Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

Я зашипела, ощутив его в себе, но отстраниться не позволила, желая чувствовать его настолько глубоко, насколько возможно. Двигалась сама, несмотря на то что находилась под ним, скрестила ноги за его спиной и сразу заметила момент, когда Таррен наконец отпустил себя полностью.

Впервые.

***

— Не волнуйся о том, что услышала вчера. Лорд Таггерт и остальные — моя проблема, — сказал Таррен по возвращении.

Тело моей мамы мы забрали, как и тело мужа Анны. В этот раз возвращаться в пещеру было уже не страшно и не горько, будто та истерика что-то во мне вылечила.

— Я бы прогнал их, если бы не понимал, что они устроят второй двор в Салире, где и без того не все готовы принять мою власть. Но у меня есть рычаги воздействия на него.

— Я не волнуюсь, — широко улыбнулась я, думая о собственных рычагах.

Я найду Лииду Ларре, старых людей короля, пущу среди горожан слухи, что именно я освободила драконов — наверняка кто-то видел, как в тот день я возвращалась из башни. И, конечно, мне нужно погрузиться в жизнь обычных людей, чтобы меня знали далеко за пределами дворца. Для меня это было проще, чем для Октавии — я выросла без привилегий, не гнушалась грязной работы, а сейчас особенно.

Конечно, мои действия не останутся незамеченными. Лорд Таггерт пока не решится открыто выступить против Таррена, но меня… От меня было куда проще избавиться.

Главное, чтобы за нами наблюдало как можно больше людей.

***

Наставница по этикету обнаружилась в одном из городских домов, где она жила со своей дочерью и её мужем и отчаянно мечтала вернуться во дворец. Переезжать сюда она не хотела — её банально… уволили, а Таррен не настолько интересовался дворцовыми делами, чтобы заметить одну отсутствующую женщину.

Хотя нет, не одну. Оказывается, Октавия прогнала из дворца половину служащих, в основном женщин, потому что те отказывались признавать её абсолютную власть, и Лиида Ларре была одной из первых.

— Вам нужны союзники, леди Франческа, — наставляла она меня. — За время вашего отсутствия город действительно стал считать леди Октавию будущей королевой, все остальные практически не существуют. А уж фаворитка, жена другого дракарра… Многие женщины вас ненавидят, а мужчины считают гулящей.

Чего-то такого я и ожидала.

— Мне нужна ваша помощь, — откровенно сказала я. — Никто не знает этот город так, как вы, его жителей и всё, что они пережили. Помогите мне найти к ним ключик, стать их любимицей. У меня есть дракон…

— Вас и так терпят только из-за дракона, — недовольно произнесла мадам Ларре.

Но, посмотрев на свою дочь и её мужа, тоскливо вздохнула.

— Я помогу вам, потому что вы будущая королева и Его Величество не откажется от своих идей и своей нездоровой привязнностью к вам. И я верна ему — именно ему, потому что он отстоял своё право править Вермитуром через древние ритуалы, по всем правилам. Возможно, мы сможем снова напомнить про Магдалену…

— У меня есть идея получше, — широко улыбнулась я. — Это я освободила любимых жителями драконов, многие видели меня возвращающейся из башни. Думаю, мы можем сыграть на этом.

Мадам Ларре подняла на меня неверящие глаза, но я просто кивнула, думая о том, как мне надоела ненависть горожан.

— И Таррен не откажет мне в деньгах. Я готова поддерживать инициативы, которые имеют смысл и помогут завоевать благосклонность населения — что-то, на что лорд Таггерт и Октавия не обратят внимания.

— Хорошо, леди Франческа, — после бесконечной паузы ответила наставница по этикету. — Но вам по-прежнему нужна серьёзная поддержка, меня одной недостаточно. Нам нужен… храм.

***

Разговоры с верховным жрецом Клодовцом я оставила мадам Ларре — она знала его куда лучше и понимала, на какие кнопки надавить, чтобы заставить принять нашу сторону. Он, впрочем, не особо сопротивлялся, потому что не так давно его место заняла госпожа духовница Элисанджела, с подачи, конечно же, Октавии Таггерт.

Его самого отстранили, точнее, вежливо отодвинули почти от всех массовых публичных мероприятий, оставив лишь обычную дневную службу с прихожанами, которые приходили молиться… Этарру.

Зачем им статуя, если живой Этарр постоянно летает над головами?

Око Дракона было здесь же, и я впервые смогла увидеть, как оно изменилось после уничтожения преобразователя. Насыщенно-голубой свет, так похожий на тот, что излучали объекты землян на дне озера красной вязи, исчез — теперь это была простая стекляшка.

Конечно, сама я никак не привлекала верховного жреца как кандидатка в королевы, но он отчаянно хотел вернуть себе положение, которое занимал до появления Октавии, и стоило нам взять его в нашу так называемую команду, как я почувствовала изменения.

Не сразу — просто однажды ко мне подошла женщина и громко меня благословила, а потом такие мелочи стали происходить всё чаще. Кто-то даже называл меня благодетельницей, святой, «освободительницей», и, когда остальные непонимающе спрашивали, почему, люди с радостью брались объяснять.

Я старалась бывать в городе как можно чаще, появлялась на всех их празднествах, будь то праздник сбора урожая, карнавал, ярмарка или даже «день Вигорра», который оказался днём рождения первого бессмертного дракарра. Кто бы мог подумать, что они такое отмечают.

Если мне на пути попадался нищий, я всегда подавала ему денег, спрашивала, как зовут обычных жителей и какие у них проблемы, говорила, что ничего не могу гарантировать, но хотя бы могу начать разговор с Тарреном на эту тему. Сопровождал меня почти всегда угрюмый Каллен, считавший, что ему лучше быть в патрулях, но я пообещала, что, как только Арти немного подрастёт, мы полетим в эти самые патрули вместе.

— Я собираюсь приставить к тебе больше охраны, — заявил мне Таррен через три недели такой жизни, приходя в мою кровать на типичные для себя два часа — иногда для сна, а иногда для близости.

Не сказать, что наши отношения стали идеальными и полными любви, хотя, наверное, именно такими они казались со стороны — Октавии, лорду Таггерту, Перрину и другим дракаррам. Мы всегда садились рядