Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Должен быть какой-то другой способ.

Отказываюсь признавать поражение.

— Какой? Мы упустили единственный шанс, — говорит Харпер, отпуская ногу лошади. Она резко выпрямляется, прохладный осенний ветерок треплет кончик ее хвоста. Улавливаю нотки надменности в ее голосе ‒ упрека.

— Хочешь сказать, это моя вина, что мы не получили информацию?

Она многозначительно смотрит на меня.

— Ты серьезно? — закипаю я от гнева.

— Ты должна была прийти ко мне. Если бы ты сообщила, что тебя выбрали вместо того, чтобы просто уйти, не сказав ни слова, я бы успела вовремя допросить его. Но вместо этого ты решила работать в одиночку, — Харпер скрещивает руки на груди. О, да она в ярости.

Прекрасно. Я как раз не против подраться.

— И когда, по-твоему, у меня было время прийти к тебе? Когда мадам раздевала меня догола или когда меня запихнули в комнату к нему? — парирую я, и моя ярость ничуть не уступает темпераменту огненного близнеца.

Ее яростное выражение лица ‒ гнев, огонь ‒ внезапно гаснет.

Она подходит ко мне и обнимает, крепко сжимая. Ее голос смягчается.

— Прости. Мне жаль, что мы не получили информацию, необходимую для поиска Калеба.

Меня словно ударили мешком с кирпичами. Потеря, которую я ощутила. Неудача. Всё это напрасно. Мне хочется рыдать, но я сдерживаю слезы. Эти чувства постепенно уступают место чему-то другому ‒ в моем сознании начинает формироваться новый план.

— Я хочу вернуться, — говорю я, стискивая зубы от решимости.

Харпер отстраняется от меня, обмениваясь растерянным взглядом со своим близнецом.

— Вернуться?

Киваю

— В купальню.

Железная хватка сковывает мое запястье, разворачивая меня к нему. Даже тени, которые часто цеплялись за его бока, казалось, съежились от страха.

— Это… — рычит Вон, приблизив свое лицо к моему, — …последнее место, куда ты пойдешь.

Но в отличие от теней, я не собираюсь прятаться от него. Смотрю на него в ответ, сосредоточиваясь на этих необузданных, разъяренных глазах, темных, как беззвездная ночь, и показываю ему надвигающуюся бурю в своих.

— Может, нам стоит ее выслушать? — голос Сорена заставляет Вона оторвать свой взгляд от моего.

Мы оба поворачиваем головы к нему, наши тела по-прежнему находятся в опасной близости друг к другу.

— Вот тебе точно, не стоит вмешиваться, — голос Вона опускается до угрожающе низкого тона. Это предупреждение.

— Что происходит? — вмешивается Райкер, требуя объяснений.

— Расскажи им, — требует Вон, его интонация решительная, наполненная непоколебимой силой бога, чей приговор неизбежен.

— Я… — Сорен давится словами. — Ей было так больно. Поэтому я… Я проник.

— Куда ты проник? — спрашивает Харпер, делая шаг вперед.

Сорен отступает назад.

— В ее подсознание.

Райкер сжимает кулаки, выражение лица убийственное. Сквозь стиснутые зубы он произносит:

— Ты что сделал? — словно ему нужно еще раз это услышать, прежде чем избить его.

Харпер повторяет действия своего брата.

— Ты же это не серьезно.

Лира входит в дверь, пытаясь справиться с мешком, почти такого же размера, как и она сама. Сбитая с толку, она смотрит на нас, в поисках ответов на наших лицах.

— Я думал, что помогаю, — пищит Сорен, и краска сходит от лица, делая его мертвецки-бледным.

— Помогаешь? Пошел ты на хуй, Сорен! — Райкер сжимает челюсти, его широкие плечи приподнимаются на вдохе, а на его лице написано отвращение.

Когда он бросается на Сорена, к моему удивлению, именно Вон удерживает его. Прежде чем Харпер успевает сделать то же самое, Лира оказывается рядом, обхватывая своими тонкими руками талию Харпер.

— Это… не поможет, — говорит Вон Райкеру, и два гиганта сталкиваются лбами, представляя собой устрашающий дуэт.

Чувствую себя загипнотизированной, застрявшей в клетке белого шума, наблюдающей за разворачивающейся сценой. Не в силах что-либо сделать или сказать. Я понимаю ярость Райкера из-за того, что случилось с Фэллон. И могу понять, почему Харпер чувствует то же самое ‒ она чуть не потеряла брата из-за того, что произошло лишь от одного намерения прорваться в подсознание.

