Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Ты очень привлекательный, — воркую я, глядя на него, не заботясь о том, что проболтаю еще один секрет.

Он бьет рукой о воду, и мы оба смеемся, как будто это самое смешное, что мы когда-либо видели. Он делает это снова, и мы снова смеемся.

— Ты так на нее похожа, но что-то не так, — бормочет он. — Как будто тебя окутывает вуаль. Твои черты искажены, я не вижу тебя настоящую.

— Что? — я икаю. В его словах столько же смысла, сколько в моих беспорядочных мыслях.

В комнату врываются громкие шаги. Мне становится больно ‒ слишком громко.

Руки хватают меня за плечи, и голос ‒ голос Харпер ‒ заполняет мое сознание.

— Ты в порядке? Я везде тебя искала.

— В порядке, — пытаюсь дотронуться ее носа, но промахиваюсь, и моя рука плюхается обратно в воду.

Поворачиваю голову в сторону Аркина, наши взгляды встречаются, и мы оба начинаем смеяться.

— Нужно вытащить тебя отсюда, — говорит Харпер, обхватывая меня за талию и пытаясь поднять. Мои ноги похожи на две вялые макаронины ‒ невероятно мягкие, размокшие, переваренные, тонкие и длинные макаронины.

Одна пожилая пара продавала их на рынке ‒ как же они назывались? Усиленно пытаюсь вспомнить, напрягая мозг до предела. Я улыбаюсь. Ах да, точно!

— Спагетти! — торжественно вскликиваю я, удовлетворенно кивая.

— Давай, Сейдж, помоги мне, — говорит Харпер, продолжая меня поднимать.

— Эй, шатенка. Скажи мне, ты видишь на ней вуаль? — спрашивает Аркин, труся головой, словно у него двоится в глазах.

Не могу расслышать ответ Харпер, потому что мое тело стало таким тяжелым, а голова… о, мои бедные макаронистые ноги. Я резко поднимаю голову, мне в голову пришла важная мысль.

— Подождите. Кто-нибудь принес соус? Кажется, их лучше подавать с соусом.

— Ну-у-у ладно, — говорит Харпер, вытаскивая меня из ванны.

— А как же Арки-бой? — протестую я.

— Я в порядке. Ты можешь преследовать меня завтра, но только если снимешь вуаль, — невнятно бормочет он, и позади меня раздается всплеск воды.

— Я с ним разберусь, — говорит Харпер, волоча меня к кровати.

Падаю в облако теплых, пушистых простыней, таких мягких, что кажутся райскими, хоть и прилипают к моей мокрой коже. Тело дрожит, но мне не холодно — или, по крайней мере, так кажется. Как спагетти могут быть холодными?

Смутно слышу голоса Харпер и Аркина, но они не более чем гул в моем жужжащем разуме. Закрываю глаза, чтобы не видеть кружащийся потолок. Хочется спать, беззаботно парить в стране снов, подальше от моих кошмаров, невесомая и свободная.

Как перышко, летящее в дыхании ветра. Выше, выше и выше.

Сильный, устойчивый порыв ветра поднимает меня всё выше.

Я знаю, что это он.

Мой ураган, уносящий меня прочь.

Глава 22

Красно-черные блики пляшут перед глазами еще до того, как я успеваю их открыть. Устраиваюсь поудобней, мое тело словно налилось свинцом от слишком долго сна. Хочется остаться здесь, застряв между сном и явью, на всю оставшуюся жизнь. Но меня начинает терзать совесть ‒ накатывая волной ответственности. Она разбивает мой покой и вырывает из сна.

Сглатываю, но в горло словно засыпали мешок гвоздей. И не один.

В моей комнате темно, но я не одна. Сорен спит в кресле рядом, его рот слегка приоткрыт, а по подбородку стекает тоненькая струйка слюны.

Почему Сорен спит в кресле рядом с моей кроватью?

А главное ‒ почему я в постели?

Тянусь к своим воспоминаниям, словно к закрытому сундуку, с которого нужно смахнуть пыль.

Последнее, что я помню…

Мои губы переплетаются с губами советника короля.

Кончиками пальцев касаюсь своих губ. Я думала о Воне, представляла, что это он… хотела, чтобы это был он.

