Его маленькая Кнопка - Спирит Аля

Какое странное чувство…

Да, у меня хорошая семья.

Она любящая, шумная и даже полная — по сути, бывает куда хуже.

Моя мама всегда готова обнять, выслушать и дать совет. Папа всегда за своих детей горой, хоть и строит меня до сих, словно я маленькая. Да, они оба иногда перегибают палку с учёбой, но ведь скоро экзамены — они волнуются. А ещё, у меня есть брат, который, даже если злится и ругается со своей Катькой, для меня остаётся тем самым Серёжкой, таскавшим меня в детстве на плечах. Он, конечно, тот ещё балбес, но ведь родной.

Но это дома…

А вот в школе… Когда раздаётся звонок с урока, то мне даже не к кому повернуться и сказать: «Пошли?»

Когда все болтают о вечеринках и тусовках, я просто иду домой.

Даже Зубова, которую интересует исключительно свой внешний вид, парни и тусня, всегда окружена подружками.

А Юлька Кнопочкина — просто ботаник… И друзей за столько лет в школе близких так и не завела. Хотя вроде не зануда и не боюсь собственной тени, как та же Стасенька, а просто потому что… ну сложно это — подойти и начать говорить. О чём? Кто бы знал…

Мне бы хотелось иметь друга или подругу. Не того, кто просто поздоровается в коридоре, а потом сделает вид, что меня нет. А того, кто поймёт мой сарказм, не обидится на колкости, не испугается моего едкого языка. Того, кто будет смеяться со мной, а не надо мной. Неужели я многого прошу?

Я вздыхаю, тычась лбом в холодное стекло.

— Блин…

За стеной папа что-то громко рассказывает, мама смеётся, Серёжка спорит с Катькой по телефону — жизнь кипит…

Я, конечно, могу к ним присоединиться, но с каждым днём ощущаю, что хочу начать изучать этот большой мир вокруг и наконец оставить тёплое гнездышко родительской заботы.

Но боюсь.

Ужасно боюсь…

Глава 3 Странный новенький

На следующее утро я с независимым видом захожу в школу. Прохожу мимо раздевалки, поднимаюсь на второй этаж, а затем ноги сами несут меня в кабинет литературы, откуда доносится привычный ор одноклассников.

— Юлианна пожаловала! — шутливо кланяется мне на входе Марков, а я, не удостоив его даже взглядом, вместо этого оглядываю класс, выискивая... кого? Об этом даже думать не хочется, потому что ответ мне не нравится.

Новенький уже сидит за нашей партой, развалившись с видом полного безразличия, но крепкие пальцы нервно барабанят по столу, а кадык на мощной шее ходит взад-вперёд, выдавая внутреннее напряжение, словно его что-то уже с утра успело расстроить.

Неожиданное облегчение при виде парня, сидящего за нашей общей партой, разливается по груди, удивляя и одновременно пугая. Я тут же злюсь на саму себя.

— Кнопочкина, вы с нами? — голос учительницы литературы выдёргивает меня из мыслей.

— Конечно, — автоматически отвечаю, плюхаясь на место.

— Замечательно, — кивает Лидия Михайловна. — Марков, не надо есть кактус, он и так еле жив!

— За кого вы меня принимаете?! — оскорбился Костян, падая за парту и скаля обезьяньи зубы. — Я его ещё в том году попробовал, и мы не подружились.

— Очень рада, что ты извлекаешь жизненные уроки, — усмехнулась учительница, а потом громко осведомилась у всего класса: — Тихо! Урок начался, разговаривать будете на перемене. У нас сегодня обсуждение пьесы Островского. Итак, кто мне расскажет, как повлияло на Бориса то, что его бросил дядя?

Большая часть парней начинает усиленно делать вид, что их интересует погода за окном, а Стасенька, сидящая на первой парте, моментально вздёргивает вверх руку, второй поправляя на носу очки.

— Из-за того, что с Борисом случилось, он не может теперь контролировать свою жизнь и бороться до конца. Мне его жаль…

Тут поднимает руку Егор и, к моему удивлению, начинает говорить, практически перебивая одноклассницу.

— Борис слаб и ведет себя, словно тряпка, — парень усмехается. — Он сам говорит, что «загнан, забит». Хотя, как по мне, это не оправдание. Его дядя оставил без поддержки, да. Но вместо того, чтобы бороться, Борис выбирает путь наименьшего сопротивления — влюбляется в замужнюю женщину, зная, чем это грозит.

