Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Виски запрокидывает голову и смеется так громко, что сотрудница у выхода оборачивается.

— Я рискну. Пижонский правильный альфа.

— Мне бы поверили, — многозначительно говорю я. — У тебя энергетика человека, который принимает импульсивные, разрушительные решения.

— Это правда, — он показывает свой посадочный талон сотруднице, сверкая той мегаваттной улыбкой, которая, вероятно, помогает ему переспать с кем-то чаще, чем следовало бы. — Как дела? Классные ногти, кстати.

Сотрудница, явно очарованная, улыбается в ответ:

— Спасибо! Приятного полета.

Я молча отдаю свой посадочный талон, уже пытаясь подсчитать, сколько часов буду заперт в металлической трубе с Виски. Он переполнен энергией, пока мы идем по телетрапу и заходим в самолет; его широкие плечи едва протискиваются в узкий проход. Он останавливается у нашего ряда, затем удивляет меня, отступая в сторону.

— Садись у окна, — говорит он.

— Зачем? — я подозрительно смотрю на него.

— Чтобы ты мог пялиться на крыло и притворяться, что управляешь самолетом.

Я щурюсь на него, но не спорю. Молча проскальзываю на место у окна, сразу же проверяя расположение аварийного выхода. На два ряда позади. Достаточно близко.

Виски с кряхтением плюхается на среднее сиденье, и его туша немедленно вторгается в мое пространство.

— Уютненько.

— Ты мог бы забронировать бизнес-класс.

— Да, ну, я бы лучше потратил деньги на бизнес-класс на еще одну поездку с двумя особенными людьми.

Напоминание о том, что произошло в том гостиничном номере, заставляет жар поползти по моей шее, и вместо ответа я отворачиваюсь к окну, наблюдая, как грузчики швыряют чемоданы с пугающим энтузиазмом. Включая мой.

— О боже мой, это Виски! — визжит молодая женщина. — И Чума!

— Единственный и неповторимый, — громыхает Виски, и его ухмылка ясно слышится в голосе. — Ну, в смысле, двое единственных и неповторимых. Хотите селфи?

Я закрываю глаза. Ну конечно, он общается с фанатами. Блять, ну конечно же.

Раздается восторженное хихиканье и звуки доставаемых телефонов. Я не отворачиваюсь от окна в надежде, что они оставят меня в покое.

— Чума стесняется или злится? — громко шепчет одна из них.

— Не-а, он просто притворяется, что слишком крут для этого, — встревает Виски. — На самом деле он супер-милый, если узнать его получше.

Я поворачиваюсь, чтобы испепелить его взглядом:

— Я не милый.

— Видите? Очаровашка, — радостно говорит Виски.

Фанатки смеются, и я смиряюсь с тем, что стал частью того шоу, которое устраивает Виски. Он делает слишком много селфи с ними, пока я на заднем плане сохраняю то, что Виски называет моим «постоянным лицом убийцы».

— Зачем вы летите в Канаду? — спрашивает одна из них.

— По делам, — сухо говорю я, прежде чем Виски успевает вдаться в подробности.

— По хоккейным делам? — уточняет она.

— Вроде того, — говорит Виски с подмигиванием, которое заставляет их снова захихикать.

Наконец, к моему счастью, они возвращаются на свои места, так как стюардессы начинают инструктаж по технике безопасности. Виски действительно обращает на них внимание, что меня удивляет, пока я не понимаю, что он молча заигрывает со стюардессой, а не слушает инструкции.

— Знаешь, по статистике летать на самолетах безопаснее, чем ездить на машине, — говорю я ему, пока мы выруливаем на взлетно-посадочную полосу.

— Знаю.

— Тогда зачем ты гиперкомпенсируешь свой страх, валяя дурака?

Он замолкает, поджав губы, словно обдумывая это. — Думаю, я больше беспокоюсь о том, что облажаюсь и меня вышвырнут из самолета.

— Тогда не облажайся.

— Легче сказать, чем сделать.

Двигатели с ревом оживают, и нас вжимает в кресла, когда самолет начинает разгоняться. Виски хватается за подлокотник — мой подлокотник — так, что костяшки пальцев белеют.

— Я думал, ты не боишься, — сухо говорю я.

Он крепко зажмуривает глаза и прикладывает палец к губам.

— Тсссс.

