Развод. Сбежать от «любимого» - Усманова Милана

– Ирина, милая, ну ты как? – Заботливо поинтересовался он.

– Нормально, – ответила ему, сидя на диване.

– Готова вернуться к сыну?

В душе всё перевернулось, я встрепенулась, с недоверием глянув на мужа.

– Заберёшь меня?

– Да, милая, ребёнку нужна мать, а я соскучился по моей любимой жене. Ты ведь будешь вести себя послушно, правда? Нам больше не придётся лечить тебя?

– Да. Я всё поняла.

– Вот и прекрасно. Подожду тебя в холле, родная. Надежда поможет тебе собраться.

Медсестра принесла одежду, привезённую мужем:

– Ирина Максимовна, я помогу вам переодеться.

– Не нужно, – отшатнулась от неё, – сама.

Надежда ждала меня, безучастно наблюдая за сборами.

– Надя, – остановилась я на выходе из палаты, – искренне желаю вам встретить такого же мужчину, как мой супруг.

Девушка непонимающе захлопала глазами, потом понимание отразилось в её взоре, и лицо исказилось. Хамить она не могла, пришлось ей молча «проглотить» сказанное.

Дом. Я снова стояла во дворе. Но теперь будущее не казалось мне сказкой, знала, здесь моя пожизненная тюрьма. Хватит ли мне сил и средств противостоять Матвею? Даже родители предали меня, вернее, продали.

Мотнув головой, отогнала от себя все мысли и поспешила к сыну, подхватила малютку на руки, Тёмочка заулыбался, не забыл меня. Как он вырос, уже уверенно топал по своей комнате, под присмотром няни: приятной женщины лет тридцати.

– Артемий ждал вас, Ирина Максимовна, – приветливо сказала та, – я постоянно показывала ваши фотографии. Взяла их с камина в гостиной.

– Как вас зовут? – Обратилась к ней.

– Светлана.

– Спасибо вам, что позаботились о Тёмочке, – сказала, прижимая сына к себе.

– Его зовут Артемий, – раздался позади недовольный голос Матвея.

Я осеклась, замолчала, ожидая, что будет дальше.

– Идём, дорогая, – сменился тон мужа, – сыну пора спать.

– Можно я останусь? – с мольбой обратилась к нему.

– Как хочешь, – пожал муж плечами и вышел.

Светлана с недоумением посмотрела на меня, но ничего не сказала.

– Родной мой, – гладила сыночка по тёмным волосикам, – теперь я рядом.

Тёма до вечера не слазил у меня с рук. Мы играли, ели, гуляли с ним вместе. Уложила его спать на ночь, когда в комнату заявился Матвей.

– Ну, хватит. Светлана справится с Артемием сама. Идём.

Послушно встала, чмокнув Тёмочку в лоб. Муж отвёл меня в спальню.

– Ирина, ты соскучилась по Артемию, понимаю. Но пора приступать и к своим обязанностям, дом нуждается в хозяйке. Скоро у нас будет большой приём, я заключил один очень выгодный контракт. Будут только близкие друзья, немного, человек двадцать. Подготовь всё как следует.

Хм, соберётся вся шайка моего муженька, с каким удовольствием подсыпала бы им стрихнина.

– И самая главная твоя обязанность, – Матвей подошёл, расстёгивая рубашку, – супружеская. Ты скучала по мне?

– Да, – машинально ответила я, а внутри всё сворачивалось в клубок от брезгливости.

Он подхватил меня на руки, подходя к кровати. Нет, я не хочу, чтобы Матвей прикасался ко мне! Тело будто свело судорогой.

– Всё нормально: – спросил муж. – Ты зажата, дорогая.

– Да, отвыкла немного от тебя.

– Ничего, – он положил меня на постель, – сейчас вспомнишь, как мы были счастливы.

Глава 6

Стоя под душем, я хотела снять с себя кожу. От прикосновений Матвея тошнило, мерзко было ощущать его руки, лапающие меня. Если бы я только знала, на сколько лет затянутся мои мучения.

Матвей ласково поцеловал меня после:

– Ира, ты снова дома, снова со мной. Теперь всё будет хорошо. Правда?

– Да, – машинально ответила я.

– Иногда нам нужно отдохнуть друг от друга, чтобы понять, как сильно мы любим друг друга.

От этих слов внутри всё перевернулось. Хорош отдых. В дурдоме.