Но дело не в них.

Это между мной и Сореном. Это была ошибка, а я мастер ошибок, так что кто я такая, чтобы судить? К тому же, он уже искренне извинился. И я стараюсь принять это.

В основном потому, что на карту поставлены вещи поважней ‒ например, жизнь Калеба.

— Хватит! — кричу я, повелительный тон в голосе удивляет даже меня.

Все поворачиваются в мою сторону. Я качаю головой.

— Это всё неважно.

— Как ты можешь такое говорить? — одновременно шипят Райкер и Харпер.

— Потому что я здесь. Живая и здоровая. А Калеб где-то там.

Взмахиваю рукой в сторону, указывая на внешний мир. Мое сердце бешено колотится, накачивая мои вены опьяняющей смесью адреналина, страха и решимости.

Калеб где-то там.

Не хочу больше ничего слушать и тратить время впустую, поэтому поворачиваюсь и направляюсь к двери. Но прежде чем зайти, я даю обещание, чтобы они услышали, чтобы услышал весь мир.

— Я возвращаюсь в эту гребанную купальню.

Чувствую, как моя внутренняя воительница просыпается и потягивается.

И на этот раз я не подведу.

Глава 23

Открываю маленькую черную коробочку, и мои пальцы скользят по черному бриллиантовому браслету — тому самому, что подарил Вон. Он прекрасен. У меня никогда не было ничего столь изысканного, мне никогда не дарили ничего столь изысканного. После того, как я провалила нашу миссию в бане, Харпер забрала его, как и остальные наши вещи, и принесла всё обратно в особняк. Я очень благодарна ей за это — нам только не хватало, чтобы они обыскали наши шубы и нашли два стеклянных пузырька.

Закрыв крышку, ставлю коробочку обратно на туалетный столик и начинаю расчесывать волосы. Несмотря на двухдневный сон, всё не так уж и плохо. Смотрю на заваленную вещами поверхность столика, ни на чем конкретно не фокусируясь, пока расчесываюсь. Мысли плывут по течению, то наполняясь решимостью, то угасая от сомнений.

У меня нет другого выбора.

Я должна вернуться в купальню. Это единственная зацепка, которая у меня есть, и будь я проклята, если упущу ее. Но что мне делать, когда вернусь? Молить о прощении? Чей гнев будет сильнее ‒ мадам или советника короля? Но мне всё равно. Я столкнусь с ними обоими, если будет необходимо, чтобы вернуть Калеба.

Настойчивый, пульсирующий шепот вырывает меня из мыслей.

Я знаю, что это он.

Щетка стучит о деревянную поверхность, когда я кладу ее на дубовую столешницу.

Поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами в отражении зеркала. Божественная богиня, эти глаза…

Этим вечером я выбрала черный шелк, тот самый кусочек ткани, к которому меня тянуло в первую ночь, когда мы с Харпер работали в купальне. Теперь, когда я его надела, кажется, что он сшит специально для меня. Вырез соблазнительно глубоко опускается между моих грудей. Тонкие бретельки тянутся, словно руки, изящно обвивая шею. Ткань заканчивается на изгибе бедер, чуть опускаясь спереди, ровно настолько, чтобы прикрыть самое интимное и аппетитную попку сзади. Открытая спина, демонстрирует мои тонкие, женственные мышцы.

Черные ресницы Вона медленно опускаются, вызывая дрожь, пробирающуюся вдоль моего позвоночника. Я чувствую мягкое, интимное прикосновение его пальцев, скользящих по коже. Ощущение его прикосновения… оно пробуждает во мне что-то, голод, потребность, и я хочу большего.

Но когда поднимаю глаза, он всё еще стоит у двери.

Ненавижу то, насколько реальными кажутся эти ощущения ‒ я хочу, чтобы они были настоящими. Хочу чувствовать, как он касается меня.

Раньше бы я прикрылась, но сегодня позволю ему смотреть.

Сегодня я не стану от него убегать.

Собираю волосы и откидываю назад белоснежные пряди, рассыпающиеся по спине мягкими, чувственными волнами. Перебирая свою косметичку ‒ ту, что Харпер уговорила меня купить во время наших приключений в центре города ‒ приступаю к макияжу.