Самолет отрывается от земли, и мой желудок ухает вниз — знакомое чувство, к которому я так и не привык. Под нами город сжимается до сетки огней и теней.

— Красиво, — замечает Виски, перегибаясь через меня, чтобы выглянуть в окно. Его грудь прижимается к моему плечу, и я улавливаю его запах корицы. Он тут же напоминает мне о гостиничном номере.

— Ты меня раздавишь.

— Прости, — но он не двигается, даже когда достает телефон. На самом деле, он давит на меня еще сильнее. — Проверю, есть ли новости о местонахождении Валека.

— Мы в воздухе. У тебя не будет связи.

— Я сделал сотни скриншотов перед взлетом. Я не идиот.

Меня раздражает, что я был неправ и он действительно об этом подумал. Но я не собираюсь этого признавать. Он сводил меня с ума всё время, что мы здесь, и я точно знаю, что хотя бы отчасти он делает это специально.

Он пролистывает сохраненные изображения, периодически фыркая или бормоча себе под нос. Я пытаюсь читать книгу, но комментарии Виски то и дело меня отвлекают.

— Они отслеживают каждый его шаг, — говорит он. — О, вот оно. По словам одной фанатки, которая назначила себя официальным наблюдателем за Валеком, они думают, что он едет в город под названием Нортвик. Городок побольше, но не огромный. Найти его будет легко.

— Почему?

— Потому что он торчит как больной палец. Высокий, серебристые глаза, выглядит так, будто сошел со страниц какого-то вампирского любовного романа. К тому же эти озабоченные фанатки документируют каждое его движение. Мы просто пойдем по хлебным крошкам возбужденных постов.

— Очаровательные метафоры.

— Я поэт.

Я потираю переносицу большим и указательным пальцами и откидываю голову на подголовник.

— О черт, зацени.

Вопреки себе, я смотрю. Это фанарт со мной и Виски. Откровенный фанарт. Экстремально откровенный фанарт, который имеет прискорбное сходство с определенными занятиями прошлой ночью. И этим утром.

Мое лицо вспыхивает, словно я, блять, горю, и я хватаюсь за телефон.

— Выключи это, кто-нибудь увидит, — огрызаюсь я.

— Чувак, ты не можешь просто брать мой телефон, — огрызается в ответ Виски, вырывая его у меня из рук до того, как я успеваю удалить скриншот, и поднимая телефон высоко вне моей досягаемости, на всеобщее обозрение.

В панике едва осознавая, что делаю, я инстинктивно хватаю его за внутреннюю сторону бедра и впиваюсь ногтями. Он мгновенно твердеет — доказательство явно выпирает бугром на его джинсах.

— Блять, — шипит он, впихивая телефон мне в руки. — Тогда просто забери его.

Я не теряю ни секунды, удаляя картинку, и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на фанаток, которые теперь хихикают и перешептываются, наблюдая за нами через проход.

— В этом сто процентов виноват ты, — ворчит Виски.

— Это ты поднял телефон!

— А ты за него схватился, это был инстинкт!

Появляется стюардесса с тележкой для напитков и широкой улыбкой, спрашивая, чего бы мы хотели, как будто она только что не прервала ссору. Виски заказывает пиво и арахис. Я прошу газированную воду. Он закатывает глаза на мой выбор, но ничего не комментирует.

— Так какой у нас план, когда приземлимся? — спрашивает он, понизив голос.

— Найти Валека. Проследить за ним. Узнать, что он на самом деле замышляет.

— И всё? Это весь твой план?

— А чего ты ожидал? Презентацию в PowerPoint?

— От тебя? Вообще-то да, — он делает глоток пива. — Знаешь, — продолжает он, потому что не способен помолчать, — а ведь это даже приятно.

— Что?

— Вот это. Мы. Отправляемся вместе в приключение. Как в фильме про копов-напарников, только копы-напарники... ну. Ты понял.

Я кривлю губы под маской.

— Кажется, я просил тебя больше никогда об этом не говорить.

— Я и не говорю об этом, — невинно отвечает он. — Я собирался сказать, что копы-напарники — хоккеисты.

Я закрываю глаза, молясь о терпении. Или о смерти. На данном этапе меня бы устроил любой вариант. Ладно, может, и не о смерти, учитывая, что мы в самолете, а всё, о чем я могу думать, — это как снова сжать Айви в объятиях. Вдохнуть её запах. Почувствовать её вкус. О том, чтобы...