Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Не знаю почему, но я ловлю себя на улыбке, как только узнаю эту новость. — Хорошо. Я подойду поздороваться.

— Лучше посвяти время своей паре. Ни пуха ни пера, Арес.

Она поворачивается ко мне спиной и направляется к своей комнате. Я выдыхаю и прислоняюсь затылком к стене, возможно, слишком резко, потому что раздается глухой стук, и меня пронзает вспышка боли. Потираю затылок и снова открываю сторис в Инстаграме с опросом.

У Харрикейн восемьдесят процентов. Но кто-то все же проголосовал за Хелл.

Самая тупая идея в мире приходит мне в голову. А для тупой идеи нужны такие же тупые люди, чтобы претворить ее в жизнь. Именно поэтому я открываю групповой чат с моими соседями, Гермесом и Лиамом. За несколько секунд, не раздумывая, я включаю их в свой план, состряпанный в последнюю секунду.

@Aresuper: Сколько фейковых аккаунтов в Инстаграме вы сможете создать за двадцать минут?

@ДжузеппеЛиамБейкер: Не знаю, но у меня уже есть один фейковый, с которого я ставлю реакции на все сторис Афины.

Глава 11

БЕСКОНЕЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЧИСЛА ПИ

Одиссея часто описывают эпитетами «polytropos» («многогранный») и «polymetis» («хитроумный»), подчеркивая его способность решать проблемы и преодолевать препятствия с помощью смекалки.

Хелл

С тех пор как я поступила в Йель, я постоянно ищу дополнительные активности, которые могли бы дать мне пару лишних баллов. Сдать экзамены было бы лучшим способом, конечно, но проблема в том, что для меня это невозможно.

Поэтому вот она я — на важнейшем Балу Числа Пи, работаю барменом и разливаю напитки толпе ботаников, которые собрались праздновать 14 марта до 3 часов ночи.

Невероятно.

Я откупориваю новую бутылку шоколадного ликера и ставлю ее на стол вместо уже пустой. Когда поворачиваюсь, чтобы выбросить старую, кто-то выхватывает ее у меня из рук и делает это за меня.

— О нет, только не снова ты, — восклицаю я и отступаю назад. Танатос поднимает руки вверх в знак защиты.

— Я с миром. Клянусь, в этот раз не буду начинять тебя динамитом.

Позволяю себе взглянуть на него. На нем черная рубашка, расстегнутая до середины, что открывает отличный вид на большую часть татуированного торса. Рукава закатаны до локтей, на бледной коже выступают вены. Один край рубашки заправлен в черные брюки, другой выпущен, небрежно и мято.

Замечаю это в последнюю очередь, хотя это должно было привлечь мое внимание сразу. Бейджик на рубашке с именем «Дэнни». У меня вырывается смешок.

— Теперь тебя зовут Дэнни?

Танатос морщится и касается бейджика так, будто это протухшие объедки.

— Твоим помощником должен был быть он. Я остановил его на входе, сорвал бейджик и отправил обратно в общагу.

Я открываю рот от удивления. — Это некрасиво.

— А мне-то что? — Он подхватывает еще одну пустую бутылку и меняет ее за пару секунд. Потом улыбается мне. — Я хотя бы справляюсь. Не находишь?

Я вздыхаю. Последнее, что мне было нужно сегодня ночью, — это Танатос в напарниках за барной стойкой.

Вечер и так слишком странный, учитывая, что все уткнулись в телефоны в ожидании нового опроса для игры Ареса.

— Конечно же, победила Харрикейн, — комментирует Танатос, глядя на виновницу торжества.

Она на танцполе вместе с Аресом, в своем великолепном атласном красном платье. Белокурые локоны каскадом падают на ее обнаженную спину. Арес двигается в такт музыке довольно забавно.

Я мычу в ответ. Надеюсь, он поймет, что мне не интересна эта тема, а еще меньше интересно болтать с ним, чтобы убить время.

— Но победила с небольшим отрывом, — продолжает Танатос. Он наливает себе виски в стакан и опрокидывает залпом. — Пятьдесят пять на сорок пять.

Я решила, что мне все равно, и повторила это себе, но не могу не удивиться. Мое тело отказывается двигаться, и рука, потянувшаяся к бутылке с водой, замирает в воздухе.

