Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

Направление я узнавала, и почему-то чем ближе мы подлетали к этому месту, тем меньше мне хотелось там оказаться. Но Таррен меня не спрашивал — он приземлился прямо в ущелье, ведущее к пещере, где мы нашли Вигорра, и я за ним, оставаясь на небольшом расстоянии.

— Зачем мы здесь? — спросила я, рассматривая… разобранный завал, прежде закрывавший вход.

Он подготовился. Здесь кто-то уже побывал до нас и расчистил дорогу внутрь. Интересно, нашли ли они голову и тело Вигорра? И что сделали с телами… тех, кто остался там?

— Пойдём, Фран, — тихо произнёс Таррен, но возвращаться в эту пещеру я не хотела.

Там находилось тело моей матери, тело мужа Анны, других жителей Астралиса, отправившихся в поход за невозможной целью.

— Зачем мы здесь?! — повторила я свой вопрос.

— Ты не хочешь похоронить свою мать? Я пришёл забрать тело своего отца и его голову, а заодно помочь тебе.

Помочь мне с чем? При воспоминании о строчках в её журнале, о том, что она не вспомнила обо мне ни разу, становилось настолько больно, что я едва могла дышать.

— Ты был там? — тихо спросила я, и Таррен кивнул.

— Будет разумно дать жителям Астралиса забрать тела своих родных, узнать больше о том, что там случилось. Они наконец смогут закрыть эту страницу, отпустить боль, неизвестность.

При этом смотрел он только на меня, но мне всё равно не хотелось туда идти.

Я хотела похоронить воспоминания о родителях, особенно о маме, в самом далёком уголке души, но Таррену до этого не было никакого дела — он почти потащил меня внутрь, а там начал осторожно, руками в перчатках, разбирать… тела.

От запаха и воспоминаний меня немного тошнило, и я провела рукой по шее Артассии, ища в ней поддержку. Она и тогда прекрасно справлялась с Вигорром, без неё мы бы никогда его не одолели.

— Почему он тогда не умер? Твой отец. Он даже умел говорить. — Я отошла от драконицы, прошла дальше, обхватив себя за плечи.

— Он не совсем живой, это просто его тело, — возразил Таррен, продолжая кого-то искать, и мне отчаянно хотелось крикнуть, чтобы он перестал, чтобы мы вернулись, что я буду сражаться за него с Октавией, с лордом Таггертом, постараюсь укрепить его положение при дворе. — Нежить поглощает тела и использует их ресурсы для собственного существования, но, видимо, его разум оказался слишком сильным, и они образовали подобный… союз.

В этот момент Таррен наконец добрался до того, что искал, и, конечно же, это было тело моей мамы.

— Отпусти её, я хочу уйти, — жёстко произнесла я.

— Нет, мы останемся здесь, — приказной голос, которому никто в королевстве пока не смел сопротивляться. - Уверен, ты будешь очень рада похоронить свою маму и навещать ее могилу, разговаривать с ней. Помоги мне, нужно поместить ее на Этарра.

Но… от всего происходящего меня затошнило по-настоящему, настолько сильно, что захотелось просто оказаться подальше. Я вылетела из пещеры к драконам, которые теперь стояли совсем близко друг к другу, и тяжело задышала, вбирая свежий ночной воздух и чувствуя, что ещё немного — и меня вырвет.

Сзади меня обхватили сильные мужские руки, прижимая к твёрдому телу, и я со всей силы ударила Таррена локтем, пытаясь вырваться, но его хватка была как капкан. Он только сильнее сжал меня, пытаясь успокоить.

— Уйдём отсюда! — выругалась я. — Зачем ты это делаешь? Просто хочешь вызвать у меня хоть какие-то эмоции?

— Даже если так?! — не менее зло ответил он. — Я не знаю, зачем ты похоронила себя, притом что ты живой человек. Сейчас, когда ты выполнила свою миссию, можно просто оставить всё? Я живой, Фран, и ты нужна мне живой, а не вот это…

— «Вот это»! — Я дёрнулась ещё раз, на этот раз удачнее, и смогла отойти на шаг, но Таррен тут же снова стиснул меня, теперь уже лицом к лицу, и встряхнул. — Какая тебе разница? Ты сам сделал всё, чтобы я тебя ненавидела! А сейчас я решила помочь тебе, полностью стать твоим союзником, но тебе хочется ковыряться у меня в душе, причинять боль, ещё большую…

Мой голос был пропитан ядом, его — агрессией.

