Маленькая хозяйка большой кухни-3 - Лакота Наталья

– Нет, – коротко ответил герцог.

– Не будем ему пока говорить, – согласилась я и добавила, повинуясь порыву: – Он что-нибудь придумает… насчёт лечения…

– Понадеемся на это, – последовал такой же короткий ответ.

Повисла неловкая пауза, и я подумала, что сидеть вот так, дожидаясь врача – самое противное, что можно вообразить. Надо как-то развеять эту тягостную тишину. Может быть, поцелуем? Но я тут же прогнала эту мысль. Сейчас не время для поцелуев. Герцог пострадал… и всё подстроено… без сомнения… И я тому виной. Если бы он не отказался жениться на Винни… У виконта не было бы предлога вызывать его на дуэль… И слепота…

– Давайте спустимся в кухню, – предложила я. – Пока придёт Гаррет, я сделаю завтрак и покормлю вас.

– Благодарю, вы очень добры.

Опять я сказала не то, что он хотел услышать. Я просто почувствовала это в его голосе. Но сейчас, и правда, не время…

– Встаньте, помогу вам одеться, – велела я, и герцог послушно поднялся. – Где ваши штаны? А, вот они. Нет, садитесь обратно, так легче их на вас натянуть.

– Так сесть или встать? – усмехнулся он, глядя невидящими глазами в стену.

– Делайте, что говорю, – заявила я авторитетно, надевая на него штаны. – Теперь встаньте…

Когда он встал, я застегнула пуговицы на его поясе, потом поправила ворот рубашки, принесла домашние туфли и помогла герцогу обуться.

– Раньше вы меня раздевали, Сесилия, – произнёс он негромко.

– Обстоятельства меняются, милорд, – ответила я с деланным равнодушием. – Ещё надо вас причесать…

– Обстоятельства меняются, но мои чувства – нет, – произнёс он.

Тут мне надо было ответить что-то такое же простое и сильное. Чтобы у него тоже задрожало сердце, как оно задрожало у меня.

Но прошло мгновение, другое, третье…

– Держитесь за меня, – сказала я, когда отмалчиваться дальше стало просто невозможно. – Спустимся вниз, и пока я готовлю, мы с вами поболтаем.

Герцог молча повёл рукой, нашёл моё плечо, опустил на него ладонь, сжал пальцы… Я на секунду прикрыла глаза, чтобы успокоиться и не совершить глупостей.

Глупостей…

С каких это пор любовь зовётся глупостью?

А это была именно любовь, я в этом не сомневалась.

– Идёмте, милорд, – я накрыла его руку своей. – Проходим в двери, не делайте лишних движений, чтобы не удариться.

Мы вышли в коридор, спустились по лестнице, а в кухне я усадила герцога на табурет, возле стола, и принялась греметь сковородками и мисками, болтая при этом без умолку.

– Эбенезер считает, что омлет может приготовить только настоящая леди, – говорила я, одновременно разбивая в чашку восемь яиц, отмеряя половинкой скорлупки молоко, добавляя соли и молотого перца, – но у него самого омлет получается чудесным, а ведь на леди он совсем не похож.

Де Морвиль улыбнулся углом рта, показывая, что оценил шутку. Он сидел очень прямо, плечи были напряжены, и я с болью подумала, что совсем непросто сильному человеку оказаться вдруг слабым и беспомощным. Но Гаррет разберётся, в чём дело… Он долго учился у дядюшки… И надо написать дяде в любом случае…

– Кстати, всё забываю спросить, – я бросила на раскалённую сковородку кусочек сливочного масла и наклонила её из стороны в сторону, чтобы смазать маслом всё дно, – как получилось, что его величество… покойный король, имею в виду… так с вами подружился? Ведь её величество Гизелла не слишком любила вашу матушку… и вас, скорее всего.

– Эдвард тоже сначала не слишком любил, – отозвался де Морвиль. – Но однажды он сильно поранился, кровотечение никак не могли остановить, а когда остановили, то врач сказал, что Эдвард слишком ослабел и умрёт, и предложил неслыханное – перелить королю чужую кровь.

– Это был дядя? – я застыла со сковородкой навесу. – Тот врач?

– Нет, не ваш дядюшка, – герцог покачал головой. – Тот врач давно умер, но лорд Сен-Меран обучался именно у него.

– И что с переливанием чужой крови? – напомнила я.

– Врач сказал, что нужна родственная кровь. Но её величество была далеко, и тогда я предложил взять кровь у меня.

