Маленькая хозяйка большой кухни-3 - Лакота Наталья

– Успокойтесь, Фонтейн, – сказала она так же спокойно, как и Ричард. – Герцог многое может себе позволить. Но чтобы отказаться от такой ослепительной красавицы, должны быть веские причины. Вы так неуверенны в себе, Морвиль? Или же… здесь замешана другая женщина?

Вмиг позабыв об охране и разоблачении, я вся обратилась в слух. И не я одна – весь зал затаил дыхание, ожидая ответа.

– Вы правы, ваше величество, – произнёс Ричард. – Дело в том, что я люблю другую, и связан с ней клятвой. При всём моём уважении к вам, при всей моей благодарности, клятву я не нарушу.

Прижавшись спиной к колонне, я порывисто спрятала лицо в ладонях. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

Любит другую… не нарушит клятву даже по приказу королевы…

– Какое оскорбление! – воскликнула вдруг леди Идалия. – Неслыханное оскорбление! Хотите сказать, что моя дочь для вас недостаточно хороша? Придумали какую-то несуществующую женщину, чтобы отказаться от моей Виннифред?

– Сожалею, что ранил отказом вас и вашу дочь, – сказал герцог де Морвиль всё так же спокойно, – но я говорю правду. В моей жизни есть женщина, которую я люблю, и другой не будет.

– Неслыханно!.. – взвизгнула леди Идалия.

– Подождите, леди Кармайкл, – опять заговорила королева. – Если кого и надо винить, то только меня. Это была моя идея со свадьбой… Кто же знал, что сердце нашего маршала уже отдано другой?.. Кстати, Морвиль, а кто ваша избранница? Такая верность заслуживает выхода из тени. Представьте нам красавицу, которая похитила ваше сердце.

Я замерла, опять позабыв дышать.

Разве Ричард может назвать моё имя? Скажет, что полюбил кухарку Браунс? Господи, да над ним будет потешаться весь двор… Признается, что любит Сесилию Лайон? Отличный повод, чтобы заподозрить маршала в государственной измене…

– Прошу прощения, ваше величество, но я не могу назвать её имени по многим причинам, – ответил он.

Сразу было понятно, что ответ неудачный. Гости возмущённо зашумели, а у меня пот выступил над верхней губой, и я смахнула его тыльной стороной ладони.

– То есть как это – не можете? Почему это – не можете? – я словно наяву увидела удивлённое лицо королевы Гизеллы. – Маршал, возможно, вы много выпили сегодня?

– Вы наносите второе оскорбление её величеству… – опять вмешался королевский прокурор.

– Да остыньте вы, Фонтейн! – королева Гизелла повысила голос. – Мне неприятно выслушивать подобное, но речь не обо мне, а о юной девушке, от которой отказались по непонятным причинам.

– Это оскорбление! – крикнула леди Идалия с драматическим надрывом. – Был бы здесь мой муж, он защитил бы честь семьи! А я… я всего лишь слабая женщина!.. Жестоко пользоваться этим, милорд де Морвиль!

Она разрыдалась, Винни принялась шёпотом её утешать, и захлюпала носом сама. Я оторвалась от колонны и выглянула с другой стороны, чтобы не попадаться на глаза Кармайклам.

Герцог де Морвиль стоял очень прямо, возвышаясь над вдовствующей королевой Гизеллой на две головы. Впрочем, он был выше всех в зале. И в белом. Многие придворные даже ради коронации не пожелали сменить чёрные траурные одежды на праздничные. А он был в белом.

И в толпе придворных Ричард казался таким одиноким… таким непохожим на всех остальных…

На него смотрели с осуждением, со злобой, и моё сердце снова болезненно сжалось.

Из-за меня. Всё в его жизни идёт под откос из-за меня. Да что же я за проклятие такое?.. Или дело не во мне?.. Вдруг, действует проклятие леди Беатрис?..

– Мне жаль, что я огорчил вас, ваше величество, – Ричард говорил, высоко подняв голову, и, кажется, даже усмехнулся. – Мне жаль, что я стал причиной слёз этой достойной леди и её прекрасной дочери, но повторю: брак между мною и леди Виннифред Кармайкл невозможен ни при каких обстоятельствах. Я люблю другую женщину, но называть её имя не намерен. И причины тоже объяснять не намерен. Это касается лишь меня, её и Бога. Если леди Кармайкл считает, что задета честь её семьи, я готов на дуэль с любым, кому леди поручит эту миссию.

