Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Господи, как же я ненавижу груши.

Телефоны всех присутствующих были направлены на меня. Видео, где я с трудом глотаю эту чашку горькой смолы, загрузили в следующей сторис после опроса.

Ничего невыносимого, конечно, но я обожаю жаловаться.

К тому же, злиться на других проще, чем копаться в себе и признавать собственные ошибки.

К счастью, следующие опросы тоже оказались поверхностными. Мелкие пакости, лишь бы немного меня подоставать и заставить чувствовать присутствие Дженнифер каждую минуту. Они выбрали мне одежду — черную толстовку и синие джинсы; решили, что я должен идти на пары самым длинным путем; даже заставили меня зайти в женский туалет.

Уборщик Джон выгнал меня оттуда, брызнув в меня обезжиривателем для поверхностей. Который, кстати, пахнет очень вкусно.

Они выбрали и мой обед — не то, чтобы я удивился, скорее наоборот. Пустые макароны, без масла и пармезана. Двойная порция. Просто чтобы меня немного замутило от этих склеенных безвкусных кусков пластика.

А еще они решили, что я должен сесть за самый центральный стол в столовой, в одиночестве. Единственный выбор, который мне действительно понравился. Если бы они хотели меня взбесить, то заставили бы обедать с Лиамом и сидеть за столом два часа, пытаясь проглотить еду, созерцая Майкла Гексона в его домике.

Чем дальше заходит эта игра, тем больше я нервничаю. Нервничаю не только потому, что варианты идиотские и у меня нет свободы даже решить, куда пойти, а потому, что осознаю: скоро все станет серьезнее и жестче.

Танатос сказал мне об этом той ночью в библиотеке, когда пришел промокший до нитки. Если я выиграю игры, это не будет настоящей победой. Кто-то, кто мне дорог, пострадает.

Ну, Лиам, Гермес, Афина и Аполлон в безопасности, по крайней мере.

Единственная причина, по которой мне дорог Хайдес, — это то, что его любит Коэн. Коэн — моя единственная подруга, моя лучшая подруга, и все, что может ранить ее, ранит и меня.

Телефон вибрирует от уведомления. Достаю его из кармана. Уже 7 вечера. Это значит, что половина дня позади, но также и то, что бал приближается, и события могут начать развиваться стремительно.

Опубликован новый опрос. На аккаунте уже две тысячи пятьсот шестьдесят два подписчика. Хуже всего то, что это не только студенты Йеля. Слух разошелся среди друзей и знакомых, передаваясь из уст в уста и нарастая каждые полчаса.

Когда я открываю опрос, мои ноги перестают двигаться, и я застываю посреди коридора.

«Кого Арес должен пригласить на Бал Числа Пи?» — гласит вопрос. Варианта два: Харрикейн. Хелл. Ниже — две фотографии девушек.

Но что-то не сходится. Откуда Дженнифер знает, что я знаком с ними обеими? Кто сливает ей информацию о моей жизни здесь? Обычно мой голос не учитывается, я знаю, но я тоже кликаю, просто чтобы увидеть предварительный процент победы. У Харрикейн девяносто девять процентов голосов.

У Хелл — один. Мой.

Сегодня я не раз задавался вопросом, за что голосует Хелл. Я не встретил ее на лекциях и не смог пойти на обед в то время, когда ходит она, в 2 часа.

Понятия не имею, куда она запропастилась, поэтому мне не остается ничего другого, кроме как ждать ее за углом коридора, ведущего к общежитиям. Прежде чем бывшая Дженнифер Бенсон решит заставить меня сделать что-то против моей воли.

Я стою десять минут, прислонившись к стене, как идиот. Проходящие мимо студенты бросают на меня веселые взгляды или комментируют игру, которой меня подвергают.

Снова беру телефон и открываю Инстаграм, чат с Хелл.

@Aresuper: Где ты? Что делаешь?

Ее ответ приходит почти мгновенно.

@AzHel: Только вышла с пары. А что, что-то нужно?

@Aresuper: Компания.

Признаю это с трудом, да и то после того, как трижды стер сообщение. Три точки показывают, что она печатает.

@AzHel: Честно говоря, не знаю, кого тебе посоветовать.

У меня вырывается смешок.

@Aresuper: Я говорю о тебе, Гений.