– Я в душ, – ушла в ванную, чтобы не слышать новых его издевательств, и просидела там полночи, ждала, когда мой муж наверняка заснёт. Знала, утром Матвей уедет на работу, и день можно будет посвятить сыну. Чёрт! Совсем забыла о приёме, который решил устроить супруг.

И жизнь потекла в своём извращённо-размеренном русле. Я опять занималась домом, мужем и сыном. Была послушной женой, идеальной хозяйкой и безупречной матерью. Как иначе, рядом с таким «непогрешимым» мужчиной. Матвей поначалу был ласков и обходителен, но характер брал своё, однажды он снова избил меня на глазах Тёмочки, за то, что подала к его костюму на деловую встречу галстук не того цвета. Сын долго плакал, несколько дней отказывался подходить к отцу, убегал, едва завидев его.

Матвей сделал выводы и начал бить меня, когда Тёма не видит. Аделаида, которая даже не соизволила выйти, когда я вернулась домой, тихонько посмеивалась надо мной, опасаясь издеваться в открытую. Каюсь, как-то заказала много лекарств. Мою аптечку нужно было обновить. И купила несколько пачек слабительного. Перед важным приёмом всыпала его в чай адской старухи. Понимаю, хвастать тут нечем, но терпеть её ухмылочки не было сил.

Аделаида Рудольфовна весь вечер ходила с лицом нежно-зелёного оттенка и надолго запиралась в уборной.

– Сегодня вам уже не так смешно, как обычно? – Невзначай бросила я, проходя мимо.

Старуха смерила меня ненавидящим взором, поджав губы. Отплатить тем же она не могла, побоялась отравить и Матвея, её Господина. Но от ухмылочек в мой адрес Аделаида отказалась.

Родители почти не звонили, лишь однажды отец решился набрать мне.

– Ира? Доченька, ты как?

– Тебе рассказать правду? Зачем? Матвей ведь снова откупится от вас, как в прошлый раз, когда он после того, как избил меня, засунул в психушку. Я помню, папа, ваш визит. На яхте было интересно? Понравилось? Лучше, чем мне в дурдоме, правда?

– Ира, у тебя же была послеродовая депрессия! Так врач сказал.

– А ты бы попытался поговорить со мной сам. Дождаться, пока я приду в себя после препаратов, которыми меня напичкали перед вашим приездом. Но для вас приготовили отдых «всё включено». На самом деле? Я так дёшево стою? Сколько платит вам в месяц Матвей? Сколько стоит ваше молчаливое согласие на то, чтобы он делал со мной всё, что пожелает?

– Дочь, ты не так всё поняла, Матвей заботится о тебе и о нас. Он великодушный человек.

– Сколько, папа?!

Отец назвал сумму, равную средней зарплате в столице.

– Вот значит, чего стоит моя жизнь? – Горько усмехнулась я, – не звоните мне больше.

– Иришка, зачем ты так? Мы скучаем по тебе, по Артемию.

– Если снова захотите покататься на яхте или съездить в санаторий, обращайтесь к Матвею.

Я положила трубку. Надо же, как дёшево меня продали. И куда мне бежать? Родители сам вернут меня супругу, стоит только появиться у них. Дяди, тёти. Тоже не вариант, тёплых отношений у нас не сложилось. Мама всегда считала родню отца невоспитанными жлобами, папа же говорил, что сродники матери – заносчивые придурки. Выходит, у меня, кроме сына и нет никого.

Стоп. Задумавшись о своём семействе, вспомнила. От бабушки, матери отца, в глухой деревушке, на севере страны остался небольшой домик. Когда бабули не стало, папа и его сестра ездили туда, оценили имущество и… просто заколотили избушку. Покупателей на неё не дождаться, а жить в захолустье, где полгода лежит снег, никому не хотелось. Я помнила, где это. Несколько раз меня отправляли к бабушке на лето. Оформить документы на этот дом я не смогу, но жить там просто так мне никто не запретит. Там всех селян-то три двора. Плевать, лишь бы подальше от Матвея. Я готова кормиться хоть натуральным хозяйством. Можно попытаться найти работу в ближайшем городке. Однако без документов нам не сбежать, а они заперты в кабинете Матвея, ключ от которого, он всегда носит с собой.

Идея побега постепенно созрела и оформилась. Я стала потихоньку таскать мелкие купюры из бумажника мужа, так, чтобы не было заметно. Неприятно? Не более чем ложиться каждый вечер в постель с постылым ублюдком, который воплощал со мной все свои извращённые фантазии, а я должна была изображать бурную страсть.