Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди

— Эй, Скарлетт, как прошла свадьба Виктории? Прага — такое прекрасное место для свадьбы, — сказал Маркус.

— Мило. Свадьба была достойна принцессы. Жаль, что мужчина, за которого она вышла замуж, был похож на лягушку до превращения в прекрасного принца!

Все рассмеялись, хотя я не была уверена, что это шутка. Скарлетт не смеялась. Да и вообще она выглядела даже расстроенной. Может быть, её беспокоит моё присутствие?

— Но она же любит его. Она всегда его любила, — сказала Фиона мечтательным голосом. — И именно с ним каждое утро будет просыпаться она, а не ты.

— И слава богу!

Да, сегодня у Скарлетт настроение было гораздо хуже, чем когда-либо. Она вытерла губы, бросила салфетку на тарелку, затем отодвинула стул и встала.

— Простите, у меня сегодня много дел.

Я смотрела, как она уходит, пропуская мимо ушей всё, что говорил Маркус.

Как только часы на моем ноутбуке показали 13:00, я оставила попытки сделать что-нибудь значимое и закончила на сегодня работу. Невозможно было сосредоточиться, пока мы со Скарлетт не поговорим.

Поскольку Маркус уехал с друзьями, оставив меня доделывать кое-какую работу, это была прекрасная возможность встретиться со Скарлетт и прояснить ситуацию.

Её машины не было на подъездной дорожке, но это ничего не значило, поскольку обычно она ставила её в гараж.

Я слегка постучала в её дверь, но поскольку она не ответила, я постучала сильнее. По-прежнему никакого ответа. Её не было на месте. Что-то подсказало мне проверить конюшню. На том участке была тысяча разных мест, где она могла спрятаться. Но сначала я попробовала посмотреть в конюшне, решив, что это столь же хорошее место для начала поисков, как и любое другое.

Там мои поиски начались и закончились. Я застала её за расчесыванием гривы одной из их четырёх лошадей — по лошади для каждого члена семьи, хотя Маркус упомянул, что Скарлетт единственная, кто ездит верхом.

Она расчёсывала лошадь нежно и очень заботливо. Стоя в дверях, я смотрела за неё и восхищалась. Когда мне пришло в голову, что шпионить подобным образом жутко, я откашлялась и объявила о своём присутствии.

Она резко вздрогнула и обернулась. Увидев, что это я, она продолжила то, что делала, не сказав ни слова.

— Это как психотерапия, не так ли? — спросила я, подходя к ней и наблюдая за работой её рук.

— Если ты так считаешь.

— Как его зовут?

— Её зовут Табита, — сказала она. — Она внучка моей первой лошади.

Я заглянула в стойла других лошадей.

— А этот кажется совсем диким, — сказала я о белом жеребце.

По крайней мере, мне казалось, что это самец. Я понятия не имела, как их различать.

— Да. Я езжу на нём верхом, только когда у меня плохое настроение.

— Ты уже каталась сегодня? — спросила я.

Она была в костюме для верховой езды, а на шее у неё был сиреневый шёлковый шарф, замотанный потеплее.

— Пока нет, — она с сомнением посмотрела на меня. — А что?

— Просто так...

— Дай угадаю — хочешь присоединиться?

Заикаясь в ответ, я не сказала ни "да", ни "нет" и вела себя как полная дура.

— Это не сложный вопрос, Дженна. Ты хочешь покататься или нет?

— Если ты не возражаешь.

— Принадлежности для верховой езды в том шкафу, — сказала она, указывая на дверь в дальнем конце конюшни. — И давай побыстрее.

Верховая езда совсем не похожа на езду на велосипеде; вопреки распространённому мнению, ездить верхом можно разучиться. Только когда я вскочила в седло и пустилась вслед за Скарлетт, пытаясь не отставать, когда она умело скакала галопом по лесу, я поняла, насколько дерьмовая из меня наездница. Лошадь, казалось, не хотела меня слушаться и идти в нужном направлении, а Скарлетт будто приказала ей меня не слушаться, чтобы поставить меня в неловкое положение.

— Не гони так быстро! — крикнула я ей впереди.