Танатос оглядывает меня с ног до головы с уморительной гримасой. После чего берет бутылку и наливает мне немного воды в стакан. Подносит его к моему носу, но я все еще не двигаюсь; поэтому он подносит его к моим губам, и я вынуждена открыть рот, чтобы попить.

Он смеется над этой жалкой сценой, а я отталкиваю его руку. Отворачиваясь, чтобы скрыть смущение, я встречаюсь взглядом с Аресом на танцполе. Он смотрит на нас с нечитаемым выражением лица.

— Знаешь, я бы предпочел тебя. Ты милая.

— Мне как раз не хватало комплимента от психопата, — бурчу я, проходя мимо него, чтобы наполнить чашу с пуншем. Ботаники, любящие математику, пьют как алкоголики.

Танатос изучает обстановку и замечает книгу, которую я принесла с собой. Я читаю ее в перерывах, когда не нужно менять бутылки. Он тянет руку, чтобы взять ее, но я шлепаю его по руке, заставляя отступить. Он фыркает.

— Кстати, я голосовал за тебя, если тебе от этого станет легче.

Я собираюсь ответить, когда он поднимает бледный палец и указывает мне на что-то. Девушка с длинными черными волосами только что вошла в зал. Судя по реакции Ареса, это кто-то важный.

— Это Цирцея, мозг этой игры, — поясняет Танатос.

В тот момент, когда кошачьи глаза Цирцеи останавливаются на мне, она улыбается и делает знак обратить внимание.

Экран сбоку зала оживает, и появляется вертикальное видео, снятое, вероятно, на телефон.

На нем Арес и Харрикейн, их можно узнать, несмотря на не самое лучшее качество.

— …надеюсь, ты рада пойти на бал со мной. Знаю, ты не учишься на математика и тебе эти вещи не интересны, но…

Харрикейн перебивает его. — Нет, на самом деле я очень рада. Надеюсь, ты доволен, что победила я.

Мое сердце начинает колотиться как бешеное.

— Я боялся, что победит Хейз, учитывая, что весь день для меня выбирали худшие варианты, — отвечает Арес. — Видимо, напоследок решили вознаградить меня тобой.

Сердце пропускает удар. А затем начинает биться еще быстрее, чем раньше. Весь зал в гробовой тишине смотрит видео. Включая Ареса и Харрикейн. Она выглядит уничтоженной, ей жаль, что мне пришлось узнать правду вот так.

У него открыт рот. Он ищет моего взгляда, но я уклоняюсь.

— Уверен? — продолжает Харрикейн на видео.

— Более чем уверен, Харрикейн, ты лучший выбор, — говорит Арес. — Я общаюсь с твоей соседкой только для того, чтобы подобраться к тебе. Ну и потому что она всегда одна, и мне ее жалко.

Экран гаснет. Кто-то смеется. Смешки тихие, но их так много, что они нарастают и становятся отчетливо слышны. Неужели каждый раз, когда я пытаюсь хоть немного довериться Аресу, он заставляет меня смертельно об этом жалеть?

На меня смотрят все. Худший кошмар интроверта, которому нужно сделать глубокий вдох даже перед тем, как зайти в супермаркет и сказать: «Доброе утро».

Я опускаю голову и делаю вид, что занимаюсь бутылкой ликера. Она выскальзывает из рук и разбивается об пол, забрызгивая мои туфли и брюки до колен.

Танатос тут же оказывается рядом. Я пытаюсь прогнать его, но он опускается на колени у моих ног и начинает собирать осколки.

— Стой, — приказывает он.

Берет салфетки, смачивает их водой и трет мои брюки, пытаясь отчистить меня как может.

Цирцея берет микрофон и пробирается на танцпол, махая руками и приказывая студентам расступиться и освободить ей центр сцены.

Арес шепчет что-то Харрикейн, и она отходит, вставая в стороне.

Теперь, когда все сосредоточены на Цирцее, я позволяю себе посмотреть. Сразу нахожу остальную семью. Я их не замечала до сих пор. Здесь все. Включая Лиама с его гекконом в руках.

Свет приглушается, становится тусклым, отбрасывая зловещие тени на зал. Входные двери закрываются с грохотом, и я первая вздрагиваю от испуга.

— Вы готовы к финальному опросу? — Никто не отвечает. — Доставайте телефоны, смелее. Меньше, чем через две минуты он будет онлайн.