Высокий дворянин в безупречно сшитой белой тунике склоняется над нашим столом, полностью игнорируя меня.
— Ваш союз уже наделал шуму, сир. Все только об этом и говорят — наступила новая эра мира.
Зев натянуто улыбается.
— Мы в полном восторге от того, что стали главной темой для сплетен в королевстве.
Стоило дворянину отойти, как раздается резкий стук каблуков — должно быть, очередной льстец спешит засвидетельствовать почтение.
Зев напрягается.
Это не дворянин. Это Фарамир.
На его лице играет широкая ухмылка, а ярко-бирюзовая туника в точности совпадает по цвету с моим платьем. Светлые волосы заплетены в длинные косы с бусинами в характерном тундрейнском стиле.
Пальцы Зевейра, сжимающие бокал, белеют.
— Брат! Майя! Примите мои искренние поздравления, — громко провозглашает Фарамир, драматично взмахнув руками.
Пауза. Затем рычание в ответ:
— Спасибо.
Зеленые глаза Фарамира скользят по моему лицу, вниз по шее и останавливаются на груди. Этот ублюдок облизывает губы. Желудок сводит от отвращения под его липким взглядом.
Зев издает низкий, ядовитый рык, который тут же тонет в раскате грома. Воздух в зале начинает потрескивать. Муж вскакивает со стула, сжав кулаки, но я быстро кладу ладонь ему на предплечье, бросая многозначительный взгляд: «Не давай ему вывести тебя из себя». Зев колеблется, но все же садится обратно, хотя его плечи напряжены от гнева.
Фарамир расплывается в довольной улыбке, наблюдая за нами.
— Нравится мой наряд, брат? Хотел оказать честь Майе.
Он смакует мое имя, перекатывая его на языке. По коже пробегает дрожь омерзения. Приливы, он твердо намерен спровоцировать брата.
Зев шумно выдыхает через нос.
— Только ты мог превратить такой красивый цвет в нечто омерзительное.
— Только ты мог трахнуть невесту собственного брата.
Гром гремит еще громче. Я вздрагиваю. Рука Зевейра ложится на мое бедро под столом, слегка сжимая его.
— Хватит об этом. Майя — моя жена.
Фарамир ухмыляется, будто гнев брата доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Твоя демонстрация силы на церемонии, — тянет он, скрестив руки на груди. — Это было разочаровывающе, брат. Я ждал молний, способных прошить небо до самого Тундрейна. Думал, ты захочешь впечатлить мою невестку. — Его пугающий взгляд снова возвращается ко мне. — К чему это жалкое зрелище? И это в день свадьбы.
— Тебе есть что еще сказать, Фарамир? — цедит Зев.
Тот молчит, застыв с издевательской гримасой.
— Нет, полагаю, нет. У нас еще будет прорва времени, чтобы узнать друг друга поближе.
Не говоря больше ни слова, он разворачивается и уходит в сопровождении стражи.
Зев яростно запускает пятерню в волосы.
— Прости, — бормочет он, косясь на меня. — Он козел.
— У вас всегда такие отношения? — Сура была мне ближе всех, мы были неразлучны. Пока война не развела нас.
— Почти всегда. Фарамир ненавидит меня с детства.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Он видит во мне угрозу, я сильнее как маг. Он не верит, что трон мне и даром не нужен.
— А чего ты хочешь? — тихо спрашиваю я. — Кроме того, чтобы покинуть королевство.
Он вглядывается в мое лицо. Рука на моем бедре сжимается крепче.
— Прямо сейчас? Хочу сбежать с этого приема и кое-что тебе показать.
— Мы не можем покинуть праздник, устроенный в нашу честь, — смеюсь я, переплетая наши пальцы.
— Можем и покинем.
В его улыбке есть что-то заговорщицкое, и я невольно улыбаюсь в ответ. С ним легко.
— Пойдем.
Его ладонь согревает мою, пока мы идем через зал. Но на середине танцпола нас останавливает стражник. Он что-то шепчет Зеву на ухо — так тихо, что я не могу разобрать ни слова.
Зев тяжело вздыхает и бросает яростный взгляд на стол, где сидит брат.
— Я сейчас вернусь, — говорит он с плотно сжатыми челюстями и направляется к Фарамиру.
После этого события разворачиваются стремительно.
