Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Рычу, теряя терпение от того, что он меня дразнит. Я хочу его. Целиком.

— Как бы восхитительна ты ни была, право злиться сейчас принадлежит только мне.

Кольца впиваются в мою шею, когда он проводит по ней рукой, надавливая ровно настолько, чтобы вызвать сладкую боль. Поднимаясь выше, он скользит рукой по моей челюсти, замирая у самых губ. Прижимает шершавую подушечку пальца к моей нижней губе, кружа по ней, а затем погружает кончик большого пальца внутрь, увлажняя его.

Его непреклонный, властный взгляд встречается с моим.

— В следующий раз, когда ты решишь поцеловать кого-то другого… — Вон наклоняется, приблизив свои губы к моим на расстояние вдоха, так близко, чтобы я могу ощутить вкус его слов. — Сначала приди ко мне. Чтобы я напомнил тебе, кому принадлежат эти губы.

Дышать становится трудно.

Встречаю его твердый взгляд, решаясь сделать еще один шаг вперед, мне нужно услышать, как он это произносит.

— Кому они принадлежат?

— Эти красивые, такие красивые губы… — он оттягивает мою нижнюю губу в сторону, грубо прижимаясь бедрами ко мне, дразня, заявляя свои права. — … мои.

Подтверждая свои слова, он накрывает мои губы поцелуем, таким греховным, что становится ясно — с этого момента я пропала навсегда.

Легкие горят, пока я отвечаю на поцелуй, наши тела двигаются в унисон. Его рука мягко лежит на моем горле, и, хотя он не сжимает его, кажется, что он контролирует каждый мой вдох. Каждый раз, когда губы размыкаются, я вдыхаю его кислород. Глубоко.

Он прикусывает мою нижнюю губу, зажав ее между зубами, прежде чем отпустить.

— Чьи они?

— Твои, — выдыхаю ему в губы.

— Хорошая девочка, — хрипло мурлычет он, от сочетания его похвалы и голоса я таю под ним, а мои кости превращаются в желе.

Он отстраняется, и тяжесть его веса мгновенно исчезает.

Резко открываю глаза.

Вон исчез. Буквально испарился.

Моргаю, сбитая с толку, ошеломленная. И, черт возьми, видимо уже совсем потеряла рассудок.

— Вон? — спрашиваю в пустоту.

Тишина.

Тру глаза, словно это может помочь. Не помогает.

Неужели я всё это выдумала?

Приподнимаюсь на локтях, слишком хорошо ощущая влажное тепло между ног, пропитавшее тонкую полоску ткани, которую можно назвать нижним бельем. Касаюсь губ. Они чувствительные и распухшие.

Нет, не выдумала.

Встаю с кровати, разглядывая хаос, уставившийся на меня из овального зеркала. Мой макияж испорчен, помада размазана, подводка растеклась. А волосы ‒ о боги… То, что когда-то было мягким шелком, теперь напоминает крысиное гнездо.

Я определенно это не выдумала.

Вздохнув, подхожу к туалетному столику. Беру кисть и начинаю заново наносить макияж, игнорируя женскую версию «синих яиц», бушующую сейчас в моих нижних регионах ‒ пульсируют сейчас не только мои губы.

Я рычу ‒ этот мужчина невыносим.

И всё же…

«Сначала приди ко мне. Чтобы я напомнил тебе, кому принадлежат эти губы.»

Его голос, похожий на бурбон, снова и снова звучат в моей голове.

Блядь. Я хочу его.

Закончив приводить себя в порядок, я оставляю призраков в своей комнате и направляюсь в покои Харпер и Лиры, предварительно постучав.

— Входи, — доносится приглушенный голос Харпер из-за двери.

В комнате лежит Харпер, растянувшись на кровати. Лира сидит напротив, скрестив ноги, с колодой карт в руках. Она машет мне и приветливо улыбается.

Я улыбаюсь в ответ.

— Привет, Лира.

Харпер вытаскивает карту из колоды, затем поворачивается и смотрит на меня.

— Я не думала, что ты действительно собираешься вернуться, — она указывает свободной рукой на мой наряд. — Но, похоже, ты возвращаешься.

— Он может прийти снова. Мне нужно попробовать еще раз, — сажусь на край кровати.

