Самолет попадает в зону турбулентности, и рука Виски резко дергается, хватая мою. Он тут же пытается перевести это в шутку.
— Просто проверяю, не испугался ли ты, — бормочет он.
— У тебя ладонь потеет.
— Ничего подобного.
Еще турбулентность. Какой-то пассажир картинно вскрикивает в нескольких рядах впереди. Хватка Виски усиливается.
— Виски.
— Что?
— Ты мне кровообращение перекрываешь.
— Ой. Прости, — он ослабляет хватку, но не отпускает. — Всё нормально. Всё в порядке.
— С нами всё будет в порядке.
— Я знаю.
— Тогда почему ты всё еще держишь меня за руку?
Он смотрит на наши сцепленные руки, словно только что их заметил, но не отпускает.
— Отпусти мою руку, — говорю я.
— Не-а.
— Виски.
— Это меня успокаивает, чувак.
— Ты сказал, что не боишься.
— И не боюсь. Мне... не по себе.
— Из-за турбулентности?
— Из-за чувств.
Это слово повисает между нами, как боевая граната. Мне бы убрать руку. Восстановить границы. Сделать буквально что угодно, кроме как сидеть здесь, переплетя свои пальцы с его, пока мы несемся по небу в металлической трубе.
— Мы не говорим о чувствах, — наконец произношу я.
— Ладно.
— Вот и ладно.
Но он не отпускает мою руку. И я её не вырываю.
Остаток полета проходит в относительной тишине. Виски одной рукой листает телефон, раз за разом пытаясь играть в какую-то игру, похожую на помесь «Безумного Макса» и Angry Birds. Я делаю вид, что читаю книгу, при этом остро осознавая каждую точку, где наши тела соприкасаются. Кисти, руки, бедра, его теплая медвежья туша, прижимающаяся к моему боку.
Когда мы наконец приземляемся, Виски отпускает мою руку, чтобы собрать вещи. Моим пальцам странно без его давления, словно чего-то не хватает.
— Добрались, — радостно объявляет он. — И тебе даже не пришлось организовывать эвакуацию.
— Разочаровывает, вообще-то. У меня была продумана целая система.
— Я знаю, что была, — он встает; ему приходится пригнуться, чтобы не удариться головой о багажную полку. — Пошли, найдем нашего таинственного арктического вампира.
— Ты сам звучишь как озабоченный фанат.
Он озаряет меня одной из своих фирменных улыбок на миллион ватт:
— Ревнуешь?
— Нет, — бормочу я.
Мы выходим из самолета вместе с остальными пассажирами; Виски продолжает очаровывать всех на своем пути, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не совершить убийство прямо в телетрапе.
Аэропорт маленький, но оживленный. Виски тут же возвращается к телефону, пока мы направляемся к зоне выдачи багажа, проверяя новости, раз уж появилась связь. Тем временем я пишу в групповой чат.
Виски показывает мне телефон, как будто я сам не могу прочитать групповой чат.
— Видишь? Даже наш дорогой лидер считает хорошей идеей, что я слежу за этим фанатским дерьмом.
Я вздыхаю.
— Ладно. Конечно. Это хорошая идея. Теперь ты доволен?
— Ага, — говорит он, убирая телефон в карман. — В чате написали, что Валека видели час назад в модной пекарне, так что нам стоит сначала направиться туда. Либо он встречается с информатором за латте и булочками с корицей, либо у него и правда чрезвычайная ситуация в семье, — он морщится. — Дерьмо... Мне как-то не по себе, если это правда.
— Только не говори мне, что ты теперь на его стороне.
Он бросает на меня взгляд, словно это я здесь сумасшедший и нелогичный.
— Конечно нет. Просто оцениваю все факты. Я всё равно разделаюсь с ним при первой же возможности.
От этого мои брови ползут вверх.
— Мы не собираемся «разделываться» с ним.
Виски оглядывается по сторонам в аэропорту, словно кто-то мог его услышать и у него будут из-за этого неприятности.
— В смысле... разделим с ним ужин или типа того. Ну, знаешь. Чтобы поприветствовать в команде.
