Знахарка для северного лорда - Дениз Светлана

Вообще, со всей лесной нечистью, с животными и окружением, у меня складывались вполне себе доверительные отношения, сотканные на понимании. Я все делала так, как учила меня моя матушка, когда-то.

Спустившись с горки, я прошла мимо опустевших полей и вдали углядела несколько домов, кучковавшихся недалеко от дороги.

Сама деревня Эдельвейс, была не забытым богами местом, а вполне себе, небольшим культурным центром на пятьдесят домов, где имелась небольшая площадь с каменной скульптурой основателя, фермера Лероя с кустистыми бровями, которые на статуе изобразили так, словно у него над глазами находились козырьки, и постоялым двором, с миленьким названием «Ландыш серебристый». Почему не назвали Эдельвейс, было не понятно! Видимо хозяйка постоялого двора Мария, хотела внести некую изюминку для путешественников, проезжающих мимо нас в более крупные города и другие земли. Сам же постоялый двор имел лавандовые оттенки, далеко не серебристые. Быть может, это я придиралась к таким мелочам, на которые другие люди не обращали никакого внимания?

Передернув плечами, я поплотнее запахнула плащ серого цвета, почувствовав небольшую зябкость.

Мерзнуть я не любила и посему восток Альмерии был для меня райским местом, где было комфортно, тепло, летом не так жарко, как на юге.

Возле дома Лерье, меня встречало перекошенное чучело, в выцветших серых тряпках и с набитой ватой головой. Его внешний вид не только отпугивал ворон, но и чем-то напоминал хозяина этого дома.

Я приметила некую схожесть в выражении лица. Этакая безрадостность и равнодушие к происходящему вокруг!

Супруга Жана, грудастая Марианна, увидев меня в оконце, шустро подлетела к двери, чтобы встретить. Я заметно напряглась, но вида не подала.

Этот Жан достал меня хуже Пульхерии. Ту еще можно было посадить дома, напугав зимними эпидемиями, а этот экземпляр вечно напивался, пропадал в лесах, дрался с местными, а потом его восстанавливали капельницами и приводили в чувства, но в этот погожий солнечный денек, мужчина явно отличился, так как Марианна источала волнение.

Уж не знаю, что она с ним носилась как с писанным фолиантом, но видимо это была любовь, в которой я уж точно ничего не понимала и не особо стремилась понимать эти хитросплетения чувств, делавшие людей до невозможности глупыми.

Войдя внутрь ухоженного и чистого дома, где стояли ароматы выпечки и засушенных цветов в вазах, я вдруг подумала, что могла бы тоже влюбиться в такого как Жан и сходить с ума, по человеку безнравственному, странному и явно потерявшему разум в одной из первых попоек.

Содрогнувшись от таких мыслей, я засунула свои эмоции куда подальше и беспристрастно вошла в комнату, где в углу возле кровати, сидел щупленький мужчина. Наряженный исключительно в исподнее, он смотрел в одну точку и немного покачивался как душевнобольной.

– Лили, он такой уже целые сутки и не похоже, что это белая горячка.

Марианна всмотрелась в меня как в спасителя мессию, сошедшего с небес, чтобы успокаивать тех, кто словил белочку.

Пощелкав возле глаз Жана пальцами и не словив никакого намека на реакцию, я вздохнула, понимая, что в данном состоянии мужчины, мне придется просидеть здесь с ним до ночи, что не входило в мои планы.

– Марианна, принеси таз с водой, а я пока осмотрю больного.

– Да что же тут смотреть? Видимо, он выжил из ума и таз с водой тут не поможет! Может, ему дать похмелиться?

Повернувшись к женщине, опершейся об дверной косяк, в которой отражалась мнимая уверенность, связанная со знаниями по горячке, я посмотрела на нее исподлобья с выражением лица, в котором отражались все краски нетерпения.

– Поняла, бегу!

– Не торопись, – бросила я женщине в спину, а сама посмотрела на Жана, шустро прикладывая ладонь к его лбу. На несколько секунд прикрыв глаза, я вздохнула, ощутив в ладонях легкое покалывание, сопровождающееся жаром. Тепло исходило из сердца, неся в себе чистое намерение на помощь Лерье. Мне важно было привести его в чувства.

