Его маленькая Кнопка - Спирит Аля

А я… я просто пытаюсь не умереть.

Последний круг…

Ноги ватные, в горле пересохло, в голове уже не туман, а туманище. Но что самое противное, в груди будто раскалённый камень застрял — ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально. Если я здесь умру, то мечтаю, чтобы на моей могиле было написано жирным шрифтом: «Не бегайте, дети, это вредно для здоровья!»

Я почти уже добегаю до середины и тут запутываюсь в собственных ногах и чуть не падаю лицом в землю.

— Всё! — хриплю я злобно, останавливаясь и упираясь руками в колени. — Я сдаюсь, гори оно всё!

Звонок с урока уже прозвенел. Большинство из класса сразу побежали в раздевалку, но некоторые задержались на стадионе — кто-то чтобы подобрать разбросанные на земле вещи, кто-то просто решил отдохнуть прямо на траве. ГенСаныч, прищурив на меня глаза, повелительно машет рукой.

— Кнопочкина, ты остаёшься. Два круга шагом, потом домой.

Я закатываю глаза, но спорить бесполезно, только хуже будет. Всё равно же не добежала…

И вот, чуть отдышавшись, я одна бреду по дороге с облезлым асфальтом, чувствуя себя последним лузером. Ветер шевелит листья и залетает за шиворот — осень входит в свои права…

— Эй, Кнопка, ты жива? — раздается за спиной.

Оборачиваюсь — Егор. Он стоит в двух шагах от меня, держа в руке свою спортивную сумку.

— Ты чего не ушёл? — моргаю я.

— Футболку забыл в раздевалке, — легко пожимает он могучими плечами. — А потом увидел, как ты героически дохаживаешь штрафной круг. ГенСаныч давно ушёл, можно не страдать больше.

— Очень смешно, — фыркаю я, но уголки губ предательски дёргаются. Почему-то приятно, что парень не ушёл.

Он достаёт из сумки бутылку воды и протягивает мне.

— Только не торопись, — хмыкает Егор, разглядев мой жадный взгляд.

Я даже внимания не обращаю, срывая крышку и с блаженством чувствуя, как прохладная вода смягчает жжение в горле.

— Слушай, Юль, — вдруг говорит новенький. — Мне кажется, ты не умеешь бегать просто потому, что тебя никогда не учили. Ты вон дышишь как попало, до сих пор успокоиться не можешь.

— Вот спасибо, Кэп, — я скрещиваю руки на груди. — А я думала, дело в том, что у меня ноги кривые!

Но Грушев даже не смущается.

— Ноги у тебя нормальные, — невозмутимо парирует он. — А вот техника, как говорил мой тренер по самбо, — полный отстой.

И прежде чем я успеваю возмутиться, он берёт меня за запястье. Лёгкое касание, но от него по коже тут же пробегают мурашки… и ставит рядом с собой.

— Слушай сюда. Ноги чуть шире плеч, корпус немного вперёд и дышишь не ртом, а носом: вдох на два шага, выдох на два. И давай сначала шагом.

Я морщу нос, но повторяю.

— Серьёзно? И как я это считать буду?

— Абсолютно серьёзно. Считай, ты вроде в математике шаришь, я верю, что у тебя получится, — и не обращая внимание на моё возмущение, велит: — Попробуй.

Мы идём рядом, и он через шаг поправляет меня. И… чёрт возьми, это даже работает. В кои-то веки не задыхаюсь и не спотыкаюсь, словно хромая лошадь.

— Вот видишь, Кнопка, — ухмыляется Егор, когда мы, наконец, заканчиваем «урок». — Ты не так безнадёжна, как казалась.

— Вот спасибо, — приподнимаю я брови.

В этот момент замечаю, что несколько человек из класса, которые задержались на стадионе, смотрят в нашу сторону. Зубова с подругами перешёптываются и тычут пальцами попеременно то в меня, то в Егора.

— О-о, — тяну я. — Нас, кажется, обсуждают. Жди подколок.

Егор лишь пожимает плечами.

— Мне вообще пофиг. Пусть болтают.

И в этот момент я понимаю, что мне… тоже пофиг. Ну, или почти.

Потому что впервые за все года учёбы кто-то не смеётся надо мной на физ-ре, не издевается, а помогает.

Егор начинает показывать правильную технику уже для бега, а я, бесконечно опуская шуточки и первое время стараясь отлынивать, всё же незаметно втягиваюсь и пытаюсь повторять за парнем. Может потому, что он сам не смотрит на меня, как на слабачку, а может потому, что мне захотелось проверить, так ли я плоха, как мне всегда казалось.

