Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Хорошо, — он указывает на плетеное кресло рядом со мной. — Прошу. Садись.

То, как он произносит, ясно дает понять, что это не просьба, поэтому я поворачиваюсь и сажусь в кресло, мои плечи касаются шершавого, потертого плетения. Он стоит молча, изучая меня ‒ мои волосы, мое лицо. Его взгляд становится пронзительным, и кажется, будто он заглядывает внутрь, проникает под кожу, сдирает слой за слоем, пытаясь увидеть, что скрывается под ними. Ненавижу это ощущение. Мне хочется отмахнуться от него, но я сдерживаюсь, пока он продолжает свой осмотр.

На мгновение на его лице мелькает любопытство. Выражение сменяется удовлетворением, словно он только что что-то обнаружил. Он нарушает молчание.

— Чем ты меня отравила?

Мои глаза сужаются. Черт.

Облизываю губы.

— Не понимаю, о чем Вы говорите.

— Ты действительно хочешь сегодня поиграть? — спрашивает он, склонив голову набок и скрестив руки на груди.

Не знаю, что сказать, поэтому молчу.

— Ладно. Если ты не говоришь, что использовала, тогда скажи, зачем, — его тон становится всё более раздраженным.

— Зачем что? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что он имеет в виду, но продолжаю изображать непонимание.

Он многозначительно смотрит на меня, выражение лица намекает, что я прекрасно знаю, что он имеет в виду. Тем не менее Аркин произносит это вслух.

— Зачем ты меня отравила.

— Почему Вы думаете, что Вас отравили? Вы много времени провели в бассейне и пили в тот вечер. Уверены, что не перебрали? — уклоняюсь я.

Он выглядит так, словно хочет рассмеяться.

— Жаль, что у такой красивой штучки змеиный язык, — он подходит ближе ко мне и опирается руками по обе стороны плетеного кресла. — Тебе известно, какое наказание полагается за попытку отравить советника короля? За то, что может быть расценено как покушение на мою жизнь?

Поджимаю губы.

— Не особо.

— Ты умная девушка, — его взгляд останавливается на моей шее. — Уверен, ты сможешь догадаться.

Я напрягаюсь, представляя как топор заносится, прежде чем обрушится на мою… неа. Мне не нравится эта мысль.

Его карие глаза смотрят в мои.

— Если ты будешь честно отвечать на мои вопросы, то гарантирую, что ты покинешь это место, не потеряв ни единого шелковистого белого волоска, — он подхватывает пальцами прядь волос, а затем отбрасывает ее в сторону. — А если продолжишь лгать, то я буду вынужден отвести тебя в замок, где воспользуюсь другими методами, чтобы развязать твой язык. Так что, как видишь, я дал тебе выбор. Что выберешь?

Какой уж тут выбор.

Как бы мне ни хотелось нанести давно назревавший визит королю, у меня мало времени, поэтому я отвечаю со вздохом.

— Ладно, хорошо. Я отравила Вас сывороткой правды. Но я не хотела причинить Вам вред. И не знала, какими будут побочные эффекты. Теперь знаю, потому что в процессе случайно отравила себя.

— Сывороткой правды? — повторяет он, обдумывая. Потом он… он усмехается.

Ну, я определенно не ожидала такой реакции.

— Это довольно иронично, — бормочет он себе под нос. Его взгляд снова перемещается на меня. — Ты дала мне сыворотку правды, а это подразумевает, что ты ищешь информацию… Что ты хочешь узнать?

— Мне нужно знать, куда отправляют призывников, — говорю я, надеясь, что он не станет допытываться дальше.

— Зачем? У тебя есть жених, которого призвали? — спрашивает он с любопытством.

Вопрос кажется неуместным, словно его больше всего на свете интересует статус моих отношений. Мне не нравится такое вторжение в личную жизнь так же, как не понравился прозрачный кусок ткани, который заставили надеть ранее. Я чувствую легкую благодарность к Вону и его подарку на прощание.

Качаю головой.

— Нет.

— Очередная ложь, — шипит он, словно я ошпарила его кипятком. Он убирает руки с кресла и направляется к двери. Мне известно, что ждет по ту сторону.

— Подождите. Я не лгу. Это мой брат, — быстро признаюсь я, пораженная тем, как быстро он распознает мою полуправду.

