Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Её стоны становятся всё чаще и громче, так что она пытается зажать рот, думая, что должна вести себя тише. Я качаю головой, давая понять, что, наоборот, хочу, чтобы она отпустила себя и наслаждалась моментом.

Комната наполняется звуками стонов Афродиты, дурацкой песней, которая почти их не заглушает, её тяжелым дыханием и бешеным стуком моего сердца.

Моё имя срывается с её губ как стон, полный боли. Лишь мгновение спустя я осознаю, что это не та боль, которую мы понимаем в негативном смысле. Это то же страдание, что чувствую я. Роковое влечение, которое выжигает мозг и разрывает грудь изнутри.

Афродита еще дважды повторяет моё имя. Затем замирает, задерживает дыхание и резко выдыхает. Она выгибается вперед и стонет — прямо мне в ухо, со всей силой и страстью. Её тело дрожит, рука движется всё медленнее, пока окончательно не застывает.

Музыка обрывается.

И в этой внезапной тишине, нарушаемой лишь гулом из зала за дверью, нас сопровождают только стуки наших сердец.

— Дейзи… — шепчу я с нежностью.

Прежде чем она успевает ответить, комнату заполняет навязчивый и резкий звук таймера. Хоть это и мой телефон, в этот миг я бы с радостью разбил его о стену.

Афродита поправляет платье, прикрывая обнаженную грудь, и встает на ноги, слегка покачиваясь. Она подходит к диванчику, на котором лежал мой мобильник, только чтобы выключить сигнал истекшего времени. Она остается там, не приближаясь ко мне.

Я смотрю на неё, сохраняя бесстрастный вид, хотя внутри я умер и воскрес тридцать раз подряд по её вине.

— Я выиграл, — объявляю я. Это первое, что приходит в голову. Нужно как-то отвлечься.

Она кивает. — Получишь деньги за билеты в двойном размере.

Среди всех мучений последних двадцати пяти минут это — глоток свежего воздуха. В одном она права: деньги мне нужны сильнее всего на свете. Именно поэтому я не могу потерять эту работу. Или позволить Кроносу Лайвли отрубить мне руки.

— Я распоряжусь, чтобы сумму зачислили, — заявляет она напоследок, разглаживая помятое платье. — А теперь лучше вернуться домой.

Её разорванное кружевное белье всё еще лежит у меня на коленях. — Ты забываешь… — слова выходят неуверенно.

Она поворачивается ко мне вполоборота и бросает такой равнодушный взгляд, что у меня снова встает. Господи Иисусе.

— Нет, я дарю их тебе. Можешь воспользоваться ими ночью, когда будешь дрочить, думая обо мне.

Глава 12…И ГОРЕЧЬ

Гефест, сын Реи, — один из двенадцати олимпийских богов. Бог огня и кузнечного ремесла, скульптуры, металлургии и инженерного дела, он является супругом Афродиты.

Тимос

После еще одной ночи, проведенной на полу в комнате Афродиты почти без сна, когда её тело находилось всего в нескольких шагах от моего, моё настроение нельзя назвать позитивным или умиротворенным.

Тем более после того вечера в её клубе.

Когда я выхожу из ванной, уже в чистой одежде, её в постели нет. Я заметил одну вещь: она никогда не заправляет кровать. Она неряшлива, хаотична, разбрасывает вещи, и мне приходится делать ей замечания, чтобы она убиралась. Может, это меня приучили к слишком жесткому, почти маниакальному порядку, а может, она и правда безнадежный случай.

Я спешу выйти из комнаты и спуститься на первый этаж. Захожу в кухню. Все братья уже снаружи, на террасе, кроме Гермеса. Он, как обычно, голышом, внимательно изучает содержимое холодильника.

— Доброе утро, Терминатор. Хорошо спалось?

— Нет. Верни мне ключи от моей комнаты. Живо.

Я не могу пойти с этим к Кроносу. Он поймет, что я несколько дней спал в комнате его дочери, и, думаю, он будет способен отрезать мне яйца, не моргнув и глазом. Я должен был предупредить его в первую же ночь, если бы только сама мысль о том, чтобы быть так близко к ней, не отшибла мне всякую способность к критическому мышлению.

Гермес поворачивается ко мне с баночкой клубничного йогурта в руке. Ложечка засунута за ухо. — Я подумаю и дам тебе знать, окей?

