Поцелуй Скарлетт (ЛП) - Лоу Хейди

— Их легко заменить, — пренебрежительно махнула рукой она.

— Ты дозвонилась до Маркуса?

Она помотала головой:

— Звонок сразу перешёл на голосовую почту. Попробую позвонить ему снова.

— Нет, не беспокойся. Он занят. В любом случае, это не так серьёзно. Я могу просто немного посидеть здесь... если ты не возражаешь...

— Не возражаю, — она пожала плечами с наигранной беспечностью.

— Значит, он привлекательный... — сказал я, когда она вернулась из кухни с напитком для себя.

— Ты о Патрике? Да, он такой.

Она с любопытством посмотрела на меня, а я готова была заплатить, чтобы узнать, о чём она думает.

— Не заметила кольца у него на пальце...

— Ну и?

— И вы с ним, кажется, хорошо знакомы...

— Что ты пытаешься сказать, Дженна? — фыркнула она со смеху, мотая головой.

— Ничего. Мне просто интересно, вот и всё.

— Тебе интересно, было ли что-нибудь между мной и Патриком? — сейчас её смех был сексуальнее, чем когда-либо, но опять же: я никогда не смотрела на неё так, как сейчас. — Может быть. А может быть, и нет. Тебе-то какое до этого дело?

— Я просто пытаюсь поддержать разговор, — я подняла руки, сдаваясь.

— Почему у тебя разговоры вечно сводятся к попыткам выяснить, с кем я сплю?

— Это не так... — моё лицо и шея вспыхнули. — Я не...

— Зачем ты приходила сегодня на конюшню? — перебила она меня.

— Потому что хотела покататься верхом, — промямлила я, нахмурившись от её вопроса.

Разве это не очевидно? Зачем ещё кому-то приходить на конюшню?

— Хотела покататься, говоришь?

Почему-то её вопрос прозвучал так... эвфемистично? Или это мой грязный разум услышал что-то, чего не было в её словах?

— Неужели не было никакой другой причины? — продолжала допытываться она.

Я почти забыла первоначальную причину, по которой отправился на её поиски:

— Ну… вообще-то, я хотела поговорить с тобой о том, что произошло на вечеринке.

Я играла с порванной тканью штанов. Одну штанину обрезали так близко к нижнему белью, что казалось, будто на меня надели горячие шортики.

Она на мгновение замолчала, а я по-прежнему старалась не смотреть на неё, пока, наконец, она не сказала:

— На вечеринке не случилось ничего.

— Я знаю, но...

— Нет, Дженна, ты не знаешь. Посмотри на меня, — её голос стал жёстким. Когда я посмотрела на неё, то увидела знакомую твёрдость во взгляде. — Ничего не произошло. И никогда ничего не произойдёт. Поэтому что бы ты ни думала, что должно было произойти, ты ошибаешься.

— Ладно.

— В общем, всё выяснили. Я теперь дай я снова позвоню брату, — она встала.

Но едва она приблизилась, как я схватила её за запястье.

— Дженна, что ты...

Несмотря на боль, пронзившую ногу, я встала. Хотя я больше не цеплялась за неё, она стояла на месте со страхом в глазах. Она, должно быть, знала, что сейчас произойдёт то, чего не произошло на вечеринке. Но сейчас Маркуса, который мог бы нас прервать, поблизости не было.

В её глазах отразилось моё собственное желание; она не смогла бы уйти, даже если бы попыталась. Я обхватила её голову руками и прижалась губами к её губам. Вокруг нас запели ангелы. Казалось, я всю жизнь ждала такого поцелуя.

Вскоре началась битва языков, и боль в бедре превратилась в далёкое воспоминание. Фактически, всё на свете стало далёким воспоминанием: где я нахожусь, кто я и что свело нас вместе — ничто из этого больше не имело значения. Рано или поздно ощущение реальности вернётся, но сейчас это было самым важным.

Сердце упало, когда она оторвалась от моих губ, затем отступила на несколько шагов, как будто от моего поцелуя заразилась лихорадкой Эбола.

— Пожалуйста, уходи, — сказала она, поворачиваясь ко мне спиной.

— Скарлетт, я...

— Уходи! — закричала она, и я услышала, как у неё в горле стоят слёзы.

Она пришла в себя, и, блин, я тоже. Что я наделала?

