Рика Левина, Милана Усманова
Развод. Сбежать от "любимого"
Глава 1
Сознание потихоньку возвращалось, перед глазами летали противные мушки – маленькие чёрные, досадно мельтешащие, пятнышки. Жутко тошнило. Что мне опять вколол Матвей? После того, как он упёк меня в психушку, знания о барбитуратах у него существенно увеличились.
Мой муж иногда приходил поиздеваться надо мной, поглумиться, а зная, что близости между нами не допущу, чего бы мне это не стоило, колол «барбитуру». Самое мерзкое, что какое-то время я оставалась в сознании и чувствовала всё, но помешать не могла. Матвей не пользовался препаратами часто, боялся, что подсяду и стану наркоманкой. И на том спасибо, но после очередной дозы восстанавливалась долго. Тошнота, рвота, рези в желудке, спутанность сознания: вот далеко не полный список побочных эффектов.
Перевалилась на живот, доползла до банки с водой, кое-как напилась и умылась, проливая жидкость прямо на пол. Плевать. Старая грымза, наша экономка, уберёт, когда меня поведут мыться. Остатки воды вылила на голову, пытаясь прийти в себя. На столе обнаружился поднос с едой: запечённое мясо, мои любимые эклеры, фрукты, кувшин холодного чая с лимоном и мятой. Так, муж извинялся за то, что в очередной раз надругался надо мной.
Ползком вернулась на свою лежанку и, забравшись, распласталась на ней ничком, прикрыв глаза, пытаясь унять спазмы. Жила я последние полгода в подвале собственного дома, где меня запер любящий муж, Стрельников Матвей Олегович, «сильный мира сего». Один из негласных заправил небольшого приморского городка, которому подчинялись все.
Когда выходила замуж, думала, что еду в рай, а оказалась в тюрьме. Смешно, когда-то я верила в справедливость и правосудие, однако быстро убедилась, что у нас в городе есть особая каста, тех, для кого нормы закона были пустым звуком. И мой муж был одним из них. Нет, они не палили из машин автоматными очередями, не вели разгульный образ жизни, как все нувориши, дорвавшиеся до капитала. Эти люди жили поколениями в богатых семьях и соблюдали правила приличия, но если им очень было надо, органы закрывали глаза. Например, приехал в город молодой и амбициозный делец, начал скупать участки под постройку санатория. А это не входило в планы друга моего мужа, Воробьёва Сергея. И энтузиаст-предприниматель утонул в море, когда пошёл купаться. Таких историй хватило бы на три срока для каждого из местной элиты. Но! Неподкупная Фемида, богиня правосудия, недаром изображалась с повязкой на глазах. Всех тёмных делишек местных богатеев никто в упор не замечал.
Живот резануло от боли, и я скрючилась, хватая воздух ртом. Чёрт бы побрал Матвея, вместе с его любовью. Что мне от неё осталось? Подвал, который стал теперь моим домом? Здесь я, наверное, и подохну. Даже родителям было наплевать на меня. Вернее, они уверены, что я замужем за любящим и заботливым человеком, а мои рассказы – депрессивный бред обалдевшей от безделья дочери. Лишь один человек любил меня по-настоящему, сын Артемий. Любил муж пафосные имена. Просто Артём его не устраивал. Он даже велел звать сына исключительно полным именем. Только когда я оставалась с ним одна, могла называть его Тёмой. Мой Тёмочка. Матвей упёк и его в частный интернат для мальчиков где-то в Европе. Сын даже не знал, что со мной произошло. Муж наверняка придумал для него какую-нибудь красивую историю.
Сколько я ещё так выдержу? Сама не знаю, – всё чаще в голову приходили страшные мысли, которые старательно гнала от себя прочь. Я выживу и выберусь отсюда. Сбегу. Там мой мальчик, мой сын. Я должна увезти его из этой клоаки, иначе однажды он станет таким, как Матвей, – бездушным психопатом. По-другому я назвать его не могла.
Лежала и вспоминала, как рос Тёмочка. Воспоминания – это всё, что мне осталось. Остальное отнял Матвей. Безжалостный, холодный циник. Девизом его жизни было слово «идеал». Всё должно было быть идеальным всегда. Он мог избить меня за то, что я неправильно сервировала стол, спутав вилку для салата со столовой, или положила салфетки не того цвета. Так, он учил меня быть хорошей женой. Идеальной.
