Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Он потирает подбородок своей большой рукой, металлические кольца блестят в тусклом свете камина.

— Потому что он опасен и его нужно уничтожить. Он чуть не стоил Райкеру жизни.

— Я думала, его невозможно уничтожить, что даже Бесконечный Туман не может его поглотить?

По крайней мере, так мне сказал Райкер.

— Чтобы уничтожить, его нужно вернуть туда, где он был создан.

— И где же он был создан? — спрашиваю, наклоняясь вперед.

— Какой любопытный котенок, — дразнит Вон своим бархатистым, словно бурбон, голосом. — Он был выкован в Царстве Духов.

— Богом Смерти, — добавляю я.

Вон просто кивает.

В этом есть смысл. Бог Смерти правит Царством Духов. Раз он создал венец там, логично, что именно там его можно уничтожить. Говорят, что Бог Смерти злой и жестокий, что он ковыряется в зубах костями мертвецов. Учитывая, что он создал такую ужасную вещь, как Терновый Венец, в качестве подарка своей невесте, «злой и жестокий» кажутся слишком мягким определениями.

— Как думаешь, зачем он создал Терновый Венец для своей невесты?

— Большинство людей считают, что это произошло из-за Богини Войны, нашептывающей ему на ухо. Что она убедила его создать Венец. Но никто не держал нож у его горла. Нет, он сделал это по собственной воле, — его губы сжимаются, словно он испытывает отвращение к Богу Смерти.

Выражение лица смягчается, и он добавляет:

— Он был глупцом, — его темные глаза отрываются от звездного ночного неба и обращаются ко мне. — Как много ты знаешь о Старых Богах?

— Не так уж и много, — честно отвечаю я. — Знаю, что Старые Боги были созданы Творцом, и до появления Новых Богов, они правили всеми тремя царствами ‒ Царством Духов, Царством Живых и Царством Бессмертных. Бог Смерти был Королем Старых Богов, но под его правлением Царство Живых пришло в упадок, поэтому Творец создал Новых Богов и поручил им заботиться о Царстве Живых и Царстве Бессмертных.

Останавливаюсь, разглаживая халат на ноге.

— Творец изгнал Старых Богов в Царство Духов. Бог Смерти был недоволен потере двух царств, поэтому объявил войну и попытался вернуть их. В конечном итоге он проиграл. Говорят, однажды он попытается снова… Вот почему так важно не поклоняться Старым Богам, потому что молитвы, обращенные к нему, увеличат его силу, — я замолкаю, мои мысли несутся дальше. — Мне всегда было бы интересно узнать о тех битвах ‒ насколько легендарной, должно быть, была война богов ‒ но любые книги, которые могли бы подробно описывать эти события, невозможно найти благодаря королевской семье.

Глубоким баритоном Вон произносит:

— Несмотря на попытки Короны стереть информацию о Старых Богах, некоторые книги всё еще существуют ‒ если знать, где искать. Битвы длились много лет, и было много жертв. В конце концов, всё стало настолько плохо, что Царство Живых было практически уничтожено. Но вопреки тому, что ты знаешь, Бог Смерти не проиграл войну. На самом деле, он был в нескольких секундах от победы, но он нашел то, чего никогда не планировал найти, и отозвал свои армии. Позже было заключено соглашение. Две враждующие стороны будут связаны друг с другом через брак ‒ брак между Королем Старых Богов и Принцессой Новых Богов. Но брак так и не состоялся, потому что Принцесса Новых Богов, Богиня Жизни, умерла.

У меня отвисает челюсть.

— Я понятия не имела, что Богиня Света ‒ невеста Бога Смерти.

Вот это поворот.

Богиня Света известна как чистая и справедливая богиня, защитница жизни. Связь с Богом Смерти, определенно стала бы темным пятном на ее безупречном, святом образе. Эта мысль кажется мне удивительно приятной. И немного сбивающей с толку, ведь нас учили, что Богиня Света была замужем за Лордом Света, и их брак был священным… вечным. Но чем больше я об этом думаю, тем понятнее становится. Боги и богини бессмертны, поэтому для них было не так уж и необычно менять супругов на протяжении веков. Если союз с врагом принесет мир, то я могу понять, почему она согласилась на это.

