Опутанная лунным светом: Без волка - Lenaleia

"Пожалуйста," хнычу я, добавляя в звук небольшое вибрато, как будто хочу заплакать. Я наклоняю голову ещё дальше назад, обнажая шею перед ним.

Тодду это нравится. Его одобрительное рычание вызывает отвращение, содрогающееся в каждом миллиметре моей кожи, и я стараюсь сохранить пустое выражение лица, когда он нюхает меня под левым ухом, облизывая серповидный шрам на моей шее в долгом, медленном мазке слюны и рыбы, намазанной майонезом.

Желчь пытается вырваться из моего тела с силой, но мне каким-то образом удаётся не вырвать ему в лицо.

"Пожалуйста," умоляю я снова, чувствуя, как его пальцы ослабевают лишь немного. Его другая рука падает на мое бедро, притягивая меня ближе, и я закрываю глаза, дыша через рот, чтобы компенсировать металлический привкус за челюстью. "Мне нужно приготовить ужин. Феникс приезжает сегодня вечером".

Боль пронзает меня, когда Тодд кусает моё плечо, его челюсть жёсткая и непреклонная. Визг, который вырывается из меня, выходит из-под контроля, и я шлёпаю его по плечу в отчаянной попытке сбежать, извиваясь в его хватке. "Тодд! Черт! Больно!"

Он хрюкает, наконец отпуская, но не раньше, чем высасывает грёбаный засос на моей коже. Он хватает меня за челюсть, глядя мне в глаза, и я понимаю, что игра для него каким-то образом изменилась. Для меня.

Я ожидала избиения, но вместо этого мой мучитель ухмыляется мне с маниакальным удовлетворением. "Ты никогда не покинешь нас, Ава. Ты дефективный кусок дерьма, но ты принадлежишь здесь. Среди наших стай нет принца на белом коне. На гала-концерте тебя ничто не спасёт. Ты скоро станешь нашей маленькой омегой-производительницей, даже без твоей волчицы".

Мой желудок падает к ногам. "Омега… производительница?"

Он хихикает, сжимая мою челюсть сильнее. "Ты будешь нашей маленькой шлюхой стаи, Ава. Даже без волчицы". Облегчение, когда он отпускает, заменяется только ужасом, когда его рука медленно скользит вниз по моей шее, между грудями и мягко упирается в мой живот, надавливая, прежде чем скользнуть немного дальше, чтобы обхватить меня между бёдер и сжать. "Ты больше ни на что не годишься, но по крайней мере мы можем наполнить это маленькими щенками".

Я уже за гранью рвоты. Я даже не чувствую большую часть своего тела. Всё тёмное по краям, но его слова продолжают вползать в моё ухо, яд для всего хорошего внутри меня.

Он держит мои бёдра обеими руками и прижимает свою эрекцию ко мне, твёрдо покачиваясь, покусывая мою челюсть, оставляя след слизи. "Тебе повезло быть красивым маленьким дефектом, Ава. Не будет слишком сложно использовать тебя". Он стонет, раскачиваясь быстрее на мне, обхватывая моими ногами свои бёдра. "Черт, Ава. Я буду разводить тебя, пока ты не узнаешь своё место, ты понимаешь?"

Да, я понимаю.

Трудно не понять, когда он качается, хрюкает и стонет.

Я не думаю, что моё тело вообще ещё моё.

Он тяжело дышит мне в ухо, и я слишком поздно понимаю, что он даёт мне инструкции. Кулак в моём животе возвращает меня в момент, от которого я отчаянно пыталась сбежать в уголке своего сознания. Я концентрируюсь на боли, когда он толкает меня на колени и открывает свои джинсы в судорожных движениях.

"Умоляй меня об этом, Ава," хрипит он, заставляя мою руку обхватить его длину, меньшую, чем я думала, и пахнущую как спортивная сумка, полная грязного белья.

Но затем я слышу знакомый двигатель, и Тодд замирает, наклоняя голову, прислушиваясь. Затем он всё равно запихивает всё в мой рот, дёргаясь в неистовом темпе, пока мои губы не лопаются по углам, и я давлюсь, всё моё тело содрогается от силы моего отторжения.

Мой рот наполняется чем-то горьким и противным за секунды, и он рычит мне, чтобы я проглотила, когда запихивает свой член обратно в джинсы, как раз вовремя к открытию двери.