Ответа не приходит. Зато ее фигура проходит мимо, не замечая меня. На ней слишком большая толстовка и леггинсы. Волосы собраны в маленький высокий хвостик, из которого половина выбивается на шею, так как они слишком короткие.

Она идет с телефоном в руке, и когда оказывается достаточно близко, я наклоняюсь, чтобы подсмотреть. У нее открыт мой чат, пальцы зависли над экраном, не решаясь, какие слова сложить из огромного выбора букв на клавиатуре.

Когда ее палец сдвигается в левый угол, возможно, чтобы закрыть приложение, я спешу набрать новое сообщение.

@Aresuper: Собираешься закрыть Инстаграм и оставить сообщение прочитанным без ответа, Хелл?

Она застывает посреди коридора.

@AzHel: Нет.

Через пару секунд приходит еще одна фраза.

@AzHel: Откуда ты знаешь?

@Aresuper: У меня очень развито шестое чувство.

Я вжимаюсь в стену и отступаю на пару шагов назад, пока она смотрит направо и налево, но ни разу не оглядывается назад. Хреновые способности к логическому мышлению, если позволите высказать мнение.

@Aresuper: А еще готов поспорить, ты часто думала обо мне. Может, даже голом.

@AzHel: Арес, прекрати.

Но когда я смотрю на нее, я не могу не заметить улыбку, застывшую на ее лице. Сейчас она стоит в профиль, ей достаточно было бы повернуться направо, чтобы увидеть меня.

@Aresuper: Обернись, Гений.

Пишу ей, не сводя с нее глаз. Хелл поворачивается налево.

Я вздыхаю и добавляю:

@Aresuper: Направо.

Наши взгляды встречаются в то же мгновение, как ее голова меняет направление. Она не выглядит удивленной, увидев меня; наоборот, хмурит брови, словно я — проклятие, от которого ей не сбежать. Распространенное чувство среди тех, кто меня знает.

Я поднимаю руку и маню ее пальцем, призывая подойти. Хелл закатывает глаза, но слушается.

Оказавшись рядом, в моем укрытии, она скрещивает руки на груди в ожидании, и я понимаю, что говорить первым должен я. Я ей написал. Я попросил подойти. Я сказал, что хочу ее компании.

Я хватаю ртом воздух. — Ну… что ты ела на обед?

— Курицу, помидоры и морковь.

— Ужас, — комментирую я. Если есть что-то, что я ненавижу есть, так это курицу. — Ну, все же лучше моих пустых макарон без масла и пармезана.

Хелл округляет глаза. — С чего вдруг ты решил есть макароны без всего?

Теперь в замешательстве я. Указываю на ее телефон, который она все еще держит в руке. — Опросы. Не говори мне, что ты была так добра, что проголосовала за альтернативу пустым макаронам.

— А, игра, на которой сегодня все помешались, — бормочет она. Слышу ли я разочарование в ее голосе? — Прости, я не в курсе.

— Погоди, ты что, не участвуешь? Не голосуешь?

— Конечно нет. Какого черта мне должно быть дело до того, чтобы управлять твоей жизнью целый день и решать, что тебе делать?

Я засовываю руки в карманы и пожимаю плечами. Хелл кажется довольно замкнутой, и все же она всегда смотрит людям прямо в глаза, и это выбивает меня из колеи.

— Ну, ты даже не проверяешь, что выбирают другие?

— Зачем мне это? — риторически спрашивает она. И в конце концов улыбается. — Я не буду участвовать в этой игре и ничего не хочу о ней знать. Я просто желаю тебе… выиграть. Каким бы ни был способ победить.

Точно. Она говорила мне это еще той ночью на футбольном поле, когда Танатос превратил ее в динамитный рулет, и мне пришлось искать комбинацию, чтобы обезвредить бомбу. Она хочет держаться подальше от моей семьи, от наших игр и от меня.

Я не знаю, что ей сказать. И эта внезапная неспособность выплеснуть первое, что придет в голову, оборачивается против меня.

— Ты все равно придешь на бал?

Хелл выходит из укрытия, и я делаю вывод, что наше время вместе подходит к концу. — Я буду за столиком с напитками, следить, чтобы он всегда был полон. Это даст мне несколько дополнительных баллов, которые мне очень нужны.