Кстати, последнее и мне казалось вопиюще некрасивым. В мире столько молодых, красивых, свободных… Нет, нашему герою уже занятую женщину подавай!

В классе стоит безразличная тишина. Большинство просто рады, что кто-то отвечает вместо них. Учительница согласно кивает, но тут… я не выдерживаю и тоже поднимаю руку.

— Кнопочкина? У тебя есть другое мнение? — Лидия Михайловна предвкушающе улыбается. Она обожает дискуссии на своих уроках.

Я тоже поднимаюсь и отвечаю, вплетая заранее отрепетированную речь, — не зря пол ночи читала эту нудятину, под названием «Гроза».

— Лидия Михайловна, я не совсем согласна с Егором. Да, Борис сделал кучу неправильных поступков, но с другой стороны, его годами ломали. Разве удивительно, что он теперь неспособен на добрые чувства и озлобился?

Я скашиваю глаза на парня, стараясь уловить, какое впечатление на него производят мои слова.

— Дикой — гад последний, — добавляю искренне. — Держал племянника в чёрном теле и вышвырнул, когда тот стал не нужен. А Борис… Он хотя бы попытался быть честным. Пусть неудачно, но попытался.

Лидия Михайловна поднимает бровь.

— Интересная точка зрения, Юля. Но разве поступки Бориса не привели к трагедии?

Я задумываюсь, переглядываюсь с хмурым Егором, а затем пожимаю плечами.

— Да. Но осуждать надо и того, кто создал условия для этой трагедии. А не только жертву.

Тут в глазах парня мелькает печальная, но какая-то добрая усмешка. Он переводит взгляд с меня на учительницу и с улыбкой говорит:

— Знаете, Лидия Михайловна… Может, я слишком увлёкся и Юля права. Я так-то тоже не люблю, когда людей судят за то, что они не смогли сломать систему в одиночку. Хотя Борис — всё равно тряпка.

Парни на задних партах фыркают, а учительница улыбается.

— Хороший аргумент, Грушев. Кто ещё хочет высказаться?

Но я уже её не слушаю. Вместо этого сажусь на место и во все глаза смотрю на новенького.

Синие глаза, совсем недавно горящие натуральным огнём, довольно быстро возвращают себе ясность, и Егор расслабляется. Он откидывается на спинку стула, проводит рукой по лицу, и твёрдые губы трогает усмешка.

— Ладно, Кнопка, — бросает он негромко уже совсем другим тоном, не слушая дальнейшее обсуждение, в которое учительница всё же ввязала половину класса, — сделаем вид, что ты меня убедила, хотя, как по мне, девчонки часто жалеют тех, кто просто слаб.

Я открываю рот, чтобы начать спорить, но Егор внезапно тыкает пальцем в едва заметный край футболки, торчащий из моего рюкзака.

— Кнопочкина, я смотрю, ты уже готова к последнему уроку… Это здорово — таким, как ты, нужно тренироваться постоянно и не пропускать. Я, когда маленький был, тоже еле бегал. Ничего, разошёлся.

У меня тут же портится настроение.

— Не твоё дело, Грушев.

Но парень будто не замечает моего бурчания.

— Почему ты так сильно не любишь физкультуру, ты же довольно жилистая, обычно таким не прямо чтобы сложно всё дается?

— Потому что я не собираюсь связывать жизнь с прыжками через козла, — парирую я, поднимая подбородок. — Буду работать головой, в отличие от некоторых.

Вместо обиды лицо Егора расплывается в улыбке.

— А-а-а-а, мотивация, ну тогда да. А вот мне нравится спорт. Особенно баскетбол. Обожаю чувствовать давление мяча под рукой, азарт борьбы и чувство, когда наконец-то мяч улетает в кольцо. Да и командные игры — это всегда про нечто большее. С ребятами на какое-то время становишься единым механизмом — это круто.

Я пожимаю плечами, но продолжаю слушать. Постепенно Егор умудряется заинтересовать меня. Его глаза оживляются, когда он говорит с таким азартом, руки то и дело жестикулируют, хоть он и пытается это скрыть. А я… внезапно замечаю, как начинаю слушать, забыв о том, что собиралась съязвить. Егор рассказывает о том, как мяч для него становится продолжением руки, говорит, что всегда чувствует момент, когда следующий бросок окажется точным, и это происходит ещё до того, как он отпускает мяч…