Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

— Чёрт… Ещё одно введение землян. Ты знаешь, что у нас не существует такой нежити, и всё равно используешь это выражение.

— Ты об этом пришёл разговаривать?

Против воли я вспомнила, как Рой спрашивал, прикасался ли ко мне другой мужчина. В частности — Таррен.

Означают ли слова Таррена, что он был совсем не так равнодушен, как хотел показать?

— Нет, — бросил он.

Его запах, каждое слово, оттенки голоса, куда более эмоциональные, чем в эти дни, задевали что-то внутри, проходили по нервам. Они напоминали мне о нём в дни пути до Вермитура, о тёплом, живом, близком и внимательном Таррене, который никогда не существовал. От собственных эмоций в глубине просыпалась волна ненависти. Неужели есть что-то ещё, чего он может просить у меня?

— Ненавидишь, — тихо произнёс он. — Тогда в твоих же интересах будет сделать так, чтобы я быстрее исчез из твоей жизни.

Почему, почему я не могу быть равнодушной?!

— Да, — сипло ответила я. — Что тебе надо? Хватит ходить вокруг да около, вряд ли ты можешь удивить меня ещё больше.

— В этом ты не права, — покачал он головой. — Как я уже сказал, я считал, что смогу привести свой план в исполнение без лишних сожалений или сомнений. Но, видимо, я переоценил себя.

Он… сожалел? О том, как поступил со мной?

— Долг жизни. Ты вытащила меня из озера красной вязи, выходила, и эта мысль не даёт мне покоя. Даже с учётом того, что ты сейчас жива. Я должен вернуть этот долг. Эти чувства мешают моей работе, но мы можем завершить всё очень просто. Назови свою цену! — Почти приказ.

Я никогда не слышала в голосе Таррена столько эмоций, даже тогда, когда мы были вместе. Будто он горел изнутри, не в силах справиться с собой. Видимо, долг жизни и правда терзал его, а некие внутренние чувства мешали оставить его неотплаченным.

Было ли мне обидно? Нет, хотя я и подумала на секунду, что Таррен говорит о чувствах ко мне как к женщине, человеку или другу. Но эти слова только помогали ненавидеть его ещё больше.

— С какой стати мне помогать тебе? Освобождать от бремени? Ты растоптал мою душу, так, будто она была ничем, так в чём мой интерес?

Впервые дёрнулась, но, как я и подозревала, его хватка на моей ноге была железной.

— Я многое могу тебе дать, пусть и не всё, — он не моргал, говоря мне это.

— Я считываю интенсивную эмоциональную реакцию, которая не сочетается с базовым профилем Таррена Ардора. В структуре сигнала доминирует ненависть — вероятно, направленная на тебя, — а также глубокое отрицание и неприятие текущих обстоятельств. Наблюдается жесткая фиксация на достижении цели любыми средствами и вера в то, что это поможет. Его тело разогрето до тридцати восьми и двух десятых градуса и находится в состоянии предельного мышечного тонуса, — отчитывалась в моей голове Целесте.

— И если я скажу «нет»? Да, ты многое можешь мне дать, но не способен даже разрешить прочитать все документы или забрать их. Возможно, я хочу, чтобы ты мучился от вины. В конце концов, ты связал меня с человеком, которого я ненавижу, сделал рабыней в собственном теле.

— Это не чувство вины, — тихо и холодно ответил он, наклонившись. Его лицо — такое любимое когда-то, настолько красивое, с идеально пропорциональными чертами, яркими глазами и светлыми волосами — всё так же причиняло боль. — Это чувство долга. И если ты не будешь сотрудничать, я верну его тебе другими способами, но сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь распорядиться им с умом.

Я могла представить себе множество ситуаций, при которых он вернёт мне долг. Например, спасёт от нежити, когда я буду за городом. Или когда моя жизнь при дворе станет невыносимой, даст титул. Возможно — спасёт от наказаний Роя, которых рано или поздно я накоплю целую кучу. Даже даст неприкосновенность от храма Этарра.

Вариантов сотни.

Только всё это не будет моим выбором.