Я закатываю глаза и хватаю свой чемодан, когда он проезжает мимо по ленте. Колесико цепляется за металлический бортик, и Виски спускает чемодан на пол, как пушинку.
— Мне не нужна помощь с багажом, — цежу я сквозь зубы.
— Знаю, — говорит он, лениво ухмыляясь и забирая свой собственный багаж. — Знаешь, ты мог бы попытаться проявить хоть каплю радости по поводу нашего маленького приключения.
— О, я просто в восторге, — говорю я. — Истинная пара нашей стаи разгуливает по городку, словно сошедшему из фильмов ужасов, с нашим вожаком и его диким братцем, который впечатал нашего предыдущего вингера в стену, а теперь мы выслеживаем его замену в другой стране. Что тут может не нравиться?
Он смеется, закидывая руку мне на плечи.
— Вот это?
Я тут же сбрасываю её.
Это будет долгая, блять, миссия.
Глава 51
ВАЛЕК
Моя арендованная машина ровно урчит, пока я еду по Нортвику. Черная, конечно. Я всегда предпочитал машины, которые растворяются в тенях, которые не привлекают лишнего внимания — в отличие от меня с моими почти белыми волосами и серебристыми глазами. Хотя в этом живописном городке с его идеально ухоженными витринами, яркими автомобилями и жизнерадостными пешеходами гладкий черный седан выделяется иначе.
Как ворон среди голубей.
Мои пальцы барабанят по кожаному рулю. Ситуация ухудшается быстрее, чем я ожидал. Трещит по швам, если честно.
Она не облегчит мне задачу.
Это я знаю наверняка.
Я стискиваю челюсти так сильно, что начинают ныть зубы. Стягивающие пластыри на виске натягиваются от этого движения, когда я с ускорением проскакиваю на желтый свет, заслужив громкий гудок от грузовика и показав в ответ средний палец.
Я игнорирую телефон, жужжащий в подстаканнике. Уверен, это снова тренер. Он не слезает с меня с тех пор, как я покинул дом стаи «Призраков». Хочет знать, где я и чем занимаюсь.
Он и не подозревает, что я перед ним не отчитываюсь.
Как и ни перед кем другим, если уж на то пошло.
Впереди сквозь листву деревьев показывается больница; её знак «H» светится синим на фоне серого неба. Я паркуюсь на месте возле входа в отделение неотложной помощи и беру паузу, чтобы собраться с мыслями и уложить волосы так, чтобы жесткие пряди падали вперед, скрывая маленькие белые пластыри у линии роста волос.
Ну, была не была, блять.
Автоматические двери больницы со свистом распахиваются, и регистраторша ошарашенно таращится на меня. Я перехватываю маленькую белую коробку в руках, стараясь не растрясти её содержимое. В последний раз, когда я был здесь, будучи еще щенком, я вырубил их охранника. Вообще-то, это был тот самый охранник, который сейчас прислонился к стойке, заговаривая зубы регистраторше. У него всё те же густые усы, похожие на мохнатую гусеницу.
Забавно.
Я проскальзываю в двери, ведущие к больничным палатам, ровно в тот момент, когда оттуда выходит санитар, и по пути к лифту игнорирую ворчание охранника. Цифры сливаются воедино, когда я нажимаю кнопку третьего этажа, упираясь свободной рукой в гладкую металлическую стену, чтобы сохранить равновесие. Полагаю, у меня всё еще иногда двоится в глазах после того, как мне проломили череп огнетушителем.
От этой мысли мои губы кривятся в легкой ухмылке. По крайней мере, из-за непрекращающейся боли мне кажется, будто я не нахожусь на расстоянии целой страны от омеги, о которой не могу перестать думать даже сейчас.
Поездка на лифте кажется бесконечной. На втором этаже заходит пожилая пара; женщина держится за руку мужа, пока они тихо говорят о друге, которого пришли навестить. Они оба незаметно отодвигаются от меня — инстинктивное узнавание хищника, даже когда он одет в дизайнерскую одежду и стоит совершенно неподвижно.
