Зелья и предубеждения (ЛП) - Харлоу Ти

— Да. Терпеть не могу холод, — отозвалась я. — Так что камин пришелся очень кстати.

Я обернулась. Дрейвен вошел в комнату в мягких коричневых брюках и простой льняной рубашке, ворот которой был расстегнут, обнажая часть груди, поросшей густым темным волосом. Я поднялась, и его взгляд тут же скользнул по моим ногам.

Ведьмины сиськи. Я совсем забыла, во что одета. Единственное, что нашлось у экономки — старая безразмерная туника, едва доходившая мне до колен. Дрейвен шумно сглотнул, и мои щеки вспыхнули.

— Это все, что нашлось, — пояснила я.

— Да, — его взгляд потемнел. — Разумеется.

Я опустилась обратно на диван, и Дрейвен сел рядом. Наклонившись к столику, он взял чашку, поднял чайник и налил в нее оранжевый настой. Пар тонкими струйками заструился между нами.

— Спасибо, что спас меня, — сказала я, когда он откинулся на спинку. — Если бы не ты, я бы до сих пор торчала в той жиже.

Он не смотрел на меня, не отрывая глаз от огня.

— Не за что, — он отхлебнул чаю. — Где ты научилась так бить? — уголок его губ едва заметно дрогнул.

Я закатила глаза:

— У меня три сестры.

Он вскинул бровь:

— И ты регулярно их лупишь?

— Не их, — его взгляд стал сочувствующим, и я фыркнула. — Всякого, кто посмеет их обидеть.

— Эту историю я бы послушал, — заметил он. — И время у нас есть, — он указал на окно: за стеклом царила чернота, ливень и не думал утихать.

Я развернулась к нему, поджав одну ногу под себя.

— Все из-за одного типа, который преследовал Огги.

— Одну из твоих младших сестер? — уточнил Дрейвен.

Я кивнула.

— Огги кокетлива и импульсивна. У нее талант притягивать неприятности. Мы тогда стояли лагерем неподалеку от деревни Санхейвен, торговали зельями, и вдруг я поняла, что Огги нет уже несколько часов. Днем я видела ее в деревне — она заигрывала с каким-то парнем, и я велела ей вернуться к ужину.

Я до сих пор помнила панику, охватившую меня, когда она не пришла вовремя.

Дрейвен слушал, не сводя с меня своего пристального, напряженного взгляда.

— Я сразу бросилась в деревню, обыскала все кругом и вдруг услышала крик.

Дрейвен напрягся.

— Тот самый парень зажал ее в переулке. Наобещал ей с три короба: мол, у него связи, он сделает ее знаменитой, если она пойдет с ним в постоялый двор, где он остановился.

— Знаменитой? — переспросил Дрейвен.

Я отмахнулась:

— Мечта Огги. Она хочет быть кем угодно: бардом, оперной певицей, актрисой, писательницей — не важно. Ей просто нужно внимание, и она тянется к любому, кто готов его дать, — я покачала головой. — Она не всегда делает мудрый выбор. Но когда они подошли к постоялому двору, она, видимо, струсила или почуяла неладное. В общем, она бросилась бежать. Парню это не понравилось, и он погнался за ней.

Кулаки Дрейвена непроизвольно сжались.

— Увидев, как он загоняет мою сестру в угол, я даже не раздумывала. Просто подошла и со всей силы заехала ему в челюсть. Мама еще в детстве учила нас самообороне.

Дрейвен выглядел впечатленным — кажется, с ним такое случалось нечасто.

— А теперь главный вопрос, — я подалась вперед. — Как ты научился такой магии?

Дрейвен откашлялся:

— Я с ней родился. Я ничего для этого не делал. Просто моя магия так работает.

— Но почему тогда трактир? — спросила я. — Зачем продавать эль, обладая такой невероятной силой?

Он вздохнул, осушил чашку и поставил ее на стол.

— Я не всегда там работал. Мы с Джорджи переехали сюда год назад.

Я недоуменно покачала головой:

— Но у тебя есть это поместье…

— Где Джорджи жила с родителями. Они построили этот дом, когда ей было пять. Я тогда уже съехал и учился в Институте. Они хотели для Джорджи стабильности — не того, как рос я, вечно кочуя с ними с места на место. Поэтому они вернулись сюда, в родные края, где когда-то встретились. Отстроили поместье и растили здесь Джорджи, пока не умерли.

