Погребённый (ЛП) - Андерсон Ариэль Н.

Почему? Почему она не привела их? Почему не закричала? Почему она… сидит?

Он смотрел, как она напевает себе под нос, собирая полевые цветы у кромки воды. Она сплела несколько в неуклюжий, неровный венок и бережно держала его в руках, пока ждала.

Его, — глупо предположил он.

Он не мог заставить себя выйти из теней, боясь того, что может последовать дальше. Вместо этого он смотрел на неё, пока солнце не начало клониться к закату. Скоро она вернётся в деревню.

И всё это время девушка сидела одна. Безоружная. Нежная.

Он увидел влагу на её щеках, когда она положила цветы на камень и отправилась домой.

К тому времени как он вернулся в свою пещеру глубоко в сердце горы, солнце умерло за горизонтом, а звёзды расползлись по небу, чтобы занять его место.

Он свернулся в дальнем конце пещеры, плотно сложив крылья, и стены его сокровищницы тускло поблёскивали в темноте. Но ни золото, ни драгоценности, ни сокровища, что когда-то наполняли его утешением, сегодня ночью не приносили покоя.

Впервые за долгие годы… он чувствовал неуверенность. Он ненавидел это. И всё же завтра снова будет у озера.

Просто чтобы увидеть, вернётся ли она.

ГЛАВА 10

Элоуэн проснулась ещё до того, как солнце успело полностью подняться, и сердце трепетало, как птица в клетке. Это был не страх. Не совсем. Что-то другое — более тугое. Более странное.

Возможно, надежда.

Она не сказала отцу, куда идёт. Он и не спросил, потому что уже знал. Пока она возвращалась с полной сумкой и не навлекала гнев Совета, она могла часами исчезать в лесу без лишних вопросов.

Утро было тяжёлым от тумана, и когда перед ней показалось озеро, дракон уже ждал.

Её шаги замедлились в тот миг, когда она заметила изгиб его огромной чёрной фигуры, неподвижной, как камень, на дальнем берегу воды. В этот раз он не прятался. Он стоял во весь рост на поляне, слегка сложив крылья, хвостом обвивая своё тело. Он смотрел на что-то.

У неё перехватило дыхание, когда она поняла, на что именно он смотрит.

Цветочный венок, который она оставила, забытый возле гладкого камня, на котором любила сидеть, теперь был аккуратно положен перед ним. Не растоптан. Не сожжён. Не выброшен. Передвинут. Намеренно.

Должно быть, он коснулся его. Держал.

Девушка медленно шагнула вперёд. Огромная голова дракона повернулась, следя за её движениями. Она видела дрожь силы в его конечностях даже в покое.

Элоуэн дрожащим вдохом втянула воздух.

— Ты вернулся, — прошептала она.

Он наклонил голову, словно слушал.

— Я не была уверена, что снова тебя увижу, — призналась она, подходя ближе. — Но я… я хотела поблагодарить тебя. За камень. И за розу.

Он один раз моргнул, безмолвный. Ни движения. Ни рыка. Ни огня.

— Я сделала это для тебя, — сказала она, голосом тихим, как ветер над водой.

Она опустилась на колени, подняла венок с земли и протянула его обеими руками.

— Я не знаю, захочешь ли ты его, но… это единственное красивое, что я умею делать.

Дракон смотрел на неё. В этих золотых глазах не мелькнуло понимания. Она мягко улыбнулась.

— Ты не понимаешь, правда?

Она сделала ещё один осторожный шаг вперёд, держа руки поднятыми. Он не двигался.

— Ты дарил мне подарки. Я хочу подарить тебе один в ответ.

Всё ещё никакого ответа.

Сглотнув, она шагнула на расстояние вытянутой руки. Сердце стучало так громко, что она была уверена, он слышит. Боги, он огромен. Его тело излучало жар, словно кузница. Его дыхание пахло пеплом и горячим воздухом. Вблизи его чешуя мерцала чёрным и золотым, слой за слоем древней брони, которую не смог бы пробить ни один человек.

