Знахарка для северного лорда - Дениз Светлана

Клиенты Эдельвейса, как по сговору, расплачивались со мной тем, что росло у них на грядках, а также медом, джемами, сладостями и прочими продуктовыми и суповыми наборами. Голодной я уж точно не была, но продукты не могли заткнуть все общечеловеческие потребности.

Однажды, в качестве выплаты за мои труды, мадам Руже, расплатилась со мной чесалкой для спины. Это был странный подарок и мог бы мне пригодиться, если бы мои нервы совсем стали сдавать вот от таких вот благодарностей.

Моя подруга Марина, предложила мне составить список того, что я готова брать за свою знахарскую деятельность.

Буквально пару месяцев назад, в наши края прибыл один достопочтенный вельможа. Прикатил на карете, местами выкрашенной золотой краской и остановился возле моего перекошенного забора, поросшего с другой стороны непослушной травой.

Замерев в дверном проеме, я ждала появления гостя со странным нетерпением. Дверца модного средства передвижения, запряженная тройкой гнедых лошадей, отварилась, явив мне дерганого прислужника в бархатном синем берете, который своими совершенно не тренированными на нагрузки руками, помогал выползти мужчине в белом парике, разодетым, как на бал, а не на поездку в восточную глушь.

Господин Лебер, так звали мужчину, мучившейся страшными болями в правой ноге, узнал о моем существовании от прислужников и решил не терять время, с надеждами устремившись в путь. Как оказалось, мужчина прибыл с самих северных земель, полностью отчаявшись от болей.

Почти сутки, я занималась ногой господина. Даже пришлось его слегка усыпить, скажем, вогнать в легкий знахарский сон, чтобы он не мешал мне воспользоваться даром, чтобы оказать помощь.

После того, как господин Лебер очнулся от сладкой дремы, то уже почувствовал себя иначе. Я стояла к нему спиной и готовила капли, которые необходимо было принимать для восстановления и облегчения болезни.

– Что ты сделала?

Видимо, Лебер был так поражен тем, что его правая конечность не изнывала от боли, что вылупился на меня как курица-наседка.

– Убрала воспаление, не более того, но дальнейшее и полное выздоровление зависит только от вас.

– Принимать капли? Делать примочки?

Я повернулась к мужчине, держа в руках подготовленные лекарственные сборы.

– Ну, без примочек точно не обойтись, как и не без понимания причины, почему вы стали так страдать, господин. Подумайте о любви к себе, уверена, вы немного позабыли об этом, в суете своих дней, наполненных важностью дел.

Лебер задумался, абсолютно не понимая, что я несу. Я вздохнула, сунув ему подготовленные лекарства. На самом деле, мне было интересно работать с новым человеком, а не с теми, кого я уже досконально знала.

Вот буди меня среди ночи, и я расскажу все их диагнозы!

Восторженный, что боли прошли, мужчина отблагодарил меня знатно и необычно. Нет это не были принадлежности для чесания, мытья и прочие обиходные вещицы. Господин Лебер сунул мне в руки немаленькую сумму денег, которыми я смогла бы покрыть множество своих потребностей и даже отложить на ежегодный налог на землю.

После прибытия господина с больной ногой, на мои услуги знахарства немного увеличился спрос, приносящий доход. Конечно, мед, джемы, соленья, никуда не делись. Я брала все! В быту же пригодиться!

– Наработалась?

Из раздумий меня вывел голос Марины. Подруга, расслабленно покачивалась в гамаке, раскинув в стороны свои огненно-рыжие волосы. Бледные, мутноватые глаза смотрели пристально, словно заочно оценивая какое настроение я приволокла в собственный дом.

– Прохлаждаешься? – ответила я вопросом на вопрос, почему-то злясь про себя.

– Вообще-то, я наловила тебе речной рыбы, твоей любимой, собственными руками, – выдала Марина, словно принимая вызов, пока я со скрипом затворила калитку, болтающуюся на соплях. Меня ужасно раздражал перекошенный забор, похожий на кривые зубы старого дракона.

