Господин прокурор - Катерина Траум

– Приятного аппетита, синьор Соланес, – не моргнув и не выдав никаких эмоций, сухо кивнул Киллиан. – Боюсь, придется вам его слегка подпортить.

Леонардо улыбнулся – не натянуто, а так, словно в гости забрел дальний родственник. На его полных губах еще остались капли вина, на миг в полумраке создав иллюзию крови. Пейдж вздрогнула: что руки этого человека по локоть в крови, несмотря на достаточно молодой возраст, она понимала прекрасно. Но это не отменяло факта, что выглядел босс мафии… шикарно. Шоколадного оттенка волнистые волосы были залихватски зачесаны чуть кверху, открывая благородное светлое лицо. На высоком лбу виднелось несколько интересных родинок, будто какое-то странное созвездие или отметка свыше. Живые глаза цвета жженого сахара смотрели даже как будто с теплотой, а легкая небритость и редкие лучики-морщинки придавала точеному профилю мужественности.

Что и говорить, итальянцы по-своему красивы. По мнению Пейдж, харизматичный Соланес был куда привлекательнее того же нарочито смазливого Верджина, а уж вкупе с идеальным молочно-белым пиджаком и небрежно расстегнутым воротом рубашки, открывавшим взорам массивную цепь на шее… О его принадлежности к семье вместо нашивок, из которых Леонардо вырос, говорил только кашемировый алый шарф, с небрежной элегантностью накинутый на шею, навевая ассоциацию с кантами судейской мантии. Часто ли Лео выступал в этой роли, решая, кому жить, а кому получить цементные ботинки?..

– Что бы вы ни сказали, господин коронный обвинитель… Мамма мия, уже коронный обвинитель! – восхищенно цокнул Леонардо. – Взлетаете с завидной скоростью. Так вот, что бы вы ни сказали, прокурор Лэйк, мой аппетит всегда будет на здоровом уровне. Особенно в обществе столь милой особы. Как же невежливо не представить мне свою очаровательную спутницу!

Сахарно-насмешливый взгляд Лео устремился за спину собеседника, и Пейдж неловко поежилась: наверняка ее любопытство по отношению к мафиози не осталось незамеченным.

– Мисс Эванс, это синьор Леонардо Соланес, – вынужденно посторонился Киллиан, с очевидным неудовольствием соблюдая приличия.

– Эванс! – вдруг заинтересовался один из сидевших за столом капо, прервав гостя и завладев общим вниманием. – Малышка… как же ее звали… дочка нашего старого портного!

– Ma dai? [11] – Лео перестал жевать пасту и отложил приборы, чтобы разглядеть Пейдж получше, отчего ей все сильнее хотелось спрятаться за спину Киллиана: о том, что ее могут вспомнить, она и не подумала. – Дочурка Шимуса?

– Отвечаю, босс: вылитая ее мамаша-еврейка, – уверенно ухмыльнулся капо, демонстрируя неприятную желтизну зубов с зажатой в них сигаретой.

– Ах, какая милашка, просто конопатое солнышко… Stupido [12], где же мои манеры! – сокрушенно воскликнул Лео, и вдруг на короткий миг его напускное добродушие слетело с живого лица, а глубокий тон голоса сменился на столь грубый приказ, что у Пейдж прошли по коже боязливые мурашки. – Вы двое – вон. И велите там принести легких закусок. У меня, оказывается, встреча сразу с двумя старыми друзьями…

Капо моментально подхватили шляпы и ретировались, и их прощальные взгляды на гостью заставили ту нервно сглотнуть и сжать в кулаки похолодевшие ладошки. Она буквально ощутила липкость, когда ее фигуру оценили мужчины, которых она не помнила, но которые явно знали ее в детстве.

– Прошу, присаживайтесь, – снова сладенько протянул Лео, будто не он минуту назад отдал приказ голосом, режущим острее клинка. – Такой приятный день, приятная компания… Вина?

– Хватит уже любезностей, Леонардо: думаю, ты прекрасно знаешь, что меня сегодня привело. И оставь в покое мою помощницу, – оставшись без чужих ушей, тут же убрал официоз из речи Киллиан, предупреждающе подняв бровь.

Он все же присел на дальний стул, дав Пейдж устроиться на крайнем. Случайно или намек – «смотри по сторонам»?