Она медленно подняла руку, и дрожащие пальцы коснулись одного большого, загнутого рога.

Дракон не дрогнул.

У девушки защемило в груди от нежности в этой неподвижности.

— Спасибо, — прошептала она, приподнимаясь на носки и надевая цветочный венок на рог.

Он повис там, неловкий и маленький рядом с его величием. А потом дракон опустил голову ещё ниже.

Это не было покорностью. Это было принятием.

Элоуэн едва осмеливалась дышать, но снова подняла руку, на этот раз чтобы осторожно коснуться края одной толстой чешуйки у его челюсти. Кончики пальцев легко прижались к тёплой, шероховатой пластине.

И тут же она узнала эту текстуру. Именно такую чешуйку она нашла в тот день, зарытой в землю, и, должно быть, существо забрало её обратно после того, как она нашла её, из страха, что девушка кому-нибудь расскажет.

Она медленно провела рукой по его чешуе. Он издал звук, мягче рыка, и замер.

На миг никто из них не двигался.

Её прикосновение было лёгким, как перо, таким, каким касаются чего-то священного. Её рука задержалась на одно сердцебиение дольше, а затем опустилась.

— Я не верю, что ты чудовище, — тихо сказала она. — Не такое, как говорят истории.

Элоуэн отступила, мягко положив руку себе на грудь.

— Я снова приду завтра, — сказала она, голосом едва громче шёпота.

Она медленно повернулась и пошла обратно к линии деревьев.

Позади девушки дракон полностью поднял голову, а цветочный венок всё ещё криво покоился вокруг его рога, ловя утренний свет.

ГЛАВА 11

Это были всего лишь сорняки, круг, который она надела ему на рог. Он был сплетён неловкими руками. Подвявший по краям. Лепестки пахли утренней росой и слабым маслом кожи. Сделанный человеком. Несовершенный. Хрупкий.

Маленький цветочный круг криво сидел на его роге, и хотя он мог стряхнуть его одним движением головы, он этого не сделал.

Он вообще не двигался.

Её запах до сих пор цеплялся за его чешую. Её тепло задержалось, словно солнечный свет, там, где её пальцы коснулись его челюсти. Такая нежная. Никто не прикасался к нему сто лет. Не без ненависти. Не без огня или стали.

И никто ничего ему не дарил.

Он смотрел на озеро, на рябь там, где её шаги потревожили берег. Цветочный венок ничего не весил, но в груди у него стало тесно, словно кости внутри расширялись.

Ей не следовало существовать. Она не должна была смотреть на него без страха. Не должна была хотеть подарить ему что-то. Не должна была напевать. Не должна была улыбаться. Не должна была говорить с ним.

Он не понимал этого. Не знал, что с этим делать.

Всю ночь он просидел там, огромный и безмолвный, не в силах покинуть край озера. Даже чтобы вернуться к горе и утешению каменных стен и золотых кладов, которые никогда не предавали. Он не мог уйти, потому что боялся.

Боялся, что если двинется, венок упадёт. Что если он уйдёт, эта… странность внутри уйдёт вместе с ним.

Он помнил всё. Первый раз, когда услышал человеческий крик. То, как их стрелы пронзили бок его матери. Последний раз, когда видел, как летят его братья. Боль в горле, когда он в последний раз ревел их имена.

Призрачная боль пульсировала вдоль старых ран под его живой бронёй. Он помнил, как люди распевали у огня, рассказывая истории о резне.

Он смотрел, как они стареют, слабеют и злятся. Смотрел, как они строят вокруг себя клетки и называют это цивилизацией.

А теперь одна из них подарила ему цветы.

Это должно было быть смешно. Даже оскорбительно. Словно такая вещь могла что-то изменить. Словно доброта могла отменить сто лет горя и жестокости.

Но когда девушка коснулась его чешуи, она не отпрянула, не прокляла его и не стала молить о милости.

Она просто сказала «спасибо».

Дракон закрыл глаза, и впервые за десятилетия огонь внутри него дрогнул не от ярости, а от замешательства.