— Потому что я хочу, чтобы ты хотела помочь себе! Чтобы мечтала о будущем, представляла нашу семью, свою силу, хотела всего этого, раздери тебя нежить!

С этими словами Таррен поцеловал меня, я укусила его в ответ, пнула, со всей силы ударила кулаком в грудь, и в какой-то момент мы оба повалились на землю. Его тело казалось неподъёмным, он прижал меня всем своим весом, одной рукой обхватил голову, а вторую положил на шею, не позволяя двигаться, и… продолжал целовать, грубо, пока я кусала его в ответ, чувствуя на языке вкус крови.

Я сама не знаю, когда начала отвечать на его поцелуи, когда до боли в пальцах вцепилась в одежду, пока меня трясло. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу, всё закончилось самой банальной истерикой.

Таррен больше не целовал меня, только гладил по голове, ладонью без перчаток, прижав её к своему плечу, а потом перекатился на бок, позволяя мне гореть в собственных эмоциях. А я цеплялась за него так, будто он оставался последним лучиком света в темноте.

— Грёбаная… истерика. Это просто нервный срыв, — выплюнула я, не веря, что до такого дошло.

***

Даже через час мы не покинули это место — лежали на земле рядом с Этарром, который одним глазом следил за нами, а другим — за Арти, летавшей где-то поодаль и охотившейся на нежить.

— Почему ты так ненавидишь её?

— Я не знаю, могу ли сказать, что ненавижу, — хрипло ответила я. — Я годами думала о том, что, возможно, она выжила, что когда-нибудь я её найду, прокручивала эту встречу в голове раз за разом. Если в ней текла кровь землян, она могла пройти через вуаль другого города, прятаться в озере красной вязи. Но потом, здесь…

Я рассказала ему всё — и о том, что родители отправились за вуаль вдвоём, когда у отца появилась печать истощения, притом что мне было всего пятнадцать, я совсем недавно потеряла брата, а теперь ещё и оба родителя оставляли меня, без средств к существованию и хоть кого-то близкого.

— Почему, почему? Что я сделала не так? У неё не было печати, почему она даже не пыталась сражаться за меня, что со мной было не так? В своём журнале за весь поход, за все эти месяцы, она не вспомнила обо мне ни разу, зато каждый день вспоминала папу и Тоби. Она даже не хотела больше жить, не пыталась бороться!

— Тш-ш, — Таррен осторожно поцеловал меня, кладя руку на щёку, и я ответила, потянувшись к его руке. — Посмотри на себя сейчас, вы в чём-то похожи. Она не смогла найти новый повод жить после потери сына, но ты не обязана повторять её путь. Возможно, она специально отсекла тебя от своей жизни, чтобы больше не чувствовать боли, а может, просто была плохой матерью, я не знаю. Но я знаю, что такой живой не видел тебя никогда, даже по пути в Вермитур.

Он будто боялся спугнуть это мгновение.

— Между нами было многое… и сейчас я многое сделал бы по-другому. Постарался бы сделать тебя союзником, не просто использовать ради своих целей, ничего тебе не объясняя. Я правда верил, что смогу тебя отпустить, что ты будешь мне не нужна, я пытался избавиться от этого чувства всеми доступными способами.

Я хрипло усмехнулась, теперь понимая, зачем он всё это устроил.

В голове была пустота… Но больше не было горечи. Не было боли. Рядом со мной лежал Таррен — человек, который прошёл через сотни лет пыток, чью мать убили ради того, чтобы быть с землянкой, и пусть он тогда уже не был ребёнком, это не могло не оставить на нём своего отпечатка.

— Хочешь вернуться? — спросил он, но я покачала головой и вновь потянулась к его губам.

Мне хотелось… другого. Я чувствовала себя живой, хотела отдавать, хотела бороться — и за него, и за себя. Почему я должна уступать его Октавии только потому, что так жители Салира будут счастливы? Их можно сделать счастливыми и по-другому — подчинить лорда Таггерта, заставить его принять меня. Это было в моих силах.

Таррен попытался отстраниться, но я не отпустила его одежду, и, когда он понял, что я всерьёз, тут же включился в эту битву-ласку. Мы кусали друг друга, метили, торопливо стягивали одежду, стремясь соприкоснуться обнажёнными телами и впервые оставить позади всё, что произошло с нами и между нами.