Постепенно мысли мои улетели в то время, когда я только повстречала будущего мужа. Казалось, вот оно – счастье! Какой шанс у девочки из обычной семьи, пусть и столичной, выйти замуж за воротилу строительного бизнеса, живущего в курортном городе на побережье лазурного моря? Красивый, элегантный, всегда одетый с иголочки и обходительный Матвей с безупречными манерами так понравился моим родителям, что те чуть ли не взашей «вытолкали» меня замуж не дав закончить институт.
– Такой шанс, – шипела мама на кухне, пока папа общался с моим женихом, – не будь дурой, Ирка. Матвей тебя ждать не станет, до него знаешь, сколько охотниц сыщется. Мы годами горбатились, как проклятые, так хоть ты поживёшь, как королева. И нас с отцом не забудете, уважите в старости.
Впрочем, Матвей и правда их уважил. Каждый месяц слал родителям деньги, которые прочно залепили им глаза, рты и уши.
Не сказать чтобы я сильно противилась замужеству, Матвей был моей первой любовью, но мне хотелось выучиться, получить профессию, пару лет поработать в Москве, как никак столица, а потом уже ехать на родину мужа. Однако сразу же после безупречной свадьбы (другой у нас быть не могло), Матвей увёз меня к себе.
Так и началась моя история разочарований, страха и боли.
Глава 2
– Ирина, осторожней, здесь ступеньки, – Матвей помогал мне спуститься с трапа самолёта.
Сегодня мы приехали на родину мужа, скоро увижу дом, который на всю жизнь станет и моим (именно так я тогда и думала). Южный город встретил меня сияющим солнцем и тёплым ветерком, ласково треплющим мои волосы. Природа здесь была удивительной: яркие краски, буйная зелень. После хмурой столицы я будто попала на диковинный остров, полный чудес и любви. Нашей любви. Матвей подхватил чемоданы, и мы вышли из аэропорта: до небольшого городка, где жил муж, нам ещё надо было добираться на такси. Машина премиум-класса подкатила к нам, водитель услужливо открыл двери, бережно уложил нашу кладь в багажник.
В дороге я заснула и распахнула глаза, когда автомобиль остановился у крыльца роскошного белоснежного особняка. Не веря увиденному, выбралась из машины и замерла, как вкопанная.
– Нравится? – Обнял меня Матвей.
– Шутишь? Просто дворец! Мы и правда будем жить здесь?
– Да, милая. Это теперь наш дом. Твой и мой, – прошептал он, нежно целуя в висок, – идём, покажу тебе всё.
– А вещи? – Обернулась я на чемоданы.
– Не беспокойся, есть кому занести, – улыбнулся муж.
Нам навстречу на высокое крыльцо вышла сухопарая пожилая женщина с поджатыми губами и недовольным лицом.
– Здравствуйте, Матвей Олегович, – кивнула она, застыв прямо, будто палку проглотила, – ваша спальня готова, как вы и приказывали. Обед подадут через час.
По мне женщина скользнула брезгливым взглядом.
– Знакомьтесь, Аделаида Рудольфовна, – это Ирина Максимовна, моя супруга, – сказал ей Матвей.
– Добро пожаловать, – процедила «старушка из ада», – так я сразу её про себя окрестила и не промахнулась. Она была преданна семье мужа, как собака и делала всё, что ей велели, в том числе следила за мной.
Двери дома распахнулись, и я попала в царство безупречности. Белоснежная мебель, нежные песочные оттенки стен, на столах вазы с тщательно подобранными букетами, мягкие оттоманки и плюшевые ковры, в которых тонули ступни.
В нашей спальне в центре комнаты стояла огромная кровать с балдахином из тончайших ажурных кружев, которые сейчас слегка колыхались от ветра. В углу трюмо с подсветкой, для меня. Матвей, как всегда, всё продумал. В дальней стене – дверь, там наша ванная комната, сияющая хромом и идеально чистым стеклом.
– Обалде-е-еть, – тихо сказала я.
– Ирина, – сморщился Матвей, – оставь свой маргинальный жаргон, сколько раз просил.
