И…
— Да, — выдыхает он сдавленным шепотом.
Тяжело сглотнув, он смотрит на меня, и его серые глаза наполняются любовью.
— Да, я женюсь на тебе.
Его взгляд такой интенсивный, что я едва не отвожу глаза. Он благоговейно проводит большим пальцем по моей щеке.
— Мне следовало сделать это в ту ночь, когда мы танцевали под звездами, — бормочет он, и его дыхание касается моих губ. — Знай, что это навсегда останется моим величайшим сожалением.
И затем он целует меня.
Глава 26
Зев не просто целует меня — он пожирает.
Его губы страстно прижимаются к моим, глубоко и жадно, пальцы удерживают подбородок. Другой рукой он притягивает меня к себе, мы так близко, что наше дыхание смешивается. Он вынуждает меня приоткрыть рот, его язык мягко касается моего. Тихий стон срывается с моих губ, я таю в его объятиях.
Он отстраняется и дрожащими пальцами находят мою руку.
— Сними его кольцо, — рычит он, срывая украшение с моего пальца, и оно с лязгом падает на пол. — Я подарю тебе другое.
А затем он целует меня снова, на этот раз медленнее, словно хочет запомнить вкус моих губ.
Словно у нас в запасе вечность.
Словно его брат и отец прямо сейчас не плетут интриги против меня в тронном зале.
Зеву, похоже, нет до этого дела. Все его внимание сосредоточено на мне, и от этой мысли по венам разливается теплое, трепетное желание. Он целует меня до головокружения, до тех пор, пока его дурманящий запах дыма и хвои не заполняет все мои чувства, а губы не становятся припухшими от его ласк.
Он целует меня так, словно ждал этого всю жизнь.
Когда он наконец отстраняется, его грудь тяжело вздымается, руки все еще обнимают мое лицо. Глаза темные от едва сдерживаемой страсти, будто единственное, чего он хочет, это целовать меня до потери сознания. У меня подкашиваются ноги, и Зев тихо смеется, поддерживая меня. Мы оба тяжело дышим, и на моих губах появляется улыбка, которую я не могу сдержать.
Выражение лица Зева вторит моему. Он едва касается губами моего лба.
— Пойдем, расскажем им.
Второй раз за час Зев ведет меня обратно в тронный зал, но на сей раз мы идем, держась за руки. Варад стоит, скрестив руки на груди, пальцами нервно барабаня по бицепсам. Фарамир выглядит скучающим, вычищая кинжалом грязь из-под ногтей. Оба мужчины выпрямляются, когда мы входим.
— Я долго и упорно размышляла над вашим предложением, — объявляю я, мой голос звучит громко и твердо. — Для меня будет честью выйти замуж за принца Зевейра, второго сына Арбинжа, командующего армией Арбинжа.
Тишина.
Варад хмурится, его взгляд опускается на наши сцепленные руки. Он мрачнеет еще больше.
— Я бы посоветовал подумать получше, принцесса. Ты — наследница Тундрейна. Его будущая королева. — Когда я молчу в ответ, он добавляет: — Если откажешься, разумеется, я отпущу тебя домой.
Зев дергается рядом со мной и сжимает мою ладонь до боли, почти до синяков.
Я бросаю на него встревоженный взгляд, затем снова оборачиваюсь к Вараду:
— В этом нет нужды. Пожалуйста, известите моего отца. Я уверена в своем решении. Восстание набирает силу, повстанцы настолько осмелели, чтобы напали на наш кортеж. Пора нашим народам объединиться.
Фарамир наконец поднимает взгляд, его холодные глаза заинтересованно прищуриваются. Он тоже смотрит на наши руки, и уголки его губ изгибаются в жестокой усмешке.
Варад молчит. Из его ушей, кажется, вот-вот пойдет дым.
Хорошо.
Я не оставила ему выбора, и он это знает.
— Чудесно, — цедит он сквозь зубы. — Свадьба состоится через две недели…
— Завтра, — перебивает Зев. — Свадьба состоится завтра.
— Так не терпится под венец, брат? — язвит Фарамир, не сводя с меня прищуренных глаз.
Варад хмурится.
