Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

После такого поцелуя пути назад нет.

Никогда.

Глава 27

Умывшись и забравшись в постель, я всё никак не могу собраться с мыслями.

В моей жизни так много неизведанного и непонятного, словно чего-то не хватает. Как будто существует большая картина, но она вне моей досягаемости. Мне надоело это чувство, и я слишком долго игнорировала свое Проклятие Сновидений. Оно часть меня, и если я хочу понять, чего именно мне не хватает, то нужно узнать больше о Проклятии.

Скидываю одеяло и подхожу к стопке книг на приставном столике. Перебирая высокую гору эротики и дарк-романов, ищу «Шесть проклятий». Медового сияния камина достаточно, чтобы разобрать названия. Нахожу нужную книгу в самом низу стопки. Я слишком долго ее игнорировала.

Беру ее и латунный подсвечник, а затем возвращаюсь в свою уютную постель. Осторожно, чтобы не пролить воск, ставлю зажженный подсвечник на тумбочку. Устроившись на боку, кладу книгу на подушку, наклоняю ее так, чтобы свет от свечи попадал на текст. Листаю страницы, в поисках упоминания Проклятие Сновидений. Спустя примерно четверть книги, нахожу то, что искала, и именно с этого места начинаю читать.

Боги… лучше бы это была эротика.

Спустя час или около того, я так и не приблизилась к ответам. Мне не нужен свет свечи, чтобы ясно увидеть, как ярко проявляется предубеждение автора по отношению к Проклятым. Он описывает свой опыт общения с человеком, у которого было Проклятие Сновидений, и выставляет его полным безумцем.

Вздохнув, закрываю книгу, бросаю ее на стол и задуваю свечу.

Закутываюсь в одеяло. Вон — это последнее, о чем я думаю перед сном.

— Всего лишь один укус, — повелевает мужской голос. Он эхом раздается в моем сознании, нарастая, бурля, лаская и подчиняя. Мне хочется повиноваться.

Моргаю, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится голос, но не могу — тем более, когда тьма так пристально смотрит на меня.

— Кто ты? — спрашиваю я темноту.

— Твое Проклятье, — отвечает глубоким, насыщенным голосом. Таким мужественным. Таким неземным.

— А кто я?

— Мое благословение, — мурлычет он, проводя пальцами по моей щеке. Тьма кружится позади меня. Я хочу обернуться, но…

Луч света мерцает сверху, освещая золотое яблоко, парящее в воздухе прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

— Один укус, — произносит он чарующим, завораживающим голосом. Невозможно устоять.

Тянусь к нему, пальцы обхватывают яблоко, я подношу его к губам и глубоко вонзаю зубы в его мякоть.

Вкус божественный. Невероятно насыщенный. Чувствую, как сок стекает по моему горлу, мое тело вздыхает с облегчением. Никогда не чувствовала себя такой сытой, такой удовлетворенной. И я… я хочу больше.

Но когда открываю глаза, яблока уже нет.

Вместо него — запястье с татуировкой.

Пытаюсь его оттолкнуть, но тьма не поддается.

Я давлюсь металлическим привкусом.

Это яд, разъедающий меня изнутри.

Его рука обвивается вокруг моего горла, его греховный шепот раздается у моего уха.

— Вот так. Пей, Маленькая Богиня.

Глава 28

Я никогда раньше не ездила в карете ‒ то есть, до сегодняшнего дня.

Рано утром Сорен просунул голову в мою комнату и сообщил, что снаружи меня ждет карета. Только проснувшись, вся в поту после ночного кошмара ‒ я быстро одеваюсь, расчесываю волосы и выскакиваю из комнаты. По пути беру с кухни апельсин, стараясь держаться подальше от яблок и высоких, темноволосых, дьявольски красивых мужчин, сбивающих с толку.

В конце извилистой дорожки стоит внушительная карета, запряженная четверкой вороных коней в белых «носочках». Бока кареты украшены искусно вырезанными лозами и листьями. Багровые знамена развеваются наверху, гордо демонстрируя герб Эденвейла ‒ герб короля. С трудом подавляю внезапное желанием уничтожить флаги своими водными гарпунами.