– Отец твоей помощницы был талантливым портным и долго служил моей семье, – вздохнул Лео, заинтересованно посмотрев на Пейдж, отчего она опять залилась румянцем: внимание такого человека ее пугало все больше, но вместе с тем приятно напоминало, что она все еще женщина. – Вот только не припомню, из-за чего закрылось ваше ателье?

– Просто высокая конкуренция, – позволила себе бросить стандартную отговорку Пейдж; вряд ли Соланесу действительно было до этого дело.

– Прискорбно. И очень интересно, как же вы оказались на юридической практике…

– Лео, мы так можем просидеть до бесконечности, обсуждая всякую чушь, – неожиданно грубо, по-настоящему раздраженно прервал его Киллиан. Сложив руки на столе, он вперил обличающий чернотой, уже знакомый Пейдж по суду взгляд прямо в глаза дона. – Эндрю Торрес. Как поживает его вдовушка?

– Как мило с твоей стороны этим поинтересоваться, – печально улыбнулся Лео, играя бокалом в руке и переводя все внимание на рубиновую жидкость в нем. – Несчастная Марго, и года со свадьбы не прошло! Но мы семья, и о ней непременно позаботятся. Очень тщательно.

– Так тщательно, чтобы не вздумала завизжать, когда ее будут щекотать [13], – понимающе хмыкнул Киллиан. – Давай начистоту. Ты знаешь, что мне больше не по чину убирать за тобой случайные трупы. И мне не так интересно, кто прокатил [14] этого вашего Эндрю, как тебе самому. Но мне нужны имена всех причастных, нужен канал, по которому вы возили свой паленый товар в Новый Свет.

– Паленый? – внезапно вскинулся Лео с диким всплеском возмущения в потемневшей радужке. Он не повысил голоса, но теперь в нем не осталось и крупицы сахара, только грозная, высушенная в шипение злость. – Думай, что несешь! Чтобы я, наследный дон уважаемого рода, и ввязался в дешевую варку помоев?! Мне важна клиентура, важен статус! И возили мы чистейший «Макаллан», самолично проверял партию по приезде из Хайленда! Бизнес этот был кристально невинный, насколько только возможно…

– Насколько возможно нарушение законов Соединенных Штатов и международных соглашений о торговле, – дополнил Киллиан, ни единой эмоцией не выдав, до какой степени ему важно и интересно каждое слова дона, но по предельной сосредоточенности взгляда это читалось без труда. – Я видел товар, и это грязный и грубый контрафакт. Не потому ли твоего человека убрали? И где был его капо? Ни за что не поверю, что на деле Торрес был один и в одиночку таскал ящики…

Лео притих: кажется, до него дошло, что из-за эмоций вылетело нечто лишнее. Инспектор Уайт оказался чертовски прав, когда предположил, что дон мафии на взводе. Залпом допив вино, тот накрутил на вилку пасту в томатном соусе и сунул в рот, как бы не дав себе говорить дальше. Но зрительный контакт Киллиана и Леонардо оставался неразрывным, сгущая над столом невидимую, трескучую грозовую тучу из зашкаливающей мужской энергетики.

Пейдж беспокойно поерзала и осторожно огляделась в попытке выполнить поручение господина, однако к ним не приближался никто, способный дать информацию. Любую, даже незначительную. Она лихорадочно думала, как помочь расследованию, и тут Лео шумно проглотил кусок и буквально прошипел:

– Они сбежали.

– Кто «они»? Капо Эндрю Торреса? Другие солдаты? – оживился Киллиан, будто почуявший след пес.

– Да. Мокрый Билли, он работал на погрузке. И их капо, Джулио Сервантес, он руководил. Мы роем носом, но либо эти имбецилы прокатили малыша Эндрю и смылись… либо их самих смыли далеко за борт.

– Зачем одно тело оставлять на виду, а другие пытаться скрыть? – невольно вырвалось у Пейдж, и она моментально ощутила на себе заинтересованные взгляды обеих сторон. Долгие, многозначительные. От которых захотелось спрятаться под стол или хотя бы… – Простите, я отойду попудрить носик.

– Конечно, синьорина, – кивнул ей Лео, никак не прокомментировав отсутствие у нее ридикюля. – Левая дверь из коридора в зал, будьте как дома.