Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Зачем? — шепчу я.

— Потому что у нас был уговор. Репетиторство по математике в обмен на уроки по завоеванию Харрикейн, — напоминает она, будто я сам не знаю. — Ты уделил мне два часа математики, а я так и не помогла тебе делом. Знаю, что сейчас уговор, скорее всего, аннулирован, но я хотела хоть немного вернуть долг.

Опять эта её доброта. Меня сейчас вырвет. Терпеть её не могу. Её саму, этот её мягкий тон, то, как двигаются её губы, когда она произносит слова, звук её голоса и то, как сияют эти чертовы карие глаза. Бесит даже то, что она говорит тихо, никогда не повышая голос, словно боится, что её услышат по-настоящему. И еще сильнее бесит то, как я вытягиваю шею, ловя каждый звук, лишь бы не упустить ни единого слога. Она шепчет, а я из кожи вон лезу, чтобы услышать даже её дыхание.

— Пикники в лесу? Ей это серьезно нравится? — восклицаю я. — Какая гадость. Там же полно зверья, которое давно должно было вымереть.

Хелл смотрит на меня, разинув рот.

Я тычу пальцем в строчку. — Верховая езда? Прогулки в горах? Классическая музыка? Шопен? — зачитываю я на одном дыхании. — Ей что, не может просто нравиться валяться на диване? Или, не знаю, Тейлор Свифт, как любому нормальному человеку?

Я кривлюсь, возвращаясь взглядом к пункту о классике. Теперь у меня закралось сомнение.

— Шопен же умер, так? Нет риска, что она попросит сводить её на какой-нибудь его концерт?

Хелл резко опускает голову, и по тому, как задрожали её плечи, я понимаю — она ржёт.

Я сминаю листок в комок. Сам не знаю, почему меня вдруг так всё взбесило. Есть в этом что-то раздражающее, а что именно — не пойму. Как малюсенький камешек в ботинке, который никак не вытряхнуть, и он продолжает ерзать туда-сюда, не давая покоя.

Хелл пытается снова меня окликнуть. Я вскидываю руку и начинаю пятиться. — Мне правда пора. Пока, Гений.

Глава 18

НАРЕЧИЯ

В то время как Афина олицетворяет рациональный и стратегический аспект борьбы, Арес воплощает её хаотичную и беззаконную сторону. Именно поэтому бога в битвах часто сопровождают двое его сыновей от Афродиты: Деймос, олицетворение ужаса, и Фобос, мужское воплощение страха и боязни.

Хелл

Последнее, чего мне хотелось сегодня вечером — это сопровождать Харрикейн на её свидание с Аресом.

— Мы повеселимся! Он и для тебя друга приведет, так что не будешь третьей лишней, не парься! — не раз успокаивала она меня.

Проблема в том, что у такого придурка, как Арес, не может быть друзей. По крайней мере, нормальных. Я не доверяю ему, никогда не стану доверять и буду вечно жалеть о том, что сдалась.

Говорить «нет» мне всегда дается с трудом. Особенно когда Харрикейн делает щенячьи глазки и размягчает мою оборону, повторяя, как я ей важна и что только я могу заставить её чувствовать себя спокойно и умиротворенно.

И вот мы здесь: идем по саду Йеля в сторону ворот.

Харрикейн держит меня за руку, хотя мне хочется отстраниться: она вылила на себя столько парфюма, что находиться рядом становится невыполнимой миссией.

В нескольких метрах от ворот я вижу его. Арес. Стоит неподвижно, руки в карманах брюк, на лице — повязка.

По мере того как мы приближаемся, его взгляд прикован к Харрикейн, жадно впитывая образ моей подруги, которая сегодня, если это вообще возможно, красивее обычного.

— Привет, Хар… — Имя застревает у него в горле в ту секунду, когда его взгляд смещается дальше и замирает на мне.

Я чувствую, как он осматривает меня с ног до головы, несколько раз — сначала молниеносно, а затем замедляясь, изучая каждый сантиметр. Его рот застывает в форме крошечного «о».

— Хейз? — восклицает другой мужской голос. — Никогда не видел тебя в таком классном наряде! Какое милое платьице. И ты даже причесалась, невероятно!