Пробормотав несколько проклятий в адрес короля, забираюсь внутрь.

— Ты что-то сказала? — спрашивает Аркин, глядя на меня поверх свежего газетного листа.

— Я просто сказала, какой прекрасный сегодня день, — вру, усаживаясь напротив него.

Кучер цокает языком, и карета трогается.

— Действительно, — скептически отвечает он, возвращаясь к чтению.

Прислоняюсь к стенке кареты, прислушиваясь к цокоту лошадиных копыт по мощенной дороге. Колеса кареты издают постоянный, ровный гул, а время от времени протестующий скрип, когда натыкаются на камешки.

— Мне кажется довольно странно, что девушка, работающая в купальне, живет в одном из самых богатых районов Беламура, — замечает Аркин, складывая листок и откладывая его рядом с собой. — Либо ты выполняешь свою работу исключительно хорошо, и живешь в каком-нибудь переулке, либо тебе помогает кто-то состоятельный. Так что же из этого?

У меня было предчувствие, что этот вопрос возникнет.

— Я остановилась у друзей, — честно отвечаю, помня его сверхъестественную способность распознавать ложь. Мои руки разглаживают лиловую юбку. Я редко ношу платья ‒ большую часть времени считая их непрактичными и громоздкими ‒ но, когда нашла это не смогла устоять.

— Эта собственность одного из твоих друзей? — спрашивает он, закидывая ногу на ногу и аккуратно складывая руки на коленях.

— Скажите, милорд… — я сладко улыбаюсь. — …Вы устраиваете допрос всем женщинами, за которыми ухаживаете?

Он ухмыляется, и на его щеке появляется ямочка.

— Только тем, кого нахожу особенно интригующими.

— Как лестно, — произношу, сдерживая сарказм в своем голосе.

Цокот копыт звучит иначе, чем раньше ‒ мягче, снисходительнее.

Отдергиваю шторку цвета мерло и выглядываю в окно. Меня охватывает паника ‒ мы больше не в Беламуре.

Перед нами простираются пологие холмы, уходящие за горизонт, их склоны покрыты высокой, сухой травой.

— Куда мы едем? — требовательно произношу я.

— Мы направляемся в Храм Света, — отвечает Аркин. Он указывает на сиденье. — Пожалуй, тебе стоит приготовиться, дорога дальше будет немного ухабистой.

К тому времени, как карета останавливается, мне уже не терпится выйти. Никогда прежде не испытывала такой огромной признательности земле.

Немного ухабистая?

Это настоящее чудо, дарованное богами, что колеса не отвалились. Мягкие, покатые холмы быстро сменились крутыми склонами, а тропа была усеяна большими камнями и буграми, от которых карета подпрыгивала при каждом ударе.

Надеюсь, нам не придется возвращаться той же дорогой, но подозреваю, что, скорее всего, придется.

Аркин коротко переговорил с кучерами, прежде чем повернуться и направиться ко мне. Брошь, которую он раньше носил, символ королевской власти, больше не приколота над его сердцем. Интересно, не пытается ли он скрыть свою истинную личность. У меня есть несколько предположений, почему он решил так поступить.

Он протягивает руку.

— Дальше карета не проедет. Остальной путь придется пройти пешком.

— Хорошо. Мне всё равно не помешает размять ноги, — отвечаю я.

Если бы между нами с Воном не было бы… чем бы там оно не было, то, возможно, я бы что-то почувствовала, вложив свою руку в руку Аркина. В конце концов, Аркин красив: рыжие непослушные волосы и сияющие медово-карие глаза. Он высокий и смуглый, а под яркими лучами полуденного солнца он выглядит почти… ослепительно.

Но он не Вон.

А главное, он советник короля ‒ того самого короля, на чьей совести бесчисленные невинные жертвы. Того самого короля, по чьей вине люди живут в нищете. Того самого короля, что забрал моего брата на бессмысленную, бесполезную войну. Я не могу не задаваться вопросом, пока мы идем по узкой, вымощенной кирпичом тропе, насколько велика роль Аркина во всех этих смертях.