Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

Пока что всё сходится. Мария сразу поняла, что Икс — деймон Какос, и Икс сделал всё возможное, чтобы встретиться с ней лично. Если, как утверждает мой дедушка, в ней течёт кровь сильнее, чем у любого цыгана, с которым он встречался раньше, то я могу только удивляться её потенциалу. Она может распознать деймона Какоса даже в полном гламуре, но сможет ли она противостоять ему? Может ли Икс читать её мысли, как мои, или у неё какой-то иммунитет? Я понятия не имею, как проверить эту теорию.

От мысли, что Мария знает, что случилось с Элис Голдман, и от мысли, что она может быть ключом к тому, чтобы заставить Икса заплатить за то, что он сделал, я чувствую, как меня охватывает отчаяние. Я напоминаю себе о том, что я сказала Rogu3: она жертва. Она заслуживает нашей поддержки как никто другой из нас — её не нужно снова использовать. С неё хватит. Я тяжело вздыхаю. Возможно, искушение будет слишком велико; возможно, мне следует держаться от неё как можно дальше.

Я чувствую, как Майкл шевелится под моими пальцами. Его веки распахиваются и он смотрит на меня.

— Привет, — слабо произносит он.

Мне удаётся улыбнуться.

— И тебе привет.

— Я чувствую себя дерьмово.

— Выглядишь тоже дерьмово, — говорю я ему, подмигивая, стараясь, чтобы мой тон звучал непринуждённо. Ему не нужно вдобавок ко всему ещё и беспокоиться о моей тревожности. — Почему бы тебе не попробовать что-нибудь съесть?

Майкл морщится, словно не может придумать ничего хуже.

— С меня хватит этого чёртова куриного супа.

Я оценивающе смотрю на него.

— Ты прав. Ты провёл несколько десятилетий на жидкой диете. Возможно, пришло время развивать свои вкусовые рецепторы.

— Бо, я не ограничивался кровью. Ты же знаешь.

Он прав. Хотя кровь обеспечивает вампиров питательными веществами, необходимыми нам для выживания, мы всё равно можем есть твёрдые продукты. Но вкус у них другой; я не так давно была человеком, чтобы не помнить, в чём разница. Я задумчиво постукиваю пальцем по уголку рта.

— Поверь мне. У меня есть как раз то, что нужно.

Я высовываю голову из-за двери и зову в коридор. Тут же появляется лицо О'Ши.

— Какие-то проблемы? Что случилось?

— Всё в порядке, но я думаю, нам нужно немного изменить рацион Майкла.

Он морщит нос.

— Он суп-то редко может удержать в желудке. Что ещё мы можем попробовать?

Я широко улыбаюсь.

— Где здесь ближайший ресторан быстрого питания?

Он скептически смотрит на меня.

— Ты же не думаешь всерьёз, что это ему поможет?

— На данном этапе это вряд ли повредит.

Он пожимает плечами.

— Давненько я не ел жирный бургер. Коннор кормил меня слишком большим количеством органических овощей, — я не шевелю ни единым мускулом. — Всё в порядке, Бо, я могу произнести его имя, не воспламенившись при этом, — он приподнимает бровь. — Но мне интересно, как великолепная база МИ-7 справилась бы с таким сценарием. Возможно, это станет небольшим проектом на потом.

Его подшучивание вынужденное; несмотря на смелые слова и кривые улыбки, потеря Коннора всё ещё сильно сказывается на нём. Горе — это не какое-то мимолётное переживание; оно навсегда окрашивает нашу жизнь.

Как будто понимая, что я слишком глубоко задумываюсь об этом, О'Ши деловито кивает.

— Я скоро вернусь.

— Ты же будешь осторожен, правда?

— Конечно.

Мы улыбаемся друг другу. К сожалению, момент упущен, потому что из комнаты Майкла доносится громкий грохот. Встревожившись, я врываюсь внутрь. Он лежит на полу лицом вниз, выражение его лица искажено.

— Что случилось? — я бросаюсь к нему и помогаю подняться, возвращаю его на кровать в сидячее положение, пока осматриваю на предмет свежих травм.

Он отворачивается от меня.

— Мне нужно в туалет, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Я ругаюсь.

— Для этого я и здесь! — я слышу шорох в дверях и оглядываюсь через плечо на О'Ши. Деймон поднимает руку и кивает, прежде чем снова откланяться. — Мы все здесь для этого. Всё, что тебе нужно сделать — это сказать хоть слово, и мы…

— Что? Подержите мой член? Направите его в нужную сторону? Подотрёте мне задницу после этого?