— Этого времени недостаточно для подготовки. Знать…
— У нас слишком напряженные отношения с Тундрейном. Восстание крепнет. Медлить слишком опасно. Чем скорее мы объединимся, тем лучше. Свадьба будет скромной, — Зев пренебрежительно машет рукой. — Для второго сына пышность ни к чему.
Он уже второй раз перебил короля. Мой отец за такое устроил бы мне суровый нагоняй. Варад выглядит недовольным, но молчит.
— Завтра, так завтра, — соглашается Варад. — Полагаю, мы найдем того, кто проведет тест на чистоту сегодня вечером.
Я в удивлении приоткрываю рот.
Воздух покидает легкие. Я забыла об этом неизбежном унижении.
— Никакого теста на чистоту не будет, — заявляет Зев, его лицо каменеет. Хватка на моей руке становится железной.
— Зевейр, — одергивает его отец, подаваясь вперед на троне. — Если ты подозреваешь, что принцесса нечиста, я не могу позволить…
— Я взял на себя смелость… проверить чистоту Майи. Во время нашего путешествия.
Тишина, воцарившаяся в зале, оглушает.
Унизительно.
Внутри все сжимается, лицо вспыхивает от горячего стыда. Я не могу решить, хочется мне поцеловать Зева или дать ему пощечину.
Две пары зеленых глаз вонзаются в меня. Приливы, как же я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.
— Позволил себе вольности с моей невестой, верно? — угрожающе мурлычет Фарамир. Его глаз дергается.
— Счастливое совпадение, что Майя теперь моя невеста, — парирует Зев. — Никакого ущерба.
— Теперь то да, но…
— Довольно, — Варад поднимает руку, призывая к тишине, и Фарамир замолкает, хотя я вижу негодование, вспыхнувшее в его холодном зеленом взгляде. — Зевейр, устрой свою невесту и вернись сюда. Немедленно.
Зев уводит меня из зала, его рука тепло лежит у меня на пояснице. Он окликает ближайшую служанку и отдает распоряжения, какие покои для меня подготовить.
Затем он снимает шестерых стражников с их постов.
— Если даже легкий ветерок посмеет коснуться ее, если невидимая заноза пронзит ее кожу, каждый из вас умрет медленной и мучительной смертью. Ваши крики будут эхом разноситься неделями. Вашим семьям нечего будет хоронить. Вы. Меня. Поняли? — рычит он, его глаза пылают яростной угрозой.
Стражники испуганно кивают, потрясенно раскрыв рты.
— Я буду беречь тебя, Майя, — обещает Зев. Он еще раз сжимает мою руку и возвращается в тронный зал.
Мы расстаемся впервые за последний месяц.
И даже с шестью стражниками, поклявшимися защищать меня, я никогда не чувствовала себя такой уязвимой.
Глава 27
Горячая вода ласкает кожу, это истинное блаженство.
Вода, по крайней мере. А вот три служанки, смывающие грязь с моего тела, — это наказание. С тех пор как мы вошли в мои покои, меня успели раздеть, оттереть и лишить остатков достоинства.
Вода стала отвратительно-бурой — точь-в-точь как снег, по которому стадо овцебыков пронеслось туда и обратно.
Но, по крайней мере, теперь я вымыта.
Одна из служанок сливает воду, и я пытаюсь подняться, но другая властным жестом опускает меня обратно.
Видимо, недостаточно вымыта.
Внезапно раздается резкий удар грома. Приглушенное эхо заставляет дребезжать изящное зеркало над раковиной, и я вскрикиваю. Но служанки, кажется, ничего не замечают. Должно быть, они привыкли к внезапным бурям… или к вспышкам гнева Зева.
Они снова наполняют купель, на этот раз посыпая воду лепестками роз. В кожу головы втирают ароматное масло, и у меня вырывается блаженный вздох. Одна из девушек улыбается, но никто из них не решается встретиться со мной взглядом дольше чем на мгновение. Теперь вода в купели прозрачная и благоухает цветами, но тревога в груди никуда не исчезает.
Они избегают моего взгляда, потому что я из королевского рода? Или потому, что я изТундрейна?
Вряд ли я добьюсь от них ответа, женщины молчаливы, хотя кажутся милыми.
Когда это самое долгое мытье в моей жизни заканчивается, меня облачают в неприлично короткую черную ночную сорочку, поверх которой набрасывают лишь шелковый халат в тон.
