Родерик скончался после приступа апоплексического удара зимой 1820 года. А Фред — теперь сэр Фред — женился на крепкой деревенской девушке восемнадцати лет, которая искренне обожала его и быстро подарила ему сына.

Фред по большей части избегал семьи Мэгги, насколько это было возможно, учитывая, что они были соседями. И в те редкие случаи, когда они случайно встречались в деревне или на границе их владений, он и Сент-Клер умудрялись воздерживаться от драк.

Что касается Мэгги, годы свежего воздуха и умеренных физических нагрузок укрепили её лёгкие и улучшили здоровье. Сент-Клер всё это время был рядом с ней, помогая и ободряя её. Не прошло и трёх месяцев после свадьбы с ним, как она снова оказалась на лошади, и они катались по землям Бисли-парка, точно так же, как в молодости.

Он всё ещё был любовью всей её жизни. Её лучшим другом и родственной душой. Дети, которых они завели вместе, только укрепили уже нерушимую связь между ними.

— Прекрасный день, не правда ли? — Его большой палец провёл по тыльной стороне руки Мэгги в рассеянной ласке.

— Идеальный день, — сказала она. — Нам следовало попросить няню вывести Айво и Джека на пикник.

— Мы всё ещё можем. День ещё не закончился.

Нижняя губа Джеймса выдвинулась в едва заметной угрозе надуться.

— Только не малышей.

— Брось, — сказал Сент-Клер. — Твои младшие братья смотрят на тебя как на пример.

— Но папа...

— Поезжай обратно и скажи няне, что мы устраиваем пикник на берегу ручья и чтобы она немедленно привела Айво и Джека.

— После этого можешь заглянуть на кухню за кремовым пирожным, — добавила Мэгги ободряюще. Если это не стимул, она не знала, что им является. — И не забудь упомянуть, что нам понадобится корзинка. Повар может попросить Солтера принести её.

Джеймс тяжело вздохнул, по-взрослому уставший.

— Да, мама. — И развернув своего пони, он поскакал прочь с холма, где его ожидал конюх, чтобы сопровождать.

Губы Сент-Клера дрогнули в улыбке.

— Иногда я думаю, что в нём больше от Ханиуэллов, чем Бересфордов.

— По внешности этого не скажешь.

У Джеймса была внешность отца, как и у их трёхлетнего сына Айво и годовалого малыша Джека. Все они были светловолосыми, сероглазыми и красивыми.

— Нет, конечно. Он моя копия. Но это твоё упрямство течёт в его жилах. — Сент-Клер спешился и, обернув поводья вокруг ближайшей ветки, подошёл, чтобы помочь ей сойти с кобылы. Его руки были нежными, но твёрдыми на её талии, легко подняли и осторожно поставили на землю.

Она ухватилась за его плечи.

— Я же не стеклянная, знаешь ли.

— Нет. — Он смотрел на неё сверху вниз. — Но каждый раз, когда ты в таком положении... — Его лоб нахмурился. — Слишком ли много просить, чтобы ты оставалась на одном месте на протяжении всего срока?

Они много путешествовали. Осень провели в Лондоне, у лорда и леди Мэттингли. Джейн и Мэттингли поженились менее чем через год после Сент-Клера и Мэгги, и их дети были примерно одного возраста. Их две семьи всегда наслаждались временем, проведённым вместе.

Тем не менее, посещение Лондона было своего рода испытанием. Сплетни о законности происхождения Сент-Клера так никогда полностью и не утихли. Они лишь сменились сплетнями о скандале его рождения — о том, что его мать была служанкой и что он сам был слугой.

Даже спустя шесть лет всё ещё приходилось сталкиваться со взглядами и шёпотами. Мэгги и Сент-Клер терпели это только ради своих детей. Заявляя о своём присутствии в высшем свете, как бы неудобно это ни было, в надежде, что однажды Джеймсу, Айво и Джеку — и ещё нерождённому малышу — будет легче.

После Лондона они отправились на север, где провели зиму и большую часть весны в Уорт-Хаусе, дворцовом поместье лорда Аллендейла в Хертфордшире. Граф обожал своих правнуков, радуясь, что у него есть и наследник, и два запасных, которых можно баловать.

А затем, когда май лениво перешёл в июнь, они наконец вернулись домой. Это произошло по настоянию Мэгги. Она больше всего на свете ждала тёплых весенних и летних месяцев в Бисли.

— Всё будет хорошо, — пообещала она, обвив рукой шею Сент-Клера.

Он склонил голову.

— Ты всегда так говоришь. — Его губы коснулись её губ. Мягко, медленно. Прелюдия к поцелую.

Она потянулась навстречу ему, сердце учащённо билось. Её глаза закрылись, когда его губы захватили её губы. Она прижалась к нему. Даже спустя все эти годы его поцелуи всё ещё имели силу ослаблять её колени.

— Николас, — прошептала она. Это было имя, которое она использовала только в их самые интимные моменты.

Он издал низкий звук, нечто среднее между смехом и стоном.

— Полагаю, именно так мы и оказались в этом затруднительном положении.

— Затруднительном положении. Так ты это называешь?