Сердце болезненно сжалось.

— Мне очень жаль.

— Я ее опекун и решил, что лучше всего ей будет здесь. Но боюсь, этот дом пробуждает слишком много тяжелых воспоминаний.

Я допила чай и поставила чашку на стол.

— Вот почему ты живешь в квартире над трактиром.

Он кивнул:

— Я купил заведение, когда мы приехали, и занялся делами, чтобы дать Джорджи ту самую стабильность, о которой мечтали родители.

Внезапно я почувствовала, что понимаю его гораздо лучше. Возможно, он и был грубоватым и резким, но на его плечах лежал огромный груз ответственности.

— Иногда я сомневаюсь, не совершил ли ошибку. У Джорджи была возможность остаться с бабушкой, но я решил, что со мной ей будет лучше, — он покачал головой. — Но я не могу найти с ней общий язык. — Он повернулся ко мне всем телом, подавшись вперед. — Я видел тебя с сестрами. Между вами глубокая связь. Ты знаешь каждую из них, знаешь их слабости и сильные стороны. У меня с Джорджи такой близости нет, — он вздохнул. — Я тебе завидую.

У меня отвисла челюсть.

— Завидуешь мне? Но ты же меня ненавидишь.

Его взгляд метнулся к моему лицу, глаза вспыхнули.

— Я тебя не ненавижу, — он посмотрел на мои обнаженные ноги, которые теперь почти касались его колен. — Я восхищаюсь тобой. Ты храбрая, — прошептал он. — И защищаешь сестер любой ценой.

Я никогда не считала себя храброй. Просто делала то, что должно. Было приятно, что кто-то это заметил и оценил. Увидел меня настоящую.

Я наклонилась к нему:

— Раз ты владеешь такой мощной магией, почему не используешь ее в поместье? Повсюду слуги… Ты мог бы просто заколдовать все предметы, чтобы они работали сами, а не платить людям.

Он покачал головой:

— Этим людям нужна работа. Мои родители… они всегда настаивали на найме персонала. То, что мы сильнее и имеем доступ к могущественным заклинаниям, не значит, что мы обязаны их использовать. Многие из этих людей работают здесь больше десяти лет.

Я так во многом ошибалась. Я считала его заносчивым и несносным, но у него было сердце. Большое сердце, и лед в моем собственном начал таять.

Я положила руку ему на бедро.

— Это невероятно благородно.

Его взгляд переместился на мои губы и замер. Мир сузился до него, меня и этого дивана. Внизу живота сладко потянуло, и я поймала себя на мысли: каково это, если бы его пальцы оказались там, медленно поглаживая…

— Можно мне тебя поцеловать? — спросил он тихим, низким голосом.

Я сглотнула, вспоминая наш прошлый поцелуй и то, как жалела о его окончании.

— Это всего лишь поцелуй, — я подалась навстречу, наши губы почти соприкоснулись. — Вреда не будет, — прошептала я, сама не своя. Я знала лишь одно: сейчас он мне необходим, иначе я просто взорвусь.

Он преодолел оставшееся расстояние. Его губы едва коснулись моих — поцелуй был легким, как перышко, но обжигающим. Он провел губами по моей челюсти, вдыхая мой запах, и я запрокинула голову.

— Ты пахнешь свежим дождем, — пробормотал он. — Мхом, землей. Это дурманит, — он прижался губами к моей челюсти. — Ты дурманишь меня.

Я ахнула, когда его ладони легли мне на бедра.

Все в этом мужчине было неистовым. Раньше это меня отталкивало, но теперь я начала это ценить. Он сжал мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, и снова накрыл мои губы своими.

Это был глубокий поцелуй: он заставил меня приоткрыть рот, и его язык скользнул внутрь. Я перебралась к нему на колени, обхватив ногами его талию. Его член затвердел, и я прижалась к этой твердости.

Дрейвен застонал мне в губы, сжимая в кулаках мою тунику — так же, как до этого сжимал платье.

— Позволь мне коснуться тебя, — выдохнул он, и голос его сорвался на рычание.

— Да, — выдохнула я, задыхаясь.

Его рука скользнула вниз, между моих ног, забираясь под трусики.

— Ты такая мокрая, Элспет. Это для меня?

— Да, — повторила я, не в силах вымолвить ничего другого, желание выжигало меня изнутри.

Его ладонь замерла над самым средоточием, там, где я больше всего жаждала его прикосновения.