– Зубами, ты хотела сказать? – посмотрела я на подругу, оглядывая ее с ног до головы. Вернее, не с ног, а с хвоста, так как Марина, была самой настоящей ундиной или русалкой. Ее красивый серебристо-бирюзовый хвост переливался перламутровой чешуей. Такая же чешуя бледно сверкала в уходящем свете дня на руках, шее и груди.

Когда-то, очень-очень давно, Марина была обычной девушкой, милой, наивной и простодушной до корней светлых волос.

Она мечтала о большой и чистой любви, пока однажды в ее земли не наведывался красавец лорд, в которого она отчаянно влюбилась. И как бы не прискорбно это было говорить, но конец их истории оказался безрадостным. Этот лорд каких-то там знатных земель, обманул наивную Марэ, так ранее звали Марину и отбыл со своими подданными в свои земли, наплевав на чувства юной девы.

Марэ, вместо того чтобы плюнуть на знатного козла, то есть лорда, бросилась в озеро и утопилась. Но все оказалось не так просто!

Воды озера оказались священны и вместо того, чтобы принять девушку в свои объятия, превратили ее в русалку с бесконечной жизнью.

Марина, как в самых поэтичных куплетах, вышла из пены морской, вернее, выползла на берег с хвостом, полностью поменяв обличие. Теперь у нее было красивое тело, завораживающий голос, особенный взгляд с прищуром, пусть и бледных как озерная гладь глаз и яркие как пламя волосы. Ну и иногда и ноги у нее тоже были, но это отдельная история трансформаций, сделанных благодаря морской ведьме с опытом превращений.

Моя подруга породила внутри себя некое проклятье, пообещав, больше никогда не влюбляться. Собственно, по сей день она свои слова не придавала.

Если в ее поле зрения попадался красивый моряк, заплутавший в лесах юноша или мужчина, она плела вокруг него сети своим зазывным голосом и затягивала в воды. Ну, итог и так понятен, можно и не продолжать.

– Не придирайся к словам, – вздохнула русалка, – твой любимый окунь. Я знала, что ты придешь поздно и недовольной, поэтому, позаботилась об ужине и все приготовила в печи. Не правда ли, я самая лучшая? – промурлыкала Марина, пока я садилась в кресло-качалку на небольшой веранде, чтобы отдохнуть.

– Ну, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – вздохнула я, откинув голову на спинку кресла. Холодало, но еще было достаточно терпимо, чтобы провести немного времени на улице. – Где Ульрих?

Марина хмыкнула.

– Бегает по лесам, – пожала она плечами равнодушно, – перед полнолунием он обычно нервный и не находит себе места. Кстати, кто тебе наступил на больную мозоль, Лили? Ты выглядишь так, словно проглотила морского ежа! Нет, подожди не говори! Я знаю ответ! – Марина тихо засмеялась, оголяя ровные белые зубы, только при особом внимании, кажущиеся острыми. – Пульхерия?

– Не только она, – покачала я головой, – но и Жан. Утром я лечила детей, но они были милыми ангелами, по сравнению с бесконечными проблемами взрослого населения.

– Послушай, – продолжила русалка, слегка покачиваясь в гамаке, – может быть, уже избавимся от Жана? Я могу помочь и дело в сторону!

– Помочь – это утопить? – раздался голос с дерева, вернее с нижней ветки раскидистого старинного дуба. Я сразу же углядела алконоста. Вернее, Лауру Алканостовну. Эта лесная суть любила заглядывать ко мне, раздавая мудрые советы, которые иногда казались полным бредом. Выглядела Лаура, как птица орел, с мощными желтовато-золотистыми крыльями, женскими руками и заместо ног птичьими когтями, да такими мощными, что одним ударом могла отсечь голову не меньше. Голова ее была человеческой, лицо до невозможности милым и женским, а волосы шелковые и гладкие, восхищали пшеничным оттенком. К слову, на пальцах рук Лаура носила перстни с драгоценными камнями, явно сворованными, но в этом она не могла признаться даже самой себе, так как считала себя по своему правильной, даже когда орала как ненормальная по утрам, распевая перед моим окном странные песни.

На самом деле, юность Лауры, была очередной фикцией, как и у Марины. Алконосту, тоже было не считанное количество лет, которое она умело скрывала за возможностью никогда не стареть.