Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Мне во что бы то ни стало нужно подслушать разговор Лиама и Зевса. Любопытство застряло у меня в горле комом, и мне не полегчает, пока я не протолкну его добрым глотком чужих секретов.

АКТ II

С болью может справиться каждый, кроме того, кто её чувствует.

Уильям Шекспир

Зевс и Лиам в нескольких метрах от заведения, но не вместе. Первый прячется в полутени, у невысокого парапета с цветущими кустами. А второй стоит у него за спиной, на расстоянии, и, кажется, никак не может решиться подойти.

Ладно, пора мне вмешаться.

Я быстро подхожу к Лиаму, стараясь не шуметь, и хватаю его за рукав цветастой рубашки. — Ты что творишь, Лиам?

Лиам вытаращивает глаза и открывает рот, но прежде чем он успевает закричать, я зажимаю его ладонью.

— Тсс, — шикаю я.

Лиам зажмуривается и отталкивает меня, прижимая руку к груди. — Ты меня до смерти напугал!

Я бросаюсь взглядом на Зевса, чтобы убедиться, что он ничего не заметил. Затем снова поворачиваюсь к Лиаму.

— Шевелись и иди к нему.

— Какого черта ты тут делаешь? — шипит он.

Я выгибаю бровь. — Подслушиваю ваш разговор.

— А, ну ладно. Хотя вообще-то… Погоди, мне не очень нравится, что ты собираешься подслушивать наш разговор.

Я хватаю его за плечи обеими руками и толкаю в спину. — Иди. Смелее. Давай.

К счастью, повторять не приходится. Он поворачивается ко мне спиной и неуверенным шагом отходит, после чего усаживается на парапет. Зевс не оборачивается, но, кажется, почувствовал чье-то присутствие.

Я подбираюсь еще чуть ближе, чтобы точно всё слышать.

— Привет, — начинает Лиам.

Зевс резко вскидывает голову, но больше не шевелится. — Ты что здесь делаешь?

— Твоя мама сказала мне…

Твою мать, Лиам, это вообще не тот заход.

— Тебе не обязательно быть со мной только потому, что кто-то об этом попросил, особенно моя мать.

— Это не единственная причина.

Зевс разворачивает кресло, пока не оказывается почти лицом к Лиаму. — Тебе пора уходить.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — шепчет Лиам. Он вытянул ноги, скрестив их в лодыжках, и слегка шевелит носками ботинок.

— Нет.

Я прижимаю руку ко рту, чтобы не выдать себя громким возгласом.

— Тогда почему ты просишь меня уйти, Зевс?

— Лиам, ты мне нравишься, — бормочет Зевс тоном, в котором сквозит чистейшая мука. — Но когда ты рядом, мне больно.

— Почему?

— Потому что в этот момент моей жизни я не чувствую себя готовым подпускать кого-то близко. Мне нужно самому привыкнуть к новой ситуации, прежде чем обрекать кого-то другого проживать её вместе со мной.

Рассуждение зрелое, спору нет, но оно совершенно не удовлетворяет мое безумное желание наконец-то увидеть этих двоих вместе.

Лиам, прошу тебя, скажи что-нибудь, что заставит его передумать. Какую-нибудь эффектную фразу, что-то такое, от чего он лишится дара речи, пожалуйста.

— А. Понятно, — говорит Лиам спустя какое-то время.

Я чуть не рычу от досады.

Нет, это не может так закончиться.

Я оглядываюсь и замечаю на земле валяющуюся ветку. Поднимаю её и швыряю в Лиама, попадая ему прямо в живот. Он вздрагивает.

— Я ходил на свидание с девчонкой два дня назад, — возобновляет разговор Лиам.

Так, сейчас я вылезу и врежу ему.

— Да? С кем?

— Однокурсница Афины, её зовут Лола. Она красивая девчонка. Светлые волосы, правда, у неё много секущихся кончиков, карие глаза, она очень милая и добрая. Оказывается, она хотела со мной познакомиться и попросила Афину помочь. — Лиам вздыхает. — По-моему, Афина немного ревнует.

Несмотря ни на что, ему удается вытянуть из Зевса смешок. И всё же поза кузена остается напряженной.

— И как прошло свидание, Лиам? — С этими словами он подъезжает ближе, пока они не оказываются лицом к лицу.