Он резко останавливается.

— Кровный брат?

Не понимаю, почему это вообще имеет значение, но всё равно отвечаю:

— Нет, но, тем не менее, брат.

— Что ты собираешься делать с информацией, если она у тебя появится?

— Я собираюсь его вытащить.

— И ты намерена сделать это самостоятельно? — спрашивает он, хотя кажется, что уже знает ответ.

— Да.

— Тц-тц, еще одна ложь, — отвечает почти игривым тоном. Наступает короткая пауза, прежде чем он смотрит на меня и говорит. — Я хочу заключить с тобой сделку.

— Сделку? — спрашиваю я. Это звучит ужасно знакомо.

Он кивает.

— Да, сделку. Ты называешь мне имя твоего брата, место, где его призвали, и я найду, где он размещен. Это может занять несколько дней, — он взмахивает рукой, словно отбрасывая эту деталь. — Формальности. Я найду информацию, которую ты ищешь.

Слышать и верить такая же большая разница, как день и ночь. Всё, что я делала с момента отъезда из Меристоуна, пусть не всегда по плану, вело именно к этому моменту. Он собирается найти Калеба, и, хотя я должна чувствовать радость, облегчение или что-то среднее, ничего подобного не испытываю. Потому что один вопрос омрачает мою победу ‒ почему советник короля решил помочь мне?

Сглатываю с трудом, игнорируя подступающую тошноту.

— Что Вы хотите взамен?

Он обнажает в улыбке свои идеально белые зубы.

— Я хотел бы ухаживать за тобой.

Глава 26

В особняке сегодня тихо. Сорен, Лира и Райкер отправились спать несколько часов назад, а Вона, как обычно, нигде не видно.

Мы с Харпер сидим за кухонным островом, погружая вилки в клубничный торт.

Вдыхаю запах сладкого сливочного масла, нежной ванили и легких ноток клубники. Лира приготовила его только сегодня утром, а он уже почти исчез. Осталось три четверти… до того, как мы с Харпер нашли его сегодня вечером, а значит, мы станем причиной его быстрого исчезновения из этого мира.

Несмотря на мой раздувшийся живот, я не жалею об этом.

— Вся эта история с ухаживаниями советника короля ‒ мне это не нравится, — говорит Харпер, отрезая кусок нежнейшего торта. Видимо, я не единственная, кто думает о завтрашнем дне.

Сглатываю, прежде чем ответить:

— Мне тоже.

Мы обмениваемся обеспокоенными взглядами и снова принимаемся за торт, словно в нем решение наших проблем.

— Кстати, — произносит Харпер с набитым ртом. Она указывает на мое предплечье зубцами своей вилки. — Всё хотела спросить, когда ты успела сделать татуировку?

Смотрю на татуировку на левой руке. Лоза и ее шипы выглядят изящными, но в то же время крепкими ‒ изысканные детали делают ее почти живой. Она начинается от запястья и вьется вверх, обвивая руку, ее тонкие, детализированные ветви всё больше разветвляются к концу. Татуировка прекрасна, даже чарующая, но всё же кажется, что чего-то ей не хватает. Чего именно, не знаю… Не знаю? Сама себе не верю ‒ о чем я думаю? Какая-то таинственная татуировка появляется на моей руке вскоре после того, как я целую Вона, и теперь я ею любуюсь? Нужно взять себя в руки и выяснить, откуда она взялась, и как от нее избавиться. И у меня такое чувство, что все необходимые ответы может дать мужчина, который только что противоественно тихо вошел.

Тыкаю вилкой в его сторону.

— Спроси у него.

Харпер поднимает бровь и смотрит на Вона, ожидая ответа.

Вон неторопливо, раздражающе медленно, берет большое красное яблоко из полной чаши фруктов. В его огромной руке яблоко кажется совсем маленьким. Мы ждем, пока он лениво разглядывает его, словно ему больше нечем заняться. Похоже, он даже не слушает. Или просто играет со мной.

Прищуриваясь, решаю, что всё-таки первое.

— Давай, объясни ей, откуда у меня татуировка, потому что мне тоже не терпится узнать.

Мои пальцы крепко сжимают вилку, стискивая рукоять так, словно это его раздражающе божественная, такая мужественная, гребанная шея, которую так хочется поцеловать.