Знахарка для северного лорда - Дениз Светлана

– Соленья? У госпожи Розалии, в этом году получились помидоры, пальчики оближешь!

– Мне кажется, Лили, ты заговариваешь нам зубы, – вздохнула Мелоди, пока я пялилась на окружающих меня змей.

– Правда? А мне, казалось, я пытаюсь выйти с вами в конструктивные отношения партнеров. Охота вам гоняться за мной по лесу, за место того, чтобы остаться не с чем в итоге?

– Нам не нужны зимние заготовки!

Мара оголила длинные острые зубы, как бы показывая мне, что ждать больше нет смысла.

Развернувшись в своих сапогах из резины, тяжелых и неповоротливых, я прыгнула через змею, наступив ей на хвост и стартанула что есть мочи, минуя глухую чащу. Оборачиваться не стала, так как слышала, что неугомонное трио гонится за мной.

Под ноги попадали ветки, цеплялись за теплые чулки и плащ, но я бежала что есть силы, надеясь, что кто-нибудь мне поможет. Я что зря белкам орехов насыпала? Могли бы подключиться и начесать хвостами этим идиоткам их милые личики!

Но как на зло, никого не было. Я же везением не отличалась и это знала, поэтому, всегда рассчитывала только на себя.

Наконец, выбежав из этой чертовой чащобы, где хоть выколи глаз, ничего не видно из-за еловых лап, я пробежала между дубов и устремилась к болотам.

Другого пути не было, но в голове сверкала вывеска как у таверны «Эдельвейсы в цвету», зажигалась надежда, что пронесет и эти три сестрицы плюнут и не пойдут дальше.

У болот пришлось сбавить темп, дабы не провалиться. В местах, где я могла ускориться, я прыгала на пригорки и вот в таком полете прыжка, одна из этих лесных нечистей, меня толкнула.

В полете я успела сгруппироваться и выкинуть мешок с папоротником на сухой пригорок, а сама же просто нырнула в вонючую болотистую жижу.

Вынырнув, я кое-как обтерла лицо и стала искать за что зацепиться, пока три идиотки рассматривали мою предсмертную агонию и смеялись.

– Вытащите меня теперь, – прошипела я, – помру, достану вас с того света!

Мара, наполненная счастьем, покачала головой, смотря на меня, как на человека, которым не прочь пожертвовать ради мира во всем мире или мира в лесной чащобе.

– Пойдемте, сестры, – миловидно улыбнулась Мелоди. Весь ее лик выражал одухотворение. Она походила на послушницу из молельного дома и еще больше меня взбесила.

Не прошло и минуты, как сестры по разуму скрылись из вида, а я пыталась всеми силами, вытащить руку, чтобы дотянуться до ветки кустарника.

Кое-как мне это удалось, но резиновые сапоги тянули вниз.

– Эй, помогите! Лесун! Кикимора, тетя Кика! – заорала я, что есть мочи. Мне как-то не хотелось умирать такой глупой смертью, поэтому я старательно орала, пока не привлекла болотную выпь, вынырнувшую возле меня и дико меня напугавшую. – Подтолкни что ли, раз приплыла!

На маленькой голове лесной болотной нечисти моргали два совершенно бестолковых глаза. Мои просьбы она совершенно не понимала, будто я общалась с ней на кантельвийском диалекте, который знали только ученые мужи.

Я стала еще ядренее кричать, так как болото гостеприимно меня засасывало.

Было страшно и жутко, особенно еще и потому, что безмозглая выпь орала как ненормальная, пытаясь меня перекричать.

На удивление, услышали ее вопли, а не мои.

– Ульрих! – воскликнула я, пока огромный волк дымчатого цвета не оказался возле меня, сначала зарычав, а потом истошно завыв. От такого воя, местные бы свалились с сердечными приступами, но я-то уже привыкла и мне главное было спастись.

Оборотень, схватив ветку, за которую я держалась, стал тянуть ее к себе из-за всех сил. Процесс пошел, но был настолько не существенен, что я продолжила прощаться с жизнью, пока из леса не вышел Лесун. Огромная сущность зарычала и бросилась в мою сторону, протянув длинные ветви. Одной ветвью-рукой, Лесун схватил меня за ладонь и немного поднапрягшись и заскрипев стволом-телом, вытащил меня на поверхность.

– Лили Блум, – проскрипел леший.

– Да, ты не перепутал, это действительно я!