И снова мы бежим, но на этот раз вместе, затем идём спокойным шагом, потом опять бежим. А потом возвращаемся в школьную раздевалку, где давно уже никого нет. Нужно забрать рюкзаки и верхнюю одежду.

Я надеваю толстовку прямо на чуть мокрую футболку, радуясь её теплу.

Меня снова окликает голос новенького:

— Ты куда сейчас?

— Домой, — пожимаю плечами, намеренно не поднимая глаза, чтобы не показывать свою заинтересованность. — А куда ещё?

Егор кивает и неожиданно садится рядом со мной, начиная зашнуровывать свои огромные кроссовки, которые сменил после физ-ры. Там, видимо, были какие-то специальные для спорта.

— Мне в ту же сторону. Пойдём вместе?

Вопрос звучит так небрежно, будто он спрашивает, что нам сегодня задали, но у меня почему-то перехватывает дыхание.

— Ну… если тебе не лень идти со скоростью черепахи, — бормочу я, натягивая на плечи рюкзак. — Вон у тебя какие ноги длинные. Если пойдёшь своим обычным шагом, то я буду за тобой, как моська за слоном, бежать.

Егор фыркает и встаёт, перекидывая собственный рюкзак через плечо.

— Да я не особо сегодня тороплюсь, не переживай. И ты не моська… — тут он ко мне наклоняется и практически выдыхает: — Ты — Кнопка.

Я мгновенно вспыхиваю, но чтобы скрыть смущение, со всей дури бью его рюкзаком по плечу. Но этому шкафу, кажется, всё равно. Он лишь ухмыляется, и мы вместе выходим из школы.

Осенний воздух приятно холодит разгорячённые щёки, листья шуршат под ногами. Первые несколько минут идём молча: я старательно огибаю все встречающиеся на нашем пути лужи, Егор же бредет по прямой, насвистывая что-то под нос.

— Так где ты живёшь? — неожиданно спрашивает он.

Я называю улицу.

— Серьёзно? — его лицо расплывается в улыбке. — А я — в соседнем квартале, у стадиона.

— О… — выдавливаю я из себя. Это мы, что же, можем теперь всё время в школу и из школы вместе ходить? Нет, Кнопочкина, лучше об этом не думать!

Мы сворачиваем в осенний парк и бредем по дорожкам. Я до сих пор чувствую лёгкую дрожь в ногах после бега, а вот Егор, кажется, вообще не устал — он легко шагает рядом, болтая о баскетболе, о котором я его осторожно спросила. Так что всё, что мне остается, это вовремя кивать головой, пока разглядываю профиль.

— …так что если мы выиграем этот турнир, то нас ждёт область, — рассказывает парень, довольно прищуриваясь на солнце. — А там, глядишь, и до всеросса рукой подать. Ребята очень надеются.

— То есть, ты серьёзно в этом замешан? — удивляюсь я. — Я думала, баскетбол это так… развлечение.

Егор поворачивается в мою сторону, и в его глазах вспыхивает горячее, фанатичное пламя.

— Ты шутишь? Это же… — тут он замолкает на секунду, подбирая слова. — Знаешь, это как… как для тебя решать сложную задачу по алгебре. Ты на уроках сидишь с таким видом, словно ничего более интересного в жизни делать невозможно. Вот по сути, тоже самое, только вместо цифр — мяч, а вместо тетради — площадка. Знаешь, когда всё складывается, когда я чувствую игру… это лучше любого кайфа.

Я хмыкаю, хотя внутри что-то ёкает. Вот так вот запросто рассказать, что тебе нравится, и не бояться, что собеседник засмеёт — это прям сильно.

— Ну, если сравнивать с алгеброй, то я тебя понимаю, — осторожно соглашаюсь я, всё ещё стесняясь говорить свободно. Не верилось, что Грушев не собирается смеяться над моим искренним увлечением алгеброй.

Егор вдруг бросает на меня косой взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Кстати, почему именно алгебра?.. Ты ведь не просто так в ней шаришь, да?

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд.

— Ну… Мне просто нравится. Там всё логично, всё по правилам. Никаких неожиданностей.

— В отличие от людей, — подсказывает он, и я удивлённо поворачиваю к нему голову. Смеётся? Нет, серьёзен.

Я молчу. Потому что он прав.

Егор не заставляет меня раскрывать душу, а вместо этого внезапно сворачивает к старой качели.