Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н.

Он смотрел, как она медленно жуёт, как пальцы едва заметно дрожат от усталости, в которой она не призналась вслух. Затем её взгляд поднялся, теперь более мягкий. Задумчивый.

— Мидас… — начала она нерешительно, — как думаешь, они всегда будут выглядеть так? Как я? — он с любопытством склонил голову. — У них твои глаза, — пробормотала она, — но иногда я думаю… у них вырастут крылья? Рога? Хвосты? Они смогут менять облик?

Мидас снова посмотрел на мальчиков.

— Я не знаю, — осторожно сказал он. — Но я представлял это.

— Представлял? — её бровь мягко приподнялась.

Его золотые глаза мерцали, как угли.

— Летать с ними, — сказал он. — Слышать их рёв. Учить их путям неба. Учить их огню. Охоте. Быть драконами.

В его тоне было что-то тоскливое, глубоко нывшее в груди. Элоуэн отставила миску, теперь наполовину недоеденную, и протянула руку, чтобы коснуться его ладони. Её пальцы переплелись с его — грубая ладонь с мягкой кожей.

— А если нет? — спросила она, всматриваясь в его лицо. — Если они будут людьми, как я?

— Они мои. Я люблю их такими, какие они есть.

Мальчики зашевелились во сне, один зевнул так широко, что Мидас тихо рассмеялся себе под нос. Он протянул руку, чтобы надёжнее укрыть их мехом, стараясь не разбудить.

Элоуэн прислонилась к его плечу, напряжение покидало её тело сантиметр за сантиметром.

И на миг не осталось ни боли, ни страха, ни страданий. Только человеческая девушка, дракон и две жизни, которые они создали вместе, глубоко в сердце горы.

ГЛАВА 33

Сначала Элоуэн думала, что ей всё кажется.

То, как их одежда становилась теснее, как их прежде нетвёрдо державшиеся головы теперь держались ровно с пугающей силой. Но когда она положила мальчиков рядом друг с другом на мягкий, выстланный шкурами пол пещеры, её брови нахмурились. Их конечности вытянулись. Крошечные животики округлились. Они родились едва ли полную луну назад… и всё же выглядели скорее как человеческие малыши, чем как новорождённые.

Она провела пальцем вдоль руки одного из них, затем взглянула на Мидаса, который стоял неподалёку с куском мяса на одном плече. Его глаза тут же метнулись к ней, а потом к мальчикам. Его шаги замедлились.

— Они выросли, — пробормотала она, и это было не совсем вопросом.

Мидас подошёл ближе, отложив мясо в сторону. Он опустился на одно колено рядом с ней и изучил их сыновей прищуренным взглядом. Долгое мгновение он ничего не говорил, лишь смотрел на них с напряжённым вниманием. Затем выдохнул мягкий поток тёплого воздуха.

— Да.

Элоуэн резко посмотрела на него.

— Ты не волнуешься?

Медленная улыбка изогнула его лицо, острозубая и сияющая гордостью.

— Дракон, — сказал он. Он протянул руку и осторожно коснулся ноги одного из мальчиков, восхищаясь уверенным пинком, который получил в ответ. — Хорошее семя. Хорошие кости. Сильные.

— Ты думаешь, это… хорошо? — Элоуэн моргнула, поражённая

Мидас тихо, но решительно утвердительно хмыкнул.

— Это значит… — сказал он, осторожно постукивая когтистым кончиком пальца по виску, пытаясь найти слова. — Раньше полетят. Сильнее укусят. Горячее огонь, — он повернулся к ней, глаза ярко светились гордостью. — Они мои.

Элоуэн не знала, смеяться ей или плакать. Мысль о её сыновьях, парящих в небесах — летающих, ради всего святого, — всё ещё была почти слишком огромной, чтобы осознать, когда её утроба ещё не привыкла к пустоте.

— Но они ещё даже не ползают, — прошептала она.

— Скоро побегут. Потом я поведу их в небо, — сказал Мидас.

Последнее слово он произнёс с таким благоговением, что у девушки перехватило дыхание. Она снова посмотрела на мальчиков, на их острые золотые глаза, медленно моргающие, на слабые вспышки мерцания под кожей. Это ей тоже не показалось. В правильном свете оно было там — рассыпанные участки чего-то похожего на чешую под их мягкой младенческой плотью.