Я медленно иду на него, и он пятится, пока не упирается в край раковины. Его кадык дергается. — Слушай меня внимательно…

Гермес вскидывает руки ладонями вперед. — Окей, окей, ты меня убедил. Ключи будут в замке при первой же возможности. Клянусь.

Я выгибаю бровь. Всё раздражение, которое я чувствовал еще пару секунд назад, улетучивается, уступая место веселью.

— Я ведь даже не начал тебе угрожать…

— Знаю, но меня напугала сама мысль о том, что ты можешь начать. Спорим, ты можешь расколоть арбуз пополам голыми руками?

Я фыркаю. Так и не понял, почему этот парень видит во мне помесь Халка с Терминатором и верит, что я наделен сверхъестественной силой.

— Можешь ведь, Тим?

Я поворачиваюсь к нему спиной и беру яблоко из корзины на кухонном острове. Тот самый сорт, по которому Афродита читала мне лекцию пару дней назад. Улыбаюсь при этой мысли.

— Назовешь меня еще раз «Тим», и я расколю твою башку, — предупреждаю я.

— Тебе не кажется, что это капельку чересчур?

— Нет.

— Ну хоть чуть-чуть?

— Хочешь узнать, что…

— Ты прав. Нисколько не чересчур. Приятного завтрака, надеюсь, еда тебе по вкусу.

Сдерживая смешок, я наконец выхожу на балкон, свободный от этой занозы — близнеца Афродиты. Никогда не признаю этого вслух, но парень он неплохой. Может даже начать мне… нравиться. Совсем чуть-чуть.

В отличие от Афины. Хайдес, напротив, официально «в адеквате». А вот Аполлона я еще не раскусил. Он слишком спокойный и вежливый, а таких людей стоит опасаться больше всего.

— Доброе утро, — здороваюсь я.

Кто-то мне отвечает, но я не обращаю внимания, потому что все отделы моего мозга сфокусированы на незваном госте, возникшем на моей траектории. Тот богатенький азиат, которого Кронос хочет подложить под Афродиту. Он сидит с ней за столиком, разодетый как франт, элегантный в движениях и с такой прямой спиной, что мне хочется отвесить ему подзатыльник.

— Кто разрешил ему здесь находиться? — спрашиваю я. — Мне вызвать охрану или я могу вышвырнуть его сам?

Афродита переводит свои синие глазки с претендента на меня с отсутствующим видом. Будто её бесит моё присутствие. Жаль, что вчера ночью она была готова умолять меня засунуть ей пальцы между ног.

— Его пригласил мой отец. И я не против. Остынь, Тимос. — Её книга открыта, хотя я делаю вывод, что присутствие гостя не дает ей читать так, как она любит делать каждое утро за завтраком.

Буркнув что-то вроде «как хочешь», я сажусь за их столик, не забыв пройти прямо за спиной Гефеста и заставить его придвинуться к столу, чтобы освободить мне место.

Устроившись, я громко вгрызаюсь в яблоко и жую с максимально возможным шумом.

Я должен вести себя как взрослый. Я зрелый человек. Я телохранитель. Я здесь, чтобы работать. А не пускать слюни по клиентке и уж тем более не ревновать её.

И всё же я ревную.

Мне хочется схватить Гефе… как там его по-дурацки зовут, за голову и впечатать лицом в стол. За то, как он на неё смотрит. За то, что он может смотреть на неё сколько влезет, не вызывая подозрений.

И прежде всего за то, что он «одобрен» Кроносом. Да, у этого идиота на лбу штамп: «Богатый папаша-психопат решил, что я подхожу его дочери». Он ей ровня.

Афродита бросает на меня мимолетный взгляд, затем откусывает тост с арахисовой пастой и малиновым джемом, дожидается, пока проглотит, и заговаривает. — Так вот, Мин Джун, ты рассказывал о своем городе. Обещаю, Тимос не утащит тебя отсюда с обвинениями в том, что ты опасен.

Ну еще бы.

Она, во всяком случае, старается быть такой, какой её хочет видеть отец. Степенная девушка, которая откусывает маленькими кусочками и сидит, закинув ногу на ногу, слушая, как богатенький мальчик втирает ей про высоту деревьев на улице, где он живет. Если не можешь быть той, кем хочешь, стоит хотя бы умаслить папашу, верно? Нарушать все правила со мной наедине, а потом строить глазки папенькиному сынку на публике.