Глава 30
Зев исчезает в толпе, а мимо проходит группа слуг с подносами, уставленными горами пустых тарелок.
Внезапно за моей спиной раздается громкий крик. Я едва успеваю обернуться…
Отчетливый свист металла, рассекающего воздух.
Оглушительный звон: изысканная керамика вдребезги разбивается о твердый мрамор.
Что-то тяжелое врезается в меня.
Резкий хруст — я затылком падаю на пол.
Тяжелый вес наваливается сверху, сдавливая легкие.
Я не могу дышать. Не могу пошевелиться.
Что-то мокрое, теплое и густое пропитывает платье.
— МАЙЯ!
Крики знати. Лихорадочный шепот и пронзительные вопли.
— Принцесса!
Бешеный топот сапог и стук каблуков.
— Схватить его! — наполненный безумной яростью приказ.
Голова раскалывается.
Хаос.
— Майя! — панический голос Зева звучит совсем близко.
На мне кто-то лежит. Зев с глухим стоном скатывает его в сторону.
Муж разражается длинной чередой проклятий.
Перед бирюзового платья залит ярко-алой кровью.
— Майя, проклятие. Скажи хоть слово.
Он стоит на коленях рядом со мной, осторожно ощупывая мой живот, и его пальцы тут же окрашиваются в жуткий красный цвет. Руки действуют уверенно, но он не в силах скрыть бурю в глазах.
— Это не моя, — хриплю я, садясь. Затылок пульсирует так, будто по нему ударили ледорубом. Зев прищуривается, но мое внимание приковано к слуге, который рухнул на меня — тому самому человеку, которого Зев только что оттолкнул.
Убийца был точен. Но слуга проходил мимо в нужный — или роковой — момент.
Кинжал застрял глубоко в груди несчастного, видна лишь простая черная рукоять. Белая рубашка пропиталась густым багрянцем смерти. Его глаза закрыты, кожа липкая. Игнорируя боль в черепе, я подползаю к нему и прижимаю ладони к его шее.
Громкий крик сбивает меня с толку. На другом конце зала стража скручивает извивающегося, брызжущего злобой человека. Его лицо багровеет от гнева, светлые волосы растрепаны.
— Тундрейнская сука! Ты убила моего брата! — вопит он.
Воздух вокруг мужа начинает потрескивать.
— В подземелье его, — рычит Зев, сжимая и разжимая кулаки.
Подбегают другие стражники, окружая нас плотным кольцом из мышц, металла и кожи.
— Принцесса ранена? — спрашивает один из них. Грегоран — один из приставленных ко мне охранников.
— Я в порядке, — я указываю на слугу, все еще неподвижно лежащего на холодном полу. — Но мне нужно исцелить его. Зев, кинжал.
Муж выдергивает клинок из груди лишенного чувств мужчины, при этом его вторая рука ни на миг не отпускает мою поясницу. Я прижимаю ладони к ране, прислушиваясь к ощущениям. Он потерял много крови, но кинжал не задел сердце и легкие.
— И что это мы тут делаем? — раздается холодный голос.
Это Фарамир проталкивается сквозь стражу. Варад встает рядом с ним.
— Исцеляю, — бросаю я коротко.
— Посмотрите на нее, — Фарамир зло хмыкает, — переживает из-за простолюдина. Тундрейнцы и впрямь мягкотелые.
Хватит отвлекать меня.
Я не утруждаю себя ответом. Осторожно расстегиваю рубашку мужчины и осматриваю рану — глубокая, но края ровные.
Фарамир цокает языком.
— Плохи дела, младший брат. Твоя жена раздевает другого мужчину в вашу брачную ночь.
Краем уха я слышу, как Зев отвечает Фарамиру низким рыком, но все внимание я направляю на слугу. Я вливаю в него свою силу, стягивая глубокую рану, пока кожа на его груди снова не становится гладкой.
Готово.
Я опускаюсь на пятки, глядя на других слуг, которые замерли неподалеку с встревоженными лицами.
— Отнесите его в Целительские палаты. Ему нужен отдых. Накормите его досыта, когда он придет в себя.
В ответ раздается негромкий хор благодарностей, и его уносят. Оставшиеся слуги и стражники смотрят на меня широко открытыми глазами, в их взглядах читается благоговение, а не ненависть.
