Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Она нависает надо мной. — Значит, ты такой же, как все остальные, кто видит во мне только внешность.

Я пригвождаю её взглядом, и внезапная ярость заставляет её отпрянуть на несколько сантиметров. — Нет, Дейзи. Потому что если бы мне предложили выбирать… я бы предпочел никогда не иметь возможности тебя коснуться, но вечно смотреть на тебя, пока ты сидишь на балконе и завтракаешь с книгой под носом. Вот этот момент меня… — я сглатываю. — Меня совершенно сводит с ума.

Её щеки заливает румянец. И я ухмыляюсь, радуясь, что контроль наконец-то вернулся ко мне.

Без предупреждения она упирается коленом в сиденье кресла рядом с моим бедром. Я тут же сдвигаю ноги, освобождая ей место, и она забирается на меня второй ногой. Теперь она сидит на мне верхом, стараясь, однако, не касаться моего паха. Она упирается коленями в кресло, а руками держится за края спинки, прямо возле моей головы.

Всё её тело здесь. Передо мной. Совсем рядом. А я не могу к ней прикоснуться — разве что взглядом.

— Тогда коснись меня, Тимос, — приказывает она, задыхаясь.

— Я проиграю, — напоминаю я. Тем не менее моя рука дергается и оказывается совсем рядом с её правым бедром. Кончики пальцев едва не касаются кожи.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты коснулся меня, — признается она, и её глаза снова находят мои, зажимая их в смертельную хватку.

Я снова чуть не давлюсь слюной.

Сжимаю руки в кулаки. Глубоко вдыхаю и смотрю только на её пах, едва прикрытый мягкой тканью платьица. Разжимаю кулаки и собираюсь дотронуться до неё.

— Ты мой телохранитель. — Её тон меняется, она поддразнивает, но и укоряет меня. — Тебе нельзя меня трогать, помнишь?

Она права. И всё же она не единственная умная в этой комнате. Пусть её мозги светят ярче моих, у меня тоже есть свои козыри.

— Но ты можешь сама коснуться себя так, будто это делаю я, — шепчу я ей. — Тебе нужно только следовать моим указаниям и делать то, что я скажу, Дейзи.

Я отчетливо вижу дрожь в её бедрах. От неожиданности она едва не теряет равновесие. Она крепче вцепляется руками в спинку кресла и кивает.

— И что мне делать?

Я указываю на неё. — Первым делом сними эти крошечные кружевные трусики. Немедленно.

Жду, что она приподнимется, чтобы стянуть их, но у Афродиты другие планы. Она запускает руку под платье и тянет, пока не раздается звук рвущейся ткани. Она повторяет то же самое с другой стороны, и её слипы падают мне на ноги. Она разорвала завязки стрингов вместо того, чтобы снять их. И теперь этот клочок голубой ткани лежит на моих брюках.

У меня отвисает челюсть. Нет сил её закрыть.

— Дальше? — подгоняет она нетерпеливо.

Я сохраняю спокойствие. Или хотя бы пытаюсь создать видимость, надеясь, что получится. — Спусти вырез и обнажи грудь.

Ожидаю, что она заколеблется, начнет протестовать, но вместо этого она смотрит на меня с таким вожделением, что у меня перехватывает дыхание. Неужели она чувствует то же физическое влечение ко мне, что и я к ней?

Афродита стягивает платье, и её упругая грудь мгновенно оказывается на виду, вызывая у меня такое головокружение, какого я никогда не испытывал. Я жадно впитываю образ её груди, навсегда запечатлевая его в памяти. Возможно, это первый и последний раз, когда я это вижу.

— Смочи подушечки большого и указательного пальцев слюной, — приказываю я. — И начни ласкать соски, Дейзи.

Несмотря на попытку казаться непоколебимой, на мгновение она медлит.

Я улыбаюсь, без тени веселья. — Что такое? Слишком много для тебя?

Она выгибает брови. — Напротив, слишком мало. — Она придвигается ближе. Её грудь почти касается моей. — Я бы предпочла смочить их твоей слюной.

Боже.

Афродита ждет моего ответа или хотя бы какой-то реакции. Я не хочу давать ей фору, хотя, как бы я ни притворялся, я точно знаю: в нашей дуэли проигравшим всегда буду я. И мне плевать.

Уж конечно, я не стану говорить ей, что это прикосновение нарушит правила игры. Если это единственное, что я могу получить, пусть и обманным путем, я не откажусь.