Теперь Мидас сидел рядом, внимательно наблюдая за ней.

— Ты боишься этого? — спросил он мягче.

Она помедлила.

— Не знаю, — призналась она. — Я просто… не ожидала, что они будут расти так быстро. А если это значит, что они будут взрослеть быстрее людей? Быстрее, чем моё сердце сможет принять?

Мидас нахмурился, осмысливая её слова. Затем, не говоря ни слова, он протянул руку и обхватил её затылок большой тёплой ладонью, мягко притягивая, пока её висок не лёг ему на грудь. Его сердце билось медленно и громоподобно под её щекой.

— Драконы живут долго. Не бойся времени.

Элоуэн медленно кивнула, обвивая одной рукой его бок, пока закрывала глаза. Мальчики зашевелились во сне, и Мидас надёжнее укрыл их обоих мехом.

В ту ночь, как раз когда Мидас и Элоуэн погрузились в глубокий сон, их разбудили пронзительные, болезненные крики мальчиков.

И крики не прекращались.

Не на рассвете, когда первый свет коснулся входа в пещеру. Не в сумерках, когда огонь догорал, а Мидас плотно обвивал крыльями семейное гнездо. Даже не в самые глубокие ночные часы, когда снаружи ветер выл сквозь гору.

Аурик плакал, пока голос не сорвался. Кален метался и пинался, рыдая так, будто что-то внутри него пыталось прорваться наружу когтями. Их маленькие тела сворачивались и дёргались в спазмах, которые нельзя было объяснить ни жаром, ни ранением.

Мидас расхаживал в своём истинном облике. Бесконечно. Его когти оставляли длинные борозды в камне. Крылья дрожали от истощения. Его глаза, прежде гордые и золотые, потускнели, став испуганными и пустыми. Он был существом, созданным обращать города в пепел, и ничего не мог сделать, чтобы остановить крики своих сыновей.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Элоуэн голосом, охрипшим от бессонницы. — Они не берут грудь, Мидас. Что с ними не так?

Она стояла на коленях в гнезде, прижимая по ребёнку к каждому плечу, её платье затвердело от засохшей крови там, где у них шла кровь из носа. Оба мальчика были мокрыми от пота и слёз, и ни один не отзывался ни на успокаивающие слова, ни на травяную мазь. Они царапали собственную кожу, головы, спины, будто что-то внутри причиняло им боль.

Не в силах сменить облик, Мидас стоял у края гнезда, застывший от ярости, не на неё, никогда не на неё, а на свою беспомощность. Свою бесполезность. Он пережил войну, голод, предательство. Но ничто ещё не ломало его так, как это.

— Они не больны, — пробормотал Мидас себе в ритме своего языка. — Не… не такие.

Элоуэн тихо плакала, почти в отчаянии.

— Почему это не прекращается?

Он не ответил. Потому что глубоко внутри боялся, что знает правду. Он знал, что этот час придёт. Молился, чтобы он пришёл. Но не так. Не с ужасом, кровью и агонией.

Прошло три ночи, прежде чем всё обрело смысл.

Элоуэн провалилась в короткий, беспокойный сон, одной рукой защитно обнимая крошечное тело Аурика. Мидас сидел рядом с ней в драконьем облике, крылья опускались над ними, как укрывающий полог, глаза не моргали.

Новый запах ударил ему в нос. Кровь. Свежая. Резкая. Он поднялся, паника сжала грудь. В пещеру кто-то проник? Чужак?

Но запах был здесь. Под его крылом. От них.

Он низко наклонился. Тихий всхлип сорвался с губ Калена, а потом, словно прорвало плотину, за ним последовал крик.

Элоуэн резко проснулась, прижимая к себе обоих мальчиков. И там, размазанная по их постели из мягких мехов и тканого полотна, была кровь. Она пропитала спины мальчиков и собралась под ними.

Но ни один больше не плакал. Они моргали, глядя на неё, их маленькие лица были ошеломлёнными, но спокойными, словно агония наконец прошла и прилив облегчения успокоил их. Она посмотрела вниз, и у неё перехватило дыхание.