Казалось, его сознание, заблудившееся в алкогольных парах, потерялось в глубинах разума, плутало там, пока его не позвали на свет.

Почувствовав, что Жан приходит в себя, я быстро убрала руку, ощущая легкое головокружение и недомогание. Все эти выкрутасы с родовым даром, не проходили зря. В ногах появлялась слабость, желание подремать и съесть что-нибудь вкусное, например, морское или мясное.

– Лили Блум? – вздохнул Жан, хватая меня за руки и всматриваясь бледно-голубыми глазами, влажными и до жути испуганными, – это правда ты?

Хотелось сказать, что нет и выйти из дома, громко хлопнув дверью, так как припадки Жана мне изрядно надоели и сидели в печенках. С такими клиентами, я чувствовала свое полное выгорание, и желание к смене обстановки было столь велико, что хоть бросай все и садись на дилижанс, уносящий в дальние дали на встречу приключениям.

– Очухался?

Кое-как высвободившись из влажных ладоней мужчины, я поднялась с корточек, оправив светлое простое платье, пахнувшее стиральными цветочными отдушками.

– Я видел лесного демона. Неужели, они существуют?

Моя левая бровь взметнулась вверх, пытаясь сопоставить все факты.

– Что ты делал в лесу?

Жан пожал худыми плечами, поднимаясь на трясущихся ногах и стирая со лба испарину.

– Да кто же теперь вспомнит? – мужчина облизал потрескавшиеся губы и огляделся с опаской, будто ожидал что в комнате его ждал лесной демон. – Так что, Лили?

Кое-как совладав с рвущимися эмоциями, чтобы не послать Жана ко всем лесным демонам сразу, я выдавила из себя кивок.

– А ты как хотел? Конечно, это он! Это уже не предупреждение тебе, а четкий ответ в глаз, что пора завязывать с попойкой. Не успеешь оглянуться, как тебя утащат в болота. Тогда уже никто не поможет!

Жан со страхом на лице, закусил губу. Глаза его бегали, сам он несколько раз глянул в окно.

Общаясь с лешим по имени Лесун, к слову, моим хорошим товарищем, я попросила его не сдерживать себя в порывах хорошенько напугать любителей алкогольных вливаний, заплутавших в лесных дебрях. Видимо, Лесун воспринял мои слова очень серьезно и не стал церемониться. В общем, друг заслужил гостинцы в виде обожаемых сладких булочек.

– Неужто все так серьезно? – в сердцах произнес Жан. Руки его ходили ходуном, а левый глаз вошел в бесконечное состояние тика. – Но, я же сорвусь Лили Блум!

– Ты мужик или кто? – бросила я, доставая из рабочего ридикюля пузырек с надписью «Равнодушие к потребностям. Сбор №4». – На вот тебе, принимать по семь капель три раза в день. Наращивай свою выдержку и не филонь, иначе сам знаешь, что будет!

Жан благодарно закивал, хватая пузырек влажными ладонями.

– Милый, ты очнулся?

В дверях с тазом появилась Марианна. Мясистые щеки от суеты налились ярко-выраженным румянцем.

– Твой милый в порядке, – буркнула я, – следи чтобы пил капли, которые я ему дала.

– Ах Лили, это же чудо! А вода тогда зачем?

– Для умывания, Жан же не будет ходить дома не умытым? Тем более, он начинает новую страницу жизни, не так ли?

Не скрывая давления, я посмотрела на Лерье, как мне показалось, понятливо.

Тот в миг закивал, полюбовно всмотревшись в образ видной супруги.

Распрощавшись с семейством, я и не заметила, как длинный день начал клониться к закату. Бурно и стремительно. Солнце, как оранжевый диск, на горизонте окутанное теплым одеялом из облаков, плавно исчезало, расплескивая своими длинными лучами, на небе свою особенную живопись в пастельных тонах.

Мой дом располагался возле лесной опушки, рядом притулился небольшой пруд, с одной стороны полностью заросший камышами, а с другой, имевший крутой берег. Мою дражайшую жилплощадь и небольшую, но уютную территорию, оплетал покосившийся от времени забор. Деревянные колья, наполовину сгнившие и перекошенные от времени, торчали в разные стороны. Мне давно хотелось его облагородить, но финансы с частой периодичностью пели романсы, а все потому, что я брала за свои услуги, что дадут.