Внезапно я понимаю, в чём проблема.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть больным, Майкл, — мягко говорю я.

Он фыркает.

— Я не просто болен, не так ли? — его голос слаб, и мне приходится напрягаться, чтобы расслышать его, но он не собирается сдаваться. — Я человек. Я был одним из самых могущественных вампиров в стране, а теперь я ничто. Никто, — его пальцы сжимают края кровати, костяшки пальцев белеют от напряжения. — Тебе следовало оставить меня умирать.

Я выпрямляю спину.

— Иди в пень. Перекрати себя жалеть, — он дёргается. — Итак, ты человек. Ну и что? Большая часть этого проклятого мира — люди. Я не хотела быть вампиром, но я им стала. Ты не хочешь быть человеком, но ты им стал. Мы не всегда получаем то, что хотим, — я делаю паузу. — Хотя кое-что мы всё же получаем. Я хочу тебя. Я тебя люблю. Если для этого мне следующие пятьдесят лет придётся подтирать твою волосатую задницу, так тому и быть.

Он бесстрастно смотрит на меня.

— Я не люблю тебя. Я сказал, что люблю, потому что хотел залезть к тебе в трусики. Ты для меня ничего не значишь, Бо. У меня было много женщин, которые привлекательнее тебя… и не такие психованные. Что бы ни было между нами, этого больше нет.

Я игнорирую жгучую боль в груди и смотрю ему в глаза.

— Хорошая попытка, — говорю я. — Но психованная я или нет, от меня так просто не избавишься.

Он втягивает воздух сквозь зубы и горбится ещё сильнее.

— Сучка.

— Да. Но знаешь что? Я твоя сучка.

На краткий миг что-то вспыхивает в его глазах. Я поворачиваюсь к нему лицом, затем наклоняюсь так аккуратно, как только могу, и целую его в губы. Я вознаграждена ещё одной вспышкой.

— Ты должна меня отпустить, — шепчет он.

— Ни за что.

Он пристально смотрит на меня.

— Нет, я серьёзно. Я описаюсь, если не доберусь до чёртовой уборной.

Опешив, я громко смеюсь.

— Давай. Я помогу, — я поднимаю его на ноги.

— Нет, — он качает головой. — Пожалуйста, Бо. Только не это. Плохо уже то, что ты видишь меня таким слабым. Не делай этого.

— Хорошо. Я схожу за помощью.

— Спасибо.

Я кладу ладонь на его шершавую щёку. Он протягивает руку и накрывает её своей.

— Ненавижу, что ты так легко видишь меня насквозь.

Я улыбаюсь, испытывая облегчение от того, что правильно истолковала ситуацию. Выставьте меня против деймона Какоса, или против ведьмы, или против такого ублюдка, как Хейл, и я стану самой крутой стервой в этой комнате, но я поняла, что мне не нужно быть такой всё время. Поставьте меня перед Майклом или перед кем-то ещё, кто мне дорог, и правда в том, что я просто тюфяк.

— Ты тоже видишь меня насквозь, — говорю я ему. — Так что теперь мы квиты.

***

Я оставляю Майкла на попечение моего бесцеремонного и ничем не смущаемого дедушки и иду проверить, как там Rogu3. Мария по-прежнему не показывается наружу, а молодой парень свирепо смотрит на экран компьютера, как будто он может обвинить технологии во всём, что происходит с миром. Судя по его осанке, он ещё не добился никакого прогресса в работе с новым программным обеспечением, поэтому я оставляю его заниматься своим делом и направляюсь к холодильнику за кровью. Это будет не особенно вкусно и вряд ли утолит мой голод, но всё же это лучше, чем ничего. Мне не нужно пить так часто, как когда я была новичком, но если я не пью слишком долго, силы покидают меня, как вода из дырявого ведра.

Я уже на полпути к цели, когда звонит мой телефон. Я вытаскиваю его, и меня охватывает волнение, когда я вижу, что это Фоксворти.

— Это Бо.

— Доброе утро, — голос грубоватого инспектора звучит глухо, как будто он находится в пещере.

— Где ты? — спрашиваю я.

— Прячусь в чёртовой камере, чтобы никто не услышал, как я с тобой разговариваю, — отвечает он. — Похоже, у нас появилась новая инициатива.