— Это глупо, Сейдж. А что, если он понял, что ты его опоила? Можешь себе представить, что сделает с тобой советник короля? Он бросит тебя в тюрьму и повесит еще до полудня! — кричит она, подбрасывая две карты. Игра, в которую они играют, мне незнакома.

— Я готова рискнуть, — говорю, наблюдая за тем, как Лира делает свой ход.

Харпер вздыхает, признавая поражение, и швыряет карты на кровать.

— Ладно, но одна ты не пойдешь. Дай мне пять минут, чтобы собраться.

— Ты не должна этого делать. Я всё это заварила.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Да, ты. Но это не значит, что я позволю разгребать тебе всё это в одиночку, — она вскакивает с кровати и направляется в ванную.

Помогаю Лире собрать карты, и вскоре Харпер выходит из ванной в коротеньком оранжевом платье, которое придает ее темной коже сияние. Волосы заплетены в высокую косу, она показывает мне большой палец вверх.

— Отлично, я готова.

Киваю, беру наши шубы, и мы втроем спускаемся вниз.

Райкер вздыхает при виде нас.

— И вы тоже.

Мы с Харпером обмениваемся озадаченными взглядами.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю его я.

— Вон только что направился в купальню, — он указывает на нас. — И судя по вашему официальному «мы собираемся в купальню» внешнему виду, вы двое тоже туда идете.

— Подожди, что? — выпаливаю я. — Зачем Вону идти туда?

— Он хочет попытаться выяснить, где советник короля, — говорит Райкер, потирая щетину на подбородке, его грубые подушечки пальцев шуршат по коротким волоскам.

Сильно сомневаюсь, что Вон собирается нарядиться в откровенный наряд и развлекать мужчин. А это означает, что он собирается использовать другую тактику.

И у меня предчувствие, что она будет связана с применением силы.

— Нам пора, — опускаю взгляд, протягивая руку к Харпер.

Вот тут я и замечаю ее ‒ татуировку. Изящная, колючая лоза обвивает мою руку от самого запястья и вокруг предплечья.

Что это такое во имя Царства Духов?

Глава 24

Заблудший ветерок треплет мои волосы, спутывая их, пока мы бежим по мокрым каменным улицам к купальне. Запах свежего дождя, прелых листьев и влажной земли окрашивают воздух густыми мазками кисти. Капли кружатся, мягко опускаясь вниз. И хотя дождь не хлещет, именно из-за этого постоянного, равномерного потока мы промокли и замерзли ‒ температура настолько низкая, что кажется, будто зима начинает пробуждаться.

Вбегаю внутрь, стряхивая капли воды, которые еще не успели впитаться в одежду. Зубы стучат от холода.

Накрашенные губы Харпер дрожат, макияж размазался, а волосы прилипли к голове. Думаю, что выгляжу не лучше. Из меня вырывается стон, от осознания, что мне придется делать прическу и макияж уже в третий раз за день.

— Где вас носило? — пронзительно кричит женский голос с настойчивостью стервятника.

Мадам выходит из темных глубин сурового коридора. Резким движением она поднимает бронзовый подсвечник, освещая глубокие морщины на лице, подчеркивающие ее возраст. Волосы, которые обычно аккуратно уложены на макушке, сегодня выглядят немного растрепанными, несколько прядей небрежно спадают на шею.

Позади нее стоят двое огромных мужчин ‒ это не предвещает ничего хорошего.

— Мы заболели, — лжет Харпер, растирая руки, чтобы прогнать пронизывающий холод.

— Должно быть, вы были смертельно больны. Я не получила известий ни от одной из вас. Знаете, что мне пришлось попросить некоторых девушек работать в две смены? Думаете, это справедливо? — она отчитывает нас так, словно только что застала по локоть в банке с печеньем. Как ни странно, это звучит почти… по-матерински.

— Нам действительно было плохо, — лепечу я. Убедительно ‒ нет.

Ее щеки, пылающие раздражением, такого же красного цвета, как и ее бархатное платье. Она поворачивается ко мне, глаза мечут молнии. Мне везет, что она не Проклята.

— А ты! Ты хоть представляешь, сколько проблем мне доставила?

Черт. Она знает. Мы с Харпер обмениваемся встревоженными взглядами, игнорируя внутренний голос, который вопит, что нам нужно бежать без оглядки.