Леди Идалия зарыдала ещё горестнее, возопив, что некому защитить её и её невинную, как ангел, дочь, а я облегчённо выдохнула, потому что после позорного бегства виконта Дрюммора было ясно, что вызов маршала никто не осмелится принять.

Ричард выждал с минуту, а потом очень учтиво поклонился обеим королевам.

– Думаю, вопрос решён. Позвольте мне удалиться, не хочу портить ваш праздник.

Королева Алария сидела бледная, как полотно, прижимая к губам кружевной платочек, и ничего не ответила. Королева Гизелла коротко махнула рукой, разрешая уйти.

– Не торопитесь, герцог!

Все мы оглянулись и увидели, как из-за колонны с противоположной части зала выходит виконт Дрюммор. Он неторопливо и торжественно прошёлся мимо столов, на ходу снимая белую перчатку с левой руки.

– Вы оскорбили ни в чём не повинную девушку, – громко произнёс виконт, остановившись в нескольких шагах от де Морвиля. – Вы оскорбили её почтенную матушку. Вы оскорбили нашу королеву. Думаете, никто не осмелится бросить вам вызов? Кем вы себя возомнили? Морвилем Всемогущим? Я, виконт Филипп Эрнст Дрюммор, вызываю вас на поединок, чтобы защитить честь трёх беззащитных женщин, – и он швырнул перчатку прямо в лицо герцогу.

Зал успел ахнуть в третий раз, потому что перчатка, брошенная в лицо, означала вызов на поединок до смерти.

Де Морвиль вскинул руку, поэтому перчатка прилетела ему в ладонь и упала на пол. Все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше, и я не была исключением. В прошлый раз виконт Дрюммор только погрозился в пустом коридоре, а потом трусливо сбежал. Но в этот раз вызов был брошен при всех, в присутствии королев, на таком празднике… Сейчас сбежать не получится.

– Дуэль на пистолетах! – с пафосом объявил виконт, дерзко глядя на маршала. – Оружие выбираю я, потому что оскорбление было нанесено мне.

– На вас его светлость тоже отказался жениться? – вылез вперёд королевский шут.

Шутка была несмешная, никто не засмеялся, но шут ничуть не смутился и тряхнул колпаком с бубенчиками, так что они резко и пронзительно зазвенели.

– Оскорблена была леди Виннифред Кармайкл, – торжественно произнёс виконт Дрюммор, – а я всегда восхищался этой девушкой, и готов был просить её руки. Я не позволю, чтобы её честь пострадала от какого-то… – он сделал паузу и закончил, почти выкрикнув: – …от какого-то незаконнорожденного грубияна!

В этот момент я возненавидела виконта больше, чем когда он уволок кухарку Фанни Браунс под лестницу. Я сама вызвала бы его на дуэль за такие гадкие слова. Упрекнуть человека виной его матери – это низко. Это подло. Это…

– Господа! Прошу вас не терять голову! – запоздало воскликнула королева Гизелла, и я понадеялась, что сейчас она быстро успокоит нахала и выдворит виконта вон не только из дворца, но и из королевства.

Но господин Дрюммор даже не попятился и только ещё высокомернее задрал голову.

– Прошу прощения, ваше величество, – заявил он, – но я не мог наблюдать за этим молча. Если ваш маршал не трус, он примет вызов.

Я посмотрела на Ричарда. Лицо у него было непроницаемым, но взгляд мне совсем не понравился. Так смотрят, когда собираются совершить непоправимое.

– Морвиль, – сказала королева Гизелла уже тише, – не глупите. Вы не можете принять этот вызов.

– Отчего же, ваше величество? – герцог одним резким движением подцепил упавшую перчатку концом маршальского жезла и швырнул её обратно виконту.

Дрюммор оказался не так проворен, и перчатка ударилась ему в грудь, а потом снова оказалась на полу.

– Вызов принят, – сказал Ричард не слишком громко, но было слышно даже возле моей колонны. – Назовите дату, оскорблённая сторона.

– Через неделю, на Марсовом поле, за городом, – тут же выпалил виконт и наклонился поднять перчатку.

– Вы с ума сошли, – только и произнесла королева Гизелла.

Де Морвиль поклонился ей и пошёл к выходу, даже не посмотрев на виконта, который как раз выпрямился, комкая в руке перчатку.