Я открываю рот и высовываю кончик языка. Афродита убирает одну руку и подушечками пальцев сначала обводит контур моей верхней губы. После чего касается моего языка, собирая столько слюны, сколько считает нужным.

Не отстраняясь ни на миллиметр, она берет правый сосок и начинает с ним играть, размазывая по нему мою слюну. Она смотрит на меня, но я опустил голову, загипнотизированный её движениями.

Не давая ей дальнейших указаний, я смотрю, как она удобнее устраивается коленями на кресле и накрывает ладонями свою грудь. Она массирует её круговыми движениями, время от времени пощипывая эрегированные соски.

Если бы я видел своё лицо со стороны, я бы сам над собой посмеялся.

Жалкий придурок.

Разум внутри меня вопит: «Остановись! Приди в себя и осознай, что ты творишь!» Афродита Лайвли наполовину раздета передо мной. Моя клиентка. Дочь Кроноса Лайвли, самого могущественного человека в Греции. Он способен размозжить мне череп на тысячу кусков.

Я еще могу всё это прекратить. Могу. Могу ли?

Да, я должен велеть ей кончать с этим и отстраниться. Должен.

— Тебе нравится, Дейзи? — спрашиваю я вместо этого.

Она издает слабый стон. Затем кивает. — Но я бы предпочла твои руки.

Движения становятся более порывистыми, ведомыми фрустрацией; её бедра подрагивают — верный знак того, что скопившаяся там влага требует внимания.

— Позволь мне спуститься ниже, умоляю, — шепчет она. Руки скользят к животу, в сторону паха. — Σε παρακαλώ (Se parakaló), — повторяет она по-гречески. — [ «Пожалуйста»].

Вспышка желания, исказившая её лицо, ранит меня сильнее удара ножом.

— Засунь руку между ног, Дейзи, — говорю я тихо, потому что боюсь окончательно потерять контроль. — Тебе решать, задирать юбку или нет.

Её руки скользят по торсу, над животом, и ныряют под красную ткань.

Я на секунду закрываю глаза. Открываю. Её рука неподвижна. Она ждет приказа, ждет, когда я велю ей продолжать.

Кивком головы я даю разрешение. Если я сейчас заговорю, то прозвучу жалко. Я не контролирую своё тело, не говоря уже о голосе и мыслях.

Я вижу, как рука там, внизу, двигается, а затем появляется снова. Она протягивает её мне, и кожа на пальце кажется влажной и блестящей.

Я прочищаю горло и сглатываю. Её глаза, кажется, следят за тем, как дергается мой кадык. Я подаю знак продолжать.

Афродита ухмыляется — сущий дьявол-искуситель. — Слова растерял?

— Продолжай, — сиплю я, не сводя с неё глаз.

Должно быть, мне удалось придать голосу нужный тон, потому что она слегка вздрагивает и кивает. Её пальцы снова начинают двигаться. Мне хочется, чтобы она задрала платье. Но я не уверен, что в этом случае смогу сдержаться. Она сопровождает движения руки покачиванием бедер, подаваясь вперед и назад, теперь уже более ритмично, чем когда танцевала пару минут назад.

Афродита не колеблется ни секунды. Сладкое мычание вырывается из её влажных губ, пока она оседлывает собственную руку на моих глазах. Она с силой прикусывает губу, а её грудь вздымается в неровном ритме, от которого у меня окончательно сносит крышу.

— Введи один палец, Дейзи. Глубоко, насколько сможешь.

Дейзи слегка приподнимается, и по гримасе на её лице я понимаю, что она только что выполнила команду. Её рука толкается вперед, и когда она издает стон громче прежних, я понимаю — она вошла.

Я резко стискиваю зубы, пока она начинает извиваться надо мной, ни разу меня не коснувшись; палец входит и выходит в нарастающем темпе. Несмотря на музыку на фоне, я слышу звуки, которые издает палец, утопающий в её соках.

— Дейзи.

Она что-то мычит, всё еще откинув голову назад и зажмурив глаза.

— И последнее. — Я приближаюсь, стараясь не задеть её, и приподнимаюсь ровно настолько, чтобы губы оказались у самого её уха. — Глаза на меня, Дейзи. Смотри на меня всё время, до самого конца. Ясно?

Её веки резко распахиваются, и затуманенный удовольствием взгляд фокусируется на мне. С решимостью она возобновляет толчки, не отрывая от меня глаз. Мне хочется ответить тем же, но я слишком ошеломлен тем, как её тело дрожит надо мной.