Таррен всегда знал, как разговаривать со мной. Как воздействовать на те струны души, которые я сама не полностью осознавала.

— Ты можешь летать на своём драконе? Можешь взять пассажира?

***

Это была не единственная моя просьба. Но полёт на драконе далеко за пределы Вермитура из всех моих требований был, наверное, самым безумным.

Перевозить Лойда на такое расстояние было, конечно, полнейшим сумасшествием, но ещё большим было бы принести лечебную капсулу сюда — отдать её тем, кого я сейчас считала врагами.

Я ни разу не видела, как драконы приземляются — кроме того единственного случая на площади. Они всегда оставались огромными чёрными тенями где-то наверху, страшные, могущественные, но не трогающие нас, обычных людей.

Свойственны ли им чувства? Сожаления или привязанность?

— Я не ручаюсь за поведение Этарра в небе, — сказал Таррен, встретив меня той же ночью, через несколько часов. — Никто, кроме дракарров, никогда не седлал дракона.

Чемоданчик землян, вынесенный из покоев Исабо, выглядел неожиданно крошечным в его руках. Будущий король Вермитура горел нетерпением. Похоже, он жаждал как можно быстрее отделаться от долга жизни, который так беспокоил его и мешал существовать и править. Настолько, что он даже пришёл в мою комнату. Трудно поверить, что он сразу же нашёл время для исполнения моей просьбы, отодвинув все дела на задний план.

Я не ответила — не знала, что тут можно сказать. Моего мнения это всё равно не изменит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы собирались выезжать из дворца к красной башне, точнее, к широкой утоптанной полянке неподалёку, на которую, видимо, приземлились драконы, скрытые от любопытных глаз.

Могла ли я попросить что-то другое? Наверняка. Но я не могла просить о том, чего не знала. Все мои надежды сейчас строились на том, что в красной башне находится ответ или хотя бы намёк на него. Шанс узнать, можно ли разорвать ритуал. Позволить мне жить там, пусть и всего неделю, а также отправить Лойда к целебной капсуле — лучшее, что могло прийти мне в голову в тот момент.

Потому что Таррен сразу сказал, что не может разорвать мою связь с Роем. Она вечная. Если бы это было возможно, его собственную мать не убили бы для того, чтобы возвысить Исабо.

— Ваше Величество, — из дворца появился Каллен и тут же бросил на меня почти враждебный взгляд, но я, благодаря Целесте, понимала его слишком хорошо.

— Он завидует. И тебе, и ему. Субъект стремится к сокращению дистанции с драконами и хочет быть выбранным. Он осознаёт, что некий фактор в тебе привлекает дракарров, и это ведёт к дестабилизации его состояния. По его убеждению, ты не соответствуешь законам Вермитура.

Ему следует подружиться с духовницей Элисанджелой, будут жаловаться друг другу.

В руках он нёс Лойда — всё так же без сознания, погружённого в магический сон. На лице Каллена читалось множество вопросов, но он не смел их задавать — не при Таррене, которому был настолько безумно предан. Как и любому королю-дракарру, наверное. Я же широко улыбнулась начальнику городской стражи, думая про себя о том, что дракарров за нарушение приличий он не упрекает, только женщин…

В лёгкой карете, запряжённой шестью лошадьми, мы передвигались в полном молчании, несмотря на то, что Таррен не сводил с меня буравящего напряжённого взгляда. Находиться с ним здесь, в тесном пространстве, было тяжело. Я как никогда остро, всем телом ощущала то, что должна была осознать раньше.

Мы враги. У нас противоположные цели.

— В Таррене Ардоре по-прежнему сохраняется повышенный эмоциональный тон. Он ожидает от тебя вопросов или волнения, и отсутствие твоих реакций повышает градус неустойчивости его эмоций. Текущее поведение подтверждает, что Таррен Ардор скрывает подлинные чувства от окружающих. Его профиль требует переоценки.

— Прибыли, — отозвался Каллен, сидящий на козлах.

Я открыла дверь почти сразу, желая поскорее оказаться на свежем воздухе, и услышала за спиной смешок, словно моё поведение подтвердило что-то в его голове или просто его насмешило.