– И короля спасли…

– Да, Эдвард выжил. После этого он очень переменился ко мне. И я, признаться, переменился к нему. Несмотря ни на что, он был смелым человеком. Не каждый решится, чтобы в его вены залили кровь проклятого.

– Когда захочешь жить, и не на такое решишься, – заметила я и вылила на сковородку яично-молочную смесь. – А как отнеслась к этому королева?

– Была благодарна, – сказал герцог. – Эдвард был единственным наследником престола, и тогда ещё не был женат.

– Вы спасли королевскую династию, – омлет начал схватываться, и я осторожно двигала его деревянной ложкой, чтобы он пропёкся со всех сторон. – А могли бы и не спасать. И тогда остались бы единственным наследником.

– Незаконнорожденным, – напомнил де Морвиль. – А вы говорите, как моя тётушка.

– Только не сравнивайте меня с леди д`Абето, – быстро сказала я, не зная – воспринимать это как комплимент или как наоборот.

– Но вы сами, Сесилия, – произнёс герцог, – смогли бы смотреть, как умирает самый родной вам человек? Даже если бы вам предложили трон за его смерть?

– Нет, не смогла бы, – сказала я после некоторого молчания. – И за это я уважаю вас, Ричард де Морвиль. Уважаю до безобразия. И между прочим, переживаю рядом с вами чувство собственной моральной неполноценности. Вы такой идеальный, что становится не по себе.

Вот тут он улыбнулся, и улыбка была искренней, совсем не натянутой и без принудительной вежливости.

– Какое совпадение, – сказал он почти весело. – Потому что находясь рядом с вами я испытываю те же самые чувства.

– Вот и хорошо, что у нас такое единение душ и мыслей, – подытожила я, хотя ничего хорошего сейчас, конечно, не происходило. – Омлет готов, я завариваю чай и буду вас кормить.

– Будете меня кормить? – переспросил герцог.

– Да, с ложечки, – подтвердила я, перекладывая омлет на блюдо и накрывая его серебряной крышкой, чтобы завтрак не остыл слишком быстро.

– Я не младенец, – напомнил де Морвиль. – И не калека.

– А я – не заботливая нянюшка, – ответила я ему в тон, – и не сиделка. Но мне будет приятно покормить вас – в этой игре есть что-то невообразимо порочное, вы не находите?

Герцог внезапно закашлялся, я заботливо похлопала его по спине и добавила:

– К тому же, не хочу, чтобы потом бедняге Эбенезеру пришлось чистить вашу одежду. А вы ведь обязательно что-нибудь да уроните на колени. Хорошо, если это будет не чашка горячего чая.

– Даже не знаю, что сказать на это, – признался де Морвиль, прокашлявшись.

– Ничего не говорите, – успокоила я его. – Просто поешьте, чтобы к приходу Гаррета быть крепким и бодрым.

Тут он, действительно, промолчал, а я внимательно наблюдала за ним, наливая чай – не обиделся ли. У меня сердце кровью обливалось, когда я видела его беспомощного и совсем беззащитного. Н не младенец, не калека, но моя помощь ему необходима. Даже если он не хочет принимать её из ложной скромности.

Гаррет должен придумать, как помочь. Хватит с Ричарда его прежней болезни, с которой он был один на один. Теперь он не один. Теперь я с ним… Вернее, мы все с ним – и я, и Эбенезер, и дядя, и леди д`Абето, и Гаррет…

Повязав герцогу салфетку, я села напротив него и принялась кормить, попутно болтая обо всём на свете. Пересказывала ему последние придворные сплетни, смеялась над вознёй воробьёв за окном, спрашивала, справляется ли Эбенезер с дюжиной камзолов, которые были куплены, чтобы занять старика работой, и не ждала ответа.

Когда с завтраком было покончено, я убрала блюдо с омлетом поближе к тёплой плите – ведь надо было накормить ещё и Эбенезера. Да и Гаррет, наверняка, примчится, не позавтракав.

– Теперь я вас всё-таки причешу, – сказала я, взяв герцога за руку, – потом мы прогуляемся во дворе, пока врач не придёт.

– Как скажете, – герцог поднялся и позволил увести себя в гостиную.

Он был необыкновенно молчалив, отвечал односложно, но я делала вид, что не замечаю этого. Достав гребень, я причесала герцога, помогла ему надеть домашнюю бархатную куртку, и мы вышли во двор.