Рядом зарычал Ульрих, нюхая землю и оглядываясь по сторонам.

– Я отнесу тебе домой, – продолжил Лесун, беря меня ветвями и создавая на себе некое подобие лежбища.

– Ульрих, папоротник возьми, – сказал я оборотню, нагулявшемуся в одиночестве по самое, не балуй. – Зря я что ли, плавала в болоте!

– Лили-Блум, – продолжил Лесун. Говорил он всегда медленно, разделяя слова и делая паузы. Выглядел лесной житель, как высокое дерево, где за место стволов, были две ноги, покрытые корой и плотным слоем мха. Само тело было точно таким же, а на голове расцветала копна листов, которая по сезонам то опадала, то вырастала снова. На деревянном лице, сверкали невероятно яркие два зеленых глаза, вырисовывался нос и рот, в виде полоски. – Ты можешь заболеть. Твоя матушка предупреждала, что сырость и купание в холодных водоемах опасны для тебя.

– Я в курсе, но кто же знал, что берегини съедут с катушек? – вздохнула я, чувствуя, как от меня разит болотной жижей. А еще меня пробивала дрожь, конечно, я замерзла, что было неудивительным.

– Зачем ты пошла туда? Это опасно! – продолжил наставления леший. Рядом пару раз рыкнул Ульрих. Видимо, был полностью согласен со словами товарища по лесным прогулкам.

– Знаешь зачем! С ними же не договоришься! Чокнутые на всю голову!

– Не ругайся, Лили Блум, – медленно покачал головой Лесун. Я вздохнула. – Эления тебя не учила этому.

Ну да, матушка не учила! Я как-то сама овладела наукой острого словца!

Видимо, просочилось от предков по родовой цепи отца!

Оставшийся путь шли молча, только оборотень что-то рычал себе под нос. Видимо, испугался, что мог лишиться теплого угла в момент перевоплощений в человека.

В такие дни, он жил у меня. Я выделяла ему заднюю комнату в доме, служившую наполовину чуланом и на другую половину его пристанищем с добротной кроватью, правда скрипучей. Но это же мелочи, правда?

Ульрих был странным оборотнем.

На самом деле, всю свою осознанную жизнь, он являлся человеком, пока случайно не наткнулся на оборотня альфа, в лесной чаще, пока ходил по грибы. Встреча оказалась роковой и судьбоносной. Альфа не столь был голоден, сколько его вело продолжение рода стаи. Видимо, посчитав, что Ульрих каким-то местом подходит, тот его укусил и оставив человека мучиться, но зато довольный, что оборотни не изживут себя, умчался в лесную даль.

Ульриха нашла моя матушка, выходила и даже создала для него специальные настойки, сдерживающие приступы кровожадности. Оборотень, в итоге стал любить овощи и куриные крылышки, заместо заблудившихся грибников. Но такая диета сыграла с ним и другую шутку. Он большую часть времени был волком, а на полную луну, гулял человеком не более пяти дней.

В человеческом теле, Ульрих часто спал, грустил, впадал в состояние уныния и постоянно вздыхал, печалясь и кручинясь. В общем, с ним было сложно в эти периоды. Я вечно его затыкала, не церемонясь, так как нытье о судьбе могло допечь самого стойкого.

Еще, оборотень обожал вспоминать свою бывшую любовь, которая бросила его, как только узнала, что с ним что-то не так. Конечно, он перед ней перевоплотился в волка. Какая нормальная это выдержит?

Естественно, вся деревня, в которой он жил, гналась за ним с вилами вплоть до границы северных земель.

Такую позицию местных и любимой он посчитал предательством и с нескрываемой желчью относился к женщинам. Ну, кроме берегини Мелоди! В общем, тот еще странный вкус о недооборотней!

Хорошие у меня были друзья! Марина топила мужиков в водоемах, а Ульрих брызгал слюной, от мыслей о женском поле!

Во дворе дома, прохлаждались Лаура и Марина, переодетая в легкое ситцевое платье нежного розового оттенка.

Увидев нашу компанию, вышедшую из леса, они одновременно замолчали и открыли рты, пока Лесун с особой осторожностью не поставил меня на землю.

– Это какие-то лечебные грязи? – все же не удержалась русалка, вставая на ноги, которые скрылись за платьем. Туфли Марина не носила, так как не чувствовала к этому особых желаний, не только, потому что никогда не мерзла, но и из-за того, что ее ноги, скажем мягко, были слишком далеки от утонченной красоты.