Она не расслышала, либо она намеренно меня проигнорировала. Зная её, последнее было более правдоподобным.

Я не знала ни дорог в лесу, ни коня, которого звали Паддингтон, и когда Скарлетт исчезла из виду, я заволновалась. Неужели я потерялась? Как она могла привести меня сюда, в глушь, верхом на лошади, которая ещё и не слушается?

Когда перед нами пробежала белка, я поняла, что обречена. Конь заржал, сбросил меня и ускакал галопом прочь.

Я приземлилась с кувырком прямо у подножия большого дерева. Острая боль пронзила левое бедро, и когда я его осмотрела, то ткань моих бриджей порвалась, обнажая кровавую рану. Боль была ослепляющей.

— Ай… — вскрикнула я, пытаясь пошевелить раненой ногой. — Скарлетт…

Хотелось бы не звать её, но у меня не было выбора.

Прошло несколько минут, может быть, 5, прежде чем я услышала, как издалека меня зовут по имени. Должно быть, она обнаружила одинокую лошадь и заметила, что меня на ней больше нет.

Она галантно въехала в поле зрения и остановилась передо мной, ведя за собой Паддингтона на поводьях. Поспешно спрыгнув с Табиты, Скарлетт опустилась передо мной на колени:

— Где у тебя болит?

— Порезала ногу, — сказала я. — Она сильно кровоточит.

К этому времени кровь пропитала огромное пятно на моих штанах.

— Нужно остановить кровотечение, — она сняла свой модный шарф и обвязала им мне бедро. -Обними меня за шею, я помогу тебе подняться.

Я сделала, как она сказала, но стиснула зубы от боли, когда перенесла вес тела на раненную ногу.

Казалось, с помощью какого-то колдовства ей удалось помочь мне взобраться на свою лошадь, а она потов вскочила на неё позади меня.

Мы ехали обратно неторопливым шагом. К счастью, мы находились всего в 10 минутах езды от дома. Она помогла мне спуститься, затем провела в свои апартаменты и, наконец, уложила на диван. Затем она стащила с меня сапог и, развязав свой шарф, разрезала штанину моих брюк.

Всё было не так плохо, как казалось — рана была и близко не так глубока, как я ожидала. Но было чертовски больно.

— Я позову друга. Он врач, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь? Ты потеряла довольно много крови.

Она прижала ладонь к моему лбу, на её лице отразилась паника.

— Я в порядке, — заверила я её, когда она снова обвязала шарфом моё обнажённое бедро, чтобы остановить кровотечение.

Она позвонила своему другу-врачу и в красках описала, что ситуация срочная.

Пока я наблюдала, как она, взяв себя в руки, протирает мою рану антисептической салфеткой (было так больно, что я несколько раз выругалась), ко мне пришло неловкое, пугающее осознание:

В этот момент я поняла, что влюбилась в неё. По самые уши.

10.

— Спасибо, что пришёл, Патрик, — сказала Скарлетт, провожая своего друга-доктора до двери.

Я смотрела на них с дивана, где лежала уже больше часа, и видела, как доктор Патрик, парень с точёной линией подбородка и копной волнистых светлых волос, нежно гладит её по руке и смотрит на неё влюблёнными глазами. Хотя он старательно обработал мою рану, которая, слава небесам, не нуждалась в наложении швов, я его презирала. Красивый, обаятельный, да ещё и чертовски хороший врач! Между ними должно было что-то происходить.

— Ты же знаешь, что я всё для тебя сделаю, — сказал он. Затем зашептал, предполагая, что я не услышу: — Она...?

— Нет, — быстро ответила Скарлетт. — Она девушка Маркуса.

Потом она нервно рассмеялась и оглянулась на меня, а я притворилась, что пью апельсиновый сок, который она мне налила.

— Утром ей нужно будет сменить повязку. А если боль не утихнет, дай ей через 3 часа ещё пару таблеток аспирина.

Он поцеловал её в щёчку, сказав, чтобы она позвонила ему, когда освободится, и ушёл.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, возвращаясь на диван. Я занимала большую его часть, вытянув и обнажив раненую ногу.

— Думаю, всё в порядке. Извини, что пришлось разрезать штаны.