Мы с Воном были далеки от того, чтобы называться парой, далеки от любых ярлыков, но я всё равно чувствую, как предательство впивается когтями в мое сердце, его хватка странная и сбивает с толку. Я не просто поцеловала советника короля… Я растворилась в поцелуе с ним.

Но потом? События ускользают от меня.

— Ты проснулась! — восклицает Сорен, морщит нос и зевает как лев.

— Похоже на то, — мой голос такой же невнятный, как и мои мысли. Качаю головой, всё еще пытаясь пробраться к воспоминаниям. — Что случилось?

— Ты спала последние сорок восемь часов, — говорит Сорен, снова зевая.

Его лицо выглядит бледным, мешки под глазами делают его немного старше ‒ прямо как у Эзры, когда она возвращалась после недельного отсутствия. Они оба обладают Проклятием Разума, возможно, это как-то связано.

— Два дня? — бормочу я. Что, во имя Богини Света, Эзра добавила в этот эликсир, что он вырубил меня на два дня?

— Эмм, Сейдж, мне нужно тебе кое-что сказать. Я вроде как… Мне пришлось… — Сорен замирает в нерешительности.

— Пришлось что? — спрашиваю я.

— Ты кричала без остановки. Мы не могли тебя разбудить. Я просто хотел помочь, и…

— И? — качаю головой, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Я проник в твое подсознание и заглушил твой разум, чтобы ты могла поспать. Спокойно, — говорит он, крепко сжав руки и опустив плечи.

Тяжелый груз, словно свинцовый валун, опускается в моем желудке.

Внезапно я почувствовала его присутствие, на самом краю сознания, застывшего в глубине ‒ тень, которая никогда не исчезнет. Мои личные, сокровенные мысли больше не принадлежат мне. Вторжение в личное пространство, потеря права распоряжаться собой ‒ всё это накатывает на меня, как приливная волна.

— Убирайся, — кричу я, глядя на его силуэт.

— Я не могу. Мне очень жаль. Ты кричала. И плакала, — версия Сорена в моем сознании поворачивается ко мне.

— Верни всё обратно.

Его тень двигается медленно, осторожно.

— Я не могу. Но могу спрятаться. И больше не появляться.

Он сделал, как сказал, его призрак превратился в мышь и забился в нору ‒ с глаз долой, но не из сердца вон. Теперь он всегда будет там… пока кто-то из нас не умрет. Если только не найдется способ всё исправить.

— Мне жаль, — он смотрит на меня умоляющими глазами, полными страдания.

— Мне просто нужно время, чтобы это переварить, — запинаюсь, пытаясь справиться с потрясением.

— Понимаю. Мне было ужасно от того, что я делаю это, — говорит он, и в его глазах блестят слезы. — Твои крики… твои ночные кошмары ‒ казалось, будто за тобой гнались гончие из Царства Духов.

— Я борюсь с этими кошмарами с самого детства. Они ‒ часть моего Проклятия Сновидений. Тебе правда не нужно было… — снова вздыхаю. То, что сделано, уже не изменить. — Ладно. Возможно, Эзра знает, что можно с этим сделать. А пока, видимо, ты просто будешь знать все мои мысли.

От того, что я произнесла это вслух легче не стало.

— Где все? — спрашиваю, сжимая в кулаках сиреневые простыни.

— Готовятся к отъезду, — отвечает он.

Отъезду?

Как мы можем уехать? Я провалила задание с советником короля. Но буду пытаться снова и снова, пока не получим информацию, за которой пришли. Мы не можем уехать сейчас ‒ только не в тот момент, когда мы понятия не имеем, где находится Калеб.

Подол моей хлопковой ночной рубашки касается края деревянных ступеней, пока я спускаюсь на первый этаж. Сорен следует за мной, протестуя против моей активности и настаивая, что мне нужно оставаться в постели и отдыхать.

Бросаю на него свирепый взгляд, и он тут же захлопывает рот.

Входная дверь раскачивается взад-вперед под порывами ветра, а большой мешок, лежавший перед ней, не дает ей закрыться.

Снаружи Райкер ловко застегивает сумку, перекинутую через спину его лошади. Харпер проверяет копыта своей кобылы, ее сумки всё еще лежат на земле.

— Мы не можем уехать, — заявляю я властным тоном.

Райкер качает головой, нежно поглаживая своего мерина.

— Извини, дорогая, но та ночь была провальной. Нам нужно вернуться домой, перегруппироваться и придумать другой план.