Этот голос я знаю. Он кажется знакомым, что совсем не обнадеживает. Я перевожу внимание с Ареса на человека рядом с ним, который только что подал голос.

Лиам улыбается во все тридцать два зуба; он выглядит таким счастливым, будто мы с ним давние друзья. Он бросается ко мне и стискивает в удушающих объятиях, заставляя меня покачиваться на месте.

Когда он меня отпускает, я наконец рассматриваю его прикид. Всё было бы нормально, если бы не брюки цвета электрик и желтый галстук-бабочка в красный горошек. Волосы — копна каштановых кудрей, пышных и объемных. Не помню, чтобы он когда-то был кучерявым.

— Разве она не прекрасна? — Харрикейн обнимает меня за плечи. — Это я одолжила ей платье. На ней оно сидит лучше, чем на мне.

Я тут же меняю тему: — Итак, куда мы направляемся?

— Пойдем поужинаем, а? — предлагает Харрикейн. — Я бы сейчас не отказалась от чизбургера и картошки. Или, может, натрескаемся суши!

Каждая мышца в моем теле напрягается, я не могу с собой совладать и буквально каменею. Я не учла, что сейчас время ужина и что мы пойдем куда-то есть. Что еще хуже — я не учла, что пищевые привычки Харрикейн диаметрально противоположны моим. Я никогда не видела, чтобы она ела фрукты, а единственный овощ в её рационе — это листики латука в Биг-Маках из Макдоналдса.

Ладони начинают потеть. Наваливается скверное предчувствие, будто невидимая рука сжимает горло. Мне трудно вдыхать кислород, в голове начинается борьба.

Я уже слышу разочарованный тон матери во время следующего визита к врачу. Представляю недовольное лицо моего тренера, когда он поймет, что я не в форме для соревнований.

Сердце молотит в груди, пока Лиам вовсю одобряет идею с чизбургерами и картошкой фри. Арес же не сводит с меня глаз, а когда я ловлю его на этом, он утыкается в телефон.

Он копается в нем несколько секунд, пока Харрикейн и Лиам обсуждают, как хороши маринованные огурчики в бургерах, а затем привлекает наше внимание. Он разворачивает экран смартфона к нам: — Поблизости нет фастфудов.

Лиам хмыкает, не веря своим ушам: — Мы в Америке. Здесь всегда есть фастфуд поблизости!

Арес невозмутим: — А вот и нет. Но я нашел другое интересное место…

Харрикейн наклоняется, чтобы прочитать, а я уставилась на свои ноги и продолжаю вести диалог с «мини-Хелл» в своей голове.

— «Салатный рай»? — восклицает Харрикейн, и в её голосе отчетливо слышны нотки разочарования. — То есть там только салаты?

Арес запускает навигатор до заведения. — Это милое место. В основном там салаты, но есть еще напитки и закуски. У них отличные отзывы.

Харрикейн фыркает, а затем пожимает плечами, сдаваясь — должно быть, она слишком рада свиданию с Аресом, чтобы позволить такой мелочи, как место для ужина, испортить ей вечер.

Лиам и Харрикейн направляются к пешеходному переходу, и я пользуюсь моментом, чтобы остановить Ареса, прежде чем он пойдет за ними.

— Спасибо, — шепчу я.

Его кадык дергается, пока он снова изучает мою фигуру целиком. — Я сделал это не ради тебя. Мне… просто очень нравятся салаты.

— Понимаю.

— Да, радиччио. Горький как смерть, обожаю его, — продолжает он. — И айсберг, который на вкус как кусок застывшей воды, потому что у него нет вкуса. Люблю салаты.

Вскоре, когда мы оказываемся перед вывеской заведения, Лиам суетится, придерживая входную дверь.

— Прошу, Харрикейн, — приглашает он с галантностью.

Она сияет от счастья. Я знаю, что она без ума от таких жестов.

Как только она заходит, Лиам ныряет следом и захлопывает дверь прямо перед нашими носами, даже не оглянувшись. Выражение лица Ареса в этот момент бесценно — настолько комичное, что мне приходится прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть смешок.

— Забей, — бормочет он, снова нажимая на ручку. — Это же Лиам. Он не отдает себе отчета в том, что творит.

Арес входит первым, придерживая для меня дверь носком ботинка. Я иронично благодарю его за галантность, но он меня даже не слушает.