Хотя нога пульсировала при каждом шаге, я убралась оттуда так быстро, как только могла.

— Жаль, что меня здесь не было и я не слышал звонки Скарлетт. Там, где мы были, связи не было. Чёртов оператор.

Вернувшись домой и увидев, что я ранена, Маркус пристал ко мне, как сыпь: поцелуи, объятия, успокаивающие слова — много чего ещё. От чувства вины мне ничего так не хотелось, как чтобы он обнял меня и вычеркнул последние пару часов из моей жизни. Вселенная дала мне передышку в первый раз, когда он прервал нас. Это должно было стать предупреждением, что если я продолжу идти по этому запретному пути, впереди меня не ждёт ничего, кроме боли и мучений. Но нет, я проигнорировала знак, искушала судьбу, а теперь совершила нечто подлое. Не имело значения, что мы так и не продвинулись дальше поцелуя. Скарлетт — его сестра, самый важный человек в его жизни, женщина, которая практически его вырастила.

Каким же дерьмом я себя чувствовала!

— Всё не так уж плохо. Приходил врач, полечил — и со мной всё будет в порядке. Я быстро оправлюсь. Удалось же мне самой подняться наверх, не так ли?

— Почему ты не осталась внизу со Скарлетт? Ты сказала, что она привезла тебя сюда.

— Знаешь, мне хотелось оказаться в нашей постели, — я виновато отвернулась.

— Ты, должно быть, считаешь меня бесполезным ублюдком, раз я отсутствовал, когда всё происходило.

— Конечно, нет, — я погладила его по лицу. — Откуда ты мог знать, что эта идиотка, находящаяся прямо здесь, забудет, что она никудышная наездница, поедет кататься и поранится?

— Никакой тебе больше верховой езды, — рассмеялся он.

— Хорошо. Больше не подойду ни к одной лошади или конюшне. И белок я теперь тоже буду остерегаться.

Он нахмурился, но я объяснила, что белка напугала Паддингтона, и конь сбросил меня.

— А какой врач приходил? — спросил он немного позже.

— Он сказал, что его зовут Патрик.

— Блондин? Такой высокий, похожий на баскетболиста?

— Да, ты с ним знаком?

Любопытство взяло верх, и захотелось разузнать что-нибудь о докторе Патрике и его отношениях со Скарлетт. Я ничего не могла с собой поделать.

— Он друг Скарлетт, имбовый чувак. В свободное время гоняет на крутых тачках. В Германии есть дороги без ограничения скорости. Он часто туда ездит.

Меня это не интересовало. Мне просто хотелось знать, кем он был для неё. Пытаясь говорить непринуждённо, я сказала:

— Вроде, они хорошо знакомы. Может быть, они...?

Он только пожал плечами:

— Понятия не имею. Но у них получились бы милые детки. Я бы не возражал против него, как зятя.

К животу подкатила тошнота, но я слабо улыбнулась и ничего не сказала.

11.

Нельзя сказать, чтобы она потом избегала меня — говорить так было бы неточно. За завтраком, а иногда и за ужином, все ужинали вместе, как одна большая, счастливая семья. Как будто ничего и не произошло. И всё же она меня игнорировала, это было ясно. Если мы садились друг напротив друга, она едва смотрела в мою сторону, как будто моё место было пусто.

Это меня вполне устраивало. Что до меня, то пусть она игнорирует меня хоть до конца моего пребывания в Великобритании, чтобы нам не пришлось говорить о нарушении мной основных правил: не гадь там, где ешь; не желай (и уж точно не целуй) сестру своего парня и т.д. и т.п.

Так продолжалось больше недели, и я была в безопасности, чувствуя, что импульс, побудивший меня навязаться ей и поцеловать украдкой, о чём она не просила, прошёл.

Я сказала себе всё, что мне нужно было услышать. Убедила себя, что моё желание к ней в тот день проистекало из благодарности за то, что она позаботилась обо мне после несчастного случая. Да, так и должно было быть, потому что женщины — это не моё! Я была полностью в этом уверена. Конечно же, я не влюбилась в неё...

— Извини, забыла свой клатч. Сейчас вернусь, — сказала я, отпуская руку Маркуса и торопясь обратно вверх по лестнице, пока они с родителями ждали у главного входа, разодетые в пух и прах — смокинги и элегантные вечерние платья, идеальный наряд для вечера в опере.