Поворачиваюсь к Вону.

— Новая Вера изображает ее смерть как мученическую ‒ будто ее смерть была необходима для продолжения существования Царства Живых. Но есть одна вещь, которую я никогда не понимала в ее смерти ‒ мне казалось, что божественные существа бессмертны, так как же она могла умереть?

Вон ерзает, и слишком маленькое для него кресло жалобно скрипит в ответ.

— Это ложь ‒ ее смерть не была необходимой. И да, они бессмертны, но у каждого бога и богини есть своя особенная слабость. Для Принцессы Новых Богов, женщины, которую вы называете Богиня Света, это корни дерева, усыпанные белыми листьями. Корни разветвляются на длинные лозы, покрытые шипами. В них ее слабость, — он делает паузу. — Именно из этих корней Бог Смерти создал Терновый Венец.

Поджимаю губы, задумавшись на мгновение.

— В книгах о Новых Богах этого нет. Они романтизировали ее смерть, описывая ее так, будто она мирно скончалась в объятиях дерева. Дерева, которое, как говорят, никогда не теряет свои листья ‒ даже зимой.

— Еще одна ложь. Ее смерть была какой угодно, но только не мирной.

Многое из этого для меня открытие. Интересно, сколько информации, написанной в одобренных Короной книгах ложь, или, скорее, сколько правды упущено.

— Ты веришь, что они существуют? И Старые Боги, и Новые Боги? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает он без тени сомнения.

— Ты не похож на верующего человека, — возражаю я.

— Наоборот, милая, — усмехается он. — Я очень набожный человек.

Фыркаю. Перевожу разговор от богов к его сестре ‒ довольно бесцеремонно.

— Твоя сестра… шрамы на спине. Откуда они?

Меня не волнует, что я сую нос не в свое дело. Любопытство берет верх.

— Это не моя история, — говорит Вон, доказывая, что у него с сестрой больше общего, чем просто внешность. Так же, как она не раскрыла, с чем Вон просил ее помочь, он не стал говорить о причине ее шрамов.

Облизываю губы, сомневаясь, как задать следующий вопрос.

— Она сказала что-то о том, что ты высосешь мою душу.

Он начинает смеяться, звук получился гортанным, мужским.

Прищуриваюсь.

— Тебе это кажется забавным?

— Да, — отвечает он, и на его пухлых губах появляется улыбка.

Мне безумно хочется стереть ее с его лица.

— Еще она сказала, что я одна из твоих любовниц. Это тоже кажется тебе забавным?

— Я не завожу любовниц, — твердо заявляет он.

Молча обдумываю его слова. Не уверена, верю ему или нет.

— Почему она так сильно тебя ненавидит?

— У нее есть на это несколько причин, но в основном из-за нашего брата.

— Не знала, что у тебя есть брат. Где он сейчас?

Вон удерживает мой взгляд.

— Он с мертвыми, в Царстве Духов.

Мое сердце замирает. Не могу представить, каково это ‒ пережить такую потерю. Калеба забрали, и я чуть с ума не сошла. Поддавшись инстинкту, я подхожу к нему и присаживаюсь между его ног, положив руки ему на колени.

— Мне так жаль.

Он наклоняется вперед, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, голос звучит мягче обычного.

— Тебе не нужно сожалеть.

— И всё же я здесь, — отвечаю я, поднимая на него взгляд из-под ресниц.

— И всё же ты здесь, — повторяет он, откидываясь на кресле, его большой и указательный пальцы перекатывают между собой воздух.

Ониксовые глаза пристально, целенаправленно изучают меня. Я поняла, что Вон откинулся назад не для того, чтобы отстранится ‒ нет, он сделал это для того, чтобы охватить меня взглядом целиком, словно я картина, а он пытается определить на какую стену меня повесить. Когда он размыкает губы и проводит по ним языком, я осознаю, что в этом есть и сексуальный подтекст, словно он решает, что хочет со мной сделать.

У меня появляется ощущение, что я не буду висеть на стене, а скорее лежать лицом вниз, сжимая простыни кулаками.

Он снова наклоняется вперед, его губы касаются моего уха.

— Хочешь, покажу, как я могу поклоняться?