Отстранённые карие глаза моего брата оценивают нас, останавливаясь на продуктах, разбросанных по полу. Кажется, он не замечает меня на коленях перед Тоддом, за исключением лёгкого приподнимания верхней губы в едва заметной усмешке. Он кивает Тодду коротким движением. "Мейсон". Я знаю, что он знает, что произошло, потому что его ноздри раздуваются. Он должен чувствовать это в воздухе. Но он ничего не делает.

Ничего.

Тодд улыбается, откидывая плечи назад, даже когда он опускает голову в знак подчинения. "Наследник альфы. Ава только что рассказывала мне, что ты придешь на ужин. Я просто заглянул проверить её". Он говорит с интимностью, на которую не должен иметь права, и мой желудок восстаёт против всего этого – его слов, вкуса во рту и всего, что я только что вынесла.

Я бросаюсь в ванную, игнорируя смех Тодда, который следует за мной. Но слёзы, которые приходят с моей яростной рвотой, не из-за нападения. Они не из-за моей невинности. Они не из-за правил этой новой, изменившейся игры.

Нет.

Они из-за брата, который знает, на что он наткнулся. Того, кто проигнорировал всё это. Того, кому наплевать, что его младшую сестру только что изнасиловали в её собственном доме.

Черт.

Я не могу здесь оставаться. Ни за что.

Глава 4. Ава: Планирование

Следующие три дня проходят как в тумане, я стараюсь как можно реже выходить из комнаты. Я провожу это время, пытаясь составить план побега; я, чёрт возьми, ни за что не останусь здесь, чтобы стать омегой-шлюхой стаи. Мой мозг обходит стороной всё, что произошло с Тоддом, решив, что игнорировать всё это гораздо дешевле, чем терапия.

Стены моей комнаты давят на меня. Сердце колотится в груди, и я не могу сдержать слёз. Я пытаюсь отвлечься книгами, но каждое слово словно насмехается надо мной, каждая страница – напоминание о моём положении пленницы. Я забросила занятия, потому что… ну, я ведь не вернусь. Очевидно.

Я прихожу к выводу, что мой лучший шанс – сбежать прямо с гала-вечера, пока все будут слишком отвлечены, чтобы заметить моё отсутствие. Я собираю сумку для побега, набивая её одеждой, едой и всеми деньгами с моего банковского счёта, предварительно их сняв. Я не знаю, куда я пойду и что буду делать, но я больше не могу здесь оставаться.

Я покупаю одноразовый телефон и вбиваю в него номер Лизы, но не уверена, будет ли безопасно писать ей, когда я сбегу. Как трусиха, я ничего не говорю о своих планах и ловлю себя на том, что заранее оплакиваю потерю лучшей подруги. Если я ей что-нибудь расскажу, она окажется в опасности, если предположить, что моя стая сочтёт нужным выследить её ради информации. Лучше вести себя так, будто всё в порядке.

За ужином на третий день я сижу за столом, ковыряя еду в тарелке, когда папа сбрасывает бомбу. Мы едем на территорию стаи Сильвермун Пак на гала-вечер.

Это происходит.

Трудно сохранять самообладание, когда по твоей коже будто ползает миллион огненных муравьёв – психосоматическое проявление тревоги, но каким-то образом мне это удаётся. Либо так, либо моей семье просто нет до меня дела, чтобы заметить что-то неладное.

Не верится, что через два дня я буду в окружении оборотней, ищущих свои истинные пары, в то время как я буду просто пытаться найти выход.

Папа прочищает горло, и я бросаю на него взгляд, удивлённо обнаруживая, что его взгляд прикован ко мне. – Ава, – произносит он таким странным тоном, который, по-моему, должен был быть… успокаивающим? – Это важное событие для всех нас.

– Да, Отец.

– Думаю, ты понимаешь, почему я предпочёл бы оставить тебя дома, но будет странно, если я оставлю дома свою незамужнюю дочь на выданье, в то время как Джесса тоже поедет.

О, ничего себе. Он мне что-то объясняет. Я обвожу взглядом стол, не удивляясь, что Джесса морщится, глядя в свою тарелку, а Феникс изучает меня со своей фирменной отстранённостью. С Джессой у него лёгкие, полные любви отношения, а на меня? На меня он смотрит, как на букашку.

Полагаю, для них всех я именно ею и являюсь.