Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Единственная разница в том, что Вону не нужны боги, чтобы даровать ему такую огромную силу — она принадлежит ему самому.

— Нужно выбираться отсюда, — произносит чей-то голос, но я не могу отвести от него взгляд — от этого темного создания ночи.

Чьи-то руки ложатся мне на плечи, мягко встряхивая.

Солдаты в панике разбегаются прочь, некоторые из них помогают подняться раненым товарищам, но большинство просто бегут.

Перед моими глазами возникает лицо Харпер. Моргаю, и внезапное оцепенение, державшее меня в плену, спадает.

— Калеб, — выдавливаю из себя, опуская на него взгляд. Мои руки всё еще сжимают его ладони. Боги, какие же они холодные.

Харпер бережно обхватывает мое лицо. Она предельно серьезна, а от ее скорби за меня буквально звенит в ушах.

— Я знаю. Я знаю. Мне так жаль, Сейдж, — она делает паузу. — Нам нужно уходить отсюда, — руки соскальзывают на мои плечи, и она мягко поглаживает их. — Райкер сейчас заберет тело Калеба. Хорошо?

Тело Калеба.

Эти два слова снова и снова отдаются эхом в моем сознании.

Харпер что-то говорит, глядя на меня, но я слышу только шум. Сосредоточиваюсь, пытаясь понять и прочитать по губам, когда она повторяет слова снова и снова. Постепенно собираю их воедино.

Смогу ли я идти?

Опускаю взгляд на свои ноги, но, кажется, они мне больше не принадлежат. Странное ощущение, словно я птица без крыльев, которая больше никогда не взлетит.

Затем передо мной возникает Вон, его голос прорезается сквозь шум:

— Я тебя понесу.

Его сильные, уверенные руки поднимают меня с пропитанной кровью земли. Он бережно прижимает меня к своей груди, а темные глаза скользят по лицу, изучая. Его хватка становится мягче, словно он думает, что я сделана из стекла.

Вон уносит меня.

Прочь от тренировочных казарм.

Прочь от того места, где погиб мой брат.

Глава 42

Молния несет тело Калеба, укрытое сверху черным плащом Вона. Райкер держит Молнию за поводья, ведя ее за собой — ведя нас всех обратно к особняку, обратно в Беламур. Я прижимаюсь к Вону, его твердый торс и сильные руки не дают мне соскользнуть со спины жеребца. Сил почти не осталось. И как бы ни хотелось закрыть глаза, сбежать от реальности, я не могу этого сделать.

Не знаю, сколько мы уже находимся в пути, потому что мой разум блуждает где-то далеко, застряв в мире, где мысли накатывают бессвязными обрывками, а чувство вины топит с головой. По правде говоря, во всем виновата только я. Мне не следовало выскакивать из тех кустов. Нужно было дождаться более подходящего момента, найти другой способ вытащить его оттуда. Из-за моих импульсивных действий Калеб…

Я не могу произнести это слово.

Смутно осознаю, что мы добираемся до особняка, смутно чувствую, как руки Вона обвивают мою талию, как он снимает меня со своего жеребца и берет на руки — мои ноги так и не касаются земли. Лира придерживает дверь открытой, ее глаза полны печали… из-за меня. Мне хочется протянуть руку, сказать, чтобы она не грустила обо мне, что я этого не заслуживаю. Но мне слишком тяжело связать вместе даже пару слов.

Ведь из-за меня погиб не только Калеб, но и Сорен.

После того как солдаты и новобранцы разлетелись в разные стороны, словно брошенная на ветер колода карт, Харпер и Райкер пытались найти Сорена, но безуспешно. Стыдно признаться, но я не смогла заставить себя пойти искать. Не могла заставить себя сделать вообще хоть что-то, даже просто стоять на ногах.

Я боялась, что они могут вернуться с телом Сорена, в голове безостановочно прокручивались мгновения, когда видела его в последний раз — стрела, впивающаяся в плоть, и жестокий удар по затылку. Почувствовала даже крошечную долю облегчение, узнав, что они вернулись с пустыми руками, но оно быстро улетучилось, когда представила, что ждет Сорена там, куда его забрали. Он не сделал ничего, что указывало бы на то, что он Проклят. Но поскольку он был со мной, после всего, что солдаты увидели, они признают его виновным просто за соучастие.