Лиам подгибает ноги, чтобы освободить ему место, и чешет затылок. — Нормально, вроде. Мы пошли в кино на ту драму о Второй мировой. Проблема в том, что в середине фильма я вышел в туалет, а когда вернулся, её в зале уже не было. Мне стало обидно, если честно, но я не удивился. В конце концов, я никогда не нравлюсь девчонкам. Наверное, ей было проще бросить меня вот так, не предупредив.

— Ты шутишь? Так нельзя поступать, это несправедливо, — возражает Зевс, хотя мне кажется, я вижу тень улыбки на его лице.

— Ну, вообще-то, она не уходила. В итоге выяснилось, что я зашел не в тот зал, — признается Лиам. — Я еще удивлялся, почему актеры в фильме сменились и вместо Гитлера на экране какая-то блондинка.

Мне даже не приходится зажимать рот, чтобы приглушить смех, потому что Зевс разражается таким громким хохотом, что он перекрывает все остальные звуки. Он смеется от души, несколько секунд подряд, запрокинув голову.

— Значит, в итоге вы всё-таки нашли друг друга.

— Да, да, но…

— Но?

— Она не такая, как ты.

— В каком смысле, Лиам? — спрашивает Зевс, понижая голос и делая его более провокационным.

Лиам не заикается, не тушуется, он смотрит ему прямо в глаза. — Она смеялась надо мной, я это чувствовал. А ты никогда надо мной не смеешься. Ты смеешься вместе со мной.

Если бы я не прятался здесь, подслушивая их и нарушая приватность, я бы выскочил к Лиаму и задушил его в объятиях. А потом нашел бы эту Лолу и заставил её поплатиться. Только мы можем стебать Лиама.

— Я никогда над тобой не смеюсь и никогда не буду.

— Я знаю. Поэтому я бы очень хотел, чтобы ты меня не отталкивал. Я понимаю, ты всю жизнь жил с миссией защищать других и оберегать их. Но, Зевс, эту работу ты назначил себе сам. Позволь и другим иногда защищать тебя. Возьми отпуск… Всё будет хорошо, поверь мне.

Я улыбаюсь этой метафоре.

Зевс опускает голову и крутит часы на запястье.

— Я не хочу, чтобы ко мне относились иначе. Я всё еще хочу иметь возможность защитить всех. Хочу иметь возможность защитить тебя. Разве не этого ищут в любви? Кого-то, кто обеспечит тебе безопасность? Я всегда думал, что братья любят меня только потому, что я был сильнее их и всегда вытаскивал их из самых хреновых ситуаций. А теперь, когда я даже этого не могу, кто я такой?

— Ты их брат. И ты больше, чем просто живой щит.

— Лиам…

Лиам подается вперед, опираясь обеими руками на подлокотники инвалидного кресла Зевса. Они совсем близко, но еще недостаточно для поцелуя.

— Мне не нужен кто-то, кто будет меня защищать, Зевс. Я просто хочу, чтобы меня принимали. Мы любим людей, с которыми чувствуем себя в эмоциональной безопасности, вот и всё. Это проще, чем твой мозг пытается тебе навязать.

Зевс качает головой, затем вздыхает и снова смотрит на Лиама. — Со мной нелегко быть рядом.

— Нелегко было и до того, как с тобой случился этот несчастный случай. Я понял: тебе нужно привыкнуть к новой ситуации, но не отталкивай остальных.

— Тебе понадобится терпение со мной, Лиам, очень много терпения. Оно того стоит?

— Зевс, почему я тебе нравлюсь?

Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, сейчас выскочит из груди, пока я жду ответа кузена.

Ответ не заставляет себя ждать — знак того, что ему не нужно раздумывать, он и так это знает. — Ты мне нравишься, потому что видишь мир с детской невинностью. Быть рядом с тобой — это как вернуться в детство, когда тебе позволяли часами играть в парке, и твоей единственной заботой было успеть запрыгнуть на качели, как только они освободятся.

Лиам кивает и выпрямляется. — Прогуляемся?

Зевс раздумывает несколько мгновений, и на секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня. — Ладно. Но… ты не против, если…

Он замирает, не в силах продолжить.

— Что?

— Ты не мог бы везти коляску? У меня руки устали. Я весь день управляю ей сам.

— Конечно.

Лиам заходит ему за спину и берет за ручки. Я наблюдаю, как они молча направляются по тропинке, идущей вдоль моря Кавоса.

Когда они проходят под фонарем, свет выхватывает фигуру Зевса как раз в тот момент, когда он поворачивает голову с мимолетной улыбкой, предназначенной Лиаму.