Когда служанки заканчивают, я действительно выгляжу подобающе. Свадебное платье — ослепительно белое, с мерцающими серыми камнями, вшитыми в корсет сложными витиеватыми узорами. Юбка расширяется от бедер и тянется за мной на несколько футов.
Мои темные волосы выпрямили. Половина заплетена в изящную корону, остальные ниспадают на плечи, едва касаясь груди.
Я смотрю в зеркало. Что сейчас делает отец?
Гордится ли он?
Тревожится ли?
Вспоминает ли обо мне хоть мимолетно?
— Идемте, принцесса, — шепчет одна из служанок.
Вместо шести меня окружают десять стражников, сопровождая на церемонию в сад.
Я удивленно приоткрываю губы.
За один день дворцовые слуги создали нечто волшебное. Церемония проходит в огромном саду, утопающем в цветах и деревьях, каких я никогда не видела. Они высятся по бокам, словно живые стены, обрамляя усыпанную лепестками дорожку, делящую сад пополам. Вдоль нее расставлены диваны и стулья, укрытые навесом из сплетенных корней, украшенных каскадами белых цветов.
Впереди, прямо по центру, возвышается прекрасная арка из роз и плюща.
И Зев уже ждет меня.
У меня перехватывает дыхание.
Он одет в темную парадную тунику и брюки, черные волосы сегодня слегка причесаны. Он не побрился — мне он нравится таким, с грубой щетиной на сильной челюсти. Его кадык дергается, когда он смотрит на меня, и мощная волна счастья внезапно согревает грудь. Я рада, что именно он ждет меня у алтаря.
Я твердым шагом иду по проходу.
Одна.
Взгляды собравшихся дворян и советников вонзаются в меня, как острые иглы — одни оценивающие, другие холодные. Мужчина в золотых эполетах4 прищуривается, его взгляд ползет по моему платью. Женщина в фиолетовом шепчется со своей соседкой, прикрывая губы перчаткой.
Но я сосредоточена на мужчине впереди — моем единственном оплоте спокойствия в эти недели неопределенности.
Его стальные серые глаза скользят по мне, когда я подхожу к алтарю, и на полных губах расцветает искренняя улыбка, стоит нам встретиться взглядами.
Сердце пропускает удар.
Он не тот статный принц из далеких земель, о котором я мечтала, но я бы солгала, сказав, что от него не захватывает дух. Ветер играет с его темными прядями, сквозь которые пробиваются солнечные блики, освещая скулы.
Однако тишина, опустившаяся на собравшихся, не благоговейная.
Она выжидающая.
Их осуждение вибрирует под маской учтивости, спрятанное за вежливыми улыбками и блеском драгоценностей.
Служитель прочищает горло — какой-то старший советник из совета Варада.
— Сегодня настал новый день! — провозглашает он, широко разводя руки. — Союз принца Зевейра и принцессы Майи ознаменует эпоху мира между Арбинжем и Тундрейном.
Я перестаю слушать его напыщенную речь о дипломатии и счастье. Как будто хоть кто-то из этих льстивых дворян искренне заботится о Тундрейне — они бы ликовали, если бы завтра океан поглотил мою родину.
— …демонстрация сил.
Мое внимание снова возвращается к служителю. Мне снова нужно доказывать, что я одаренный маг? Губы недовольно кривятся, и в глазах Зея мелькает извинение. Как и во время помолвки, он делает глубокий разрез на ладони, а я исцеляю его за считаные секунды. Гости вежливо аплодируют.
— А теперь принц Зевейр покажет нам мощь Арбинжа!
Сердце замирает.
Приливы, утопите меня.
Он собирается призвать шторм? Сейчас?
Я не могу превратиться в дрожащее существо перед всеми этими ненавистными дворянами.
Дыхание сковывает.
Небо темнеет, зловещие тучи застилают яркое солнце. Я в ужасе задираю голову, наблюдая, как над головой собирается мой главный страх.
— Эй, — тихо шепчет Зев. — Смотри на меня.
Я подчиняюсь, переводя взгляд на него. Он берет мою руку и кладет себе на грудь, мерный ритм его сердца отдает в ладонь. Не сводя с меня глаз, Зев поднимает свободную руку вверх. Гремит гром, и я вздрагиваю. Он сжимает мою ладонь крепче. Я цепляюсь за него, за это ровное биение.
В его глазах нет осуждения.
Только забота.
Только привязанность.
Только он.
Его грудь мерно вздымается, и я подстраиваю свое дыхание под его.
Дышу глубоко. Размеренно.
— Держись, малышка, — шепчет он, но слова едва доходят до сознания. Я тону в расплавленной стали его глаз, смотрящих на меня с такой, проклятой приливами, нежностью, что мне хочется сбросить броню и спрятаться внутри него.
Скромная молния вспыхивает и ударяет в шпиль одной из башен дворца.
Секунда тишины. Ожидания.
А затем раздаются громовые аплодисменты. Гости встают и хлопают своему принцу так, как никогда не будут хлопать мне. Фарамир сидит, развалившись в первом ряду, его ухмылка такая широкая, что достает меня даже у алтаря.
Он не хлопает.
Толпа все еще ликует, но звук кажется приглушенным. Пульс все еще стучит в ушах. Я сильно зажмуриваюсь. Шторм закончился. Все позади. Это был всего лишь Зевейр. Все кончено. Я в безопасности.
В одно мгновение небо проясняется.
Мои плечи слегка опускаются, и Зев целует мои костяшки, возвращая в реальность. Служитель завершает церемонию еще парой фраз.
Аудитория поднимается со своих мест.
Все кончено. Я жена Зева.
Принцесса Тундрейна и Арбинжа.
Зев берет мое лицо в ладони, накрывает губы своими и дерзким движением языка заставляет мой рот приоткрыться. Это далеко не целомудренный поцелуй, но в каждом касании я чувствую сдержанность. Мгновение я даже испытываю благодарность, что наш первый поцелуй случился за закрытыми дверями, где он не сдерживал себя.
Когда он отстраняется, его глаза горят желанием, и я уверена, что тот же жар отражается в моих.
Я отвожу взгляд, боясь того, что он может увидеть.
Для меня опасно чего-то хотеть.
Глава 29
Я переступаю с ноги на ногу, бирюзовая ткань платья шелестит у щиколоток. Сразу после церемонии служанки увели меня, чтобы переодеть к приему. К моему удивлению, они выбрали цвета Тундрейна. Я готовилась к черному, коричневому или зеленому — классическим тонам Арбинжа, — но платье сияет, словно осколок родного дома.
Дверь передо мной приоткрывается, и слуга заглядывает в уединенный боковой коридор, где я стою уже во второй раз. Увидев, что я все еще одна, он снова исчезает, и тяжелая створка из темного дерева закрывается с разочарованным щелчком.
В этом узком переходе царит полумрак. В ожидании Зевейра — моего мужа — я хмуро изучаю гладкие, идеально ровные стены. Мы должны войти в зал вместе, торжественно, но я не видела его с самой церемонии. На стене висит огромная картина в вычурной золотой раме: пейзаж с озером, где яростные мазки мшисто-зеленого и темно-синего прорезают мутную черноту и коричневые пятна.
Этот синий в точности повторяет цвет глаз Дака — бездонных, как разгневанный холодный прилив.
Дак.
Чувство вины накрывает меня неистовой волной презрения к самой себе. Я и не помню, когда в последний раз думала о нем. Тихий стыд просачивается внутрь — сначала медленно, а затем несется стремительным потоком, словно прорвавшиеся грунтовые воды. Дак любил — любит — меня, и я никогда не давала ему повода усомниться в ответном чувстве. Я ничего ему не обещала, и все же отдала Зеву то, что раньше принадлежало лишь Даку: внимание своего сердца.
Разум говорит, что винить себя не в чем. Мы оба знали, что мой путь ведет к браку с другим.
Просто я не ожидала, что муж мне понравится.
В этом и заключается предательство.
Здесь, в одиночестве, я могу себе в этом признаться. Зев мне симпатичен.
Он добрый и теплый. Хороший человек.
Меньше всего я ожидала подобного от Темного Командора, но это правда.
Эхо быстрых шагов в конце коридора вырывает меня из омута мыслей. Я оборачиваюсь. Зев спешит ко мне. Он переоделся в темную тунику, ворот и рукава которой украшены бирюзовой вышивкой, напоминающей бег легкой волны.