Мысленно тянусь к нему, зову его, надеясь отыскать хоть какие-то признаки теневой мыши, но, как и у близнецов, мои поиски заканчиваются ничем. Даю себе слово попытаться снова чуть позже. Хотя бы это могу для него сделать. Я перед ним в долгу. После того, чем он пожертвовал ради меня. Ради Калеба.

Вон опускает меня на кровать, и мягкая постель тихо вздыхает подо мной. Моргаю и оглядываюсь вокруг, изучая знакомую обстановку — мы в моей комнате. Я не помню, как мы добрались от входной двери сюда.

Вон смотрит на меня, как ястреб, высматривающий что-то с высоты. Сделав глубокий, ровный вдох, он садится на кровать рядом со мной.

— Тебе что-нибудь нужно?

Что мне нужно? Я не знаю. Разве мне может быть что-то нужно, когда тело Калеба лежит там, на лошади, ожидая погребения?

— Что мне с ним делать? — спрашиваю, поднимая взгляд на Вона. Насыщенный зеленый цвет его глаз исчез, уступив место чернильной тьме. Его взгляд блуждает по моему лицу, словно он ищет физические увечья, что-то осязаемое, что он в силах исцелить.

— А что ты хочешь с ним сделать? — он продолжает внимательно меня изучать, словно я сделана из тончайшего фарфора, сплошь покрытого паутинкой трещин.

Задумываюсь над его вопросом, и ответ срывается с губ в унисон с самой мыслью:

— Я хочу устроить ему достойные похороны.

Эти слова буквально царапают горло, оставляя после себя саднящую боль. Несколько недель назад, когда всё только начиналось, я поклялась вернуть Калеба домой. Сглатываю ком в горле и чувствую, как по телу пробегает дрожь, а в душе вспыхивает решимость.

— Мне нужно отвезти его домой, — шепчу сама себе, просто чтобы услышать это в слух.

Позже в тот же день, когда слишком яркое, слишком жизнерадостное солнце уже высоко поднялось в ясно голубое небо, я стою на улице с Харпер, Райкером и Лирой. Мы обнимаемся на прощание.

Они решили остаться, чтобы попытаться хоть что-то разузнать о том, где находится Сорен. Чувство дежавю пускает корни где-то в животе, наполняя его леденящим ужасом. Я надеюсь, молю богов, чтобы их поиски увенчались успехом, чтобы всё не закончились так же, как с Калебом. Борюсь сама с собой и со своим решением уехать. Часть меня хочет остаться — помочь им найти Сорена, — но другая часть, которой жизненно необходимо отвезти Калеба домой, оказывается сильнее. Тем не менее, я делаю всё возможное, чтобы помочь в поисках. Постоянно проверять и звать его в своем сознании уже вошло в привычку. Даже представляю в голове кусочек сыра, будто это способно выманить наружу его теневую мышку. За последние несколько часов я пыталась нащупать связь так много раз, что это стало похоже на навязчивый зуд, который нужно постоянно чесать.

Харпер обнимает Лиру за плечи.

— Мы тут со всем разберемся, так что не волнуйся, хорошо?

Ободряюще киваю, заметив под ее глазами мешки, появившиеся из-за недосыпа и запредельного стресса. У всех нас сейчас точно такой же вид. У всех, кроме Вона. Не представляю, как ему это удается — всегда выглядеть так, будто он спит положенные восемь часов, хотя спит он крайне редко… если вообще спит. В чем сильно сомневаюсь. Последний раз я видела его спящим в ту ночь в Норвуде, и перед глазами тут же всплывает образ грязных улиц и ветхих, обветшалых домов. Сейчас Норвуд кажется чем-то из далекого прошлого. Наверное, так оно и есть.

Воздух начинает трещать, шипеть и бурлить, расступаясь перед темноволосым мужчиной, возникающим прямо перед нами. И это еще одна вещь, к которой никак не могу привыкнуть — то, как он появляется из ниоткуда.

— К этому вообще можно привыкнуть? — спрашиваю Райкера, стоящего рядом.

Райкер косится на меня, вскидывая густую темную бровь.

— К тому, как Вон ходит сквозь тени?

Никогда прежде не слышала о таком, но в этом есть смысл. Наверное.

Киваю.

Райкер ухмыляется, упираясь большими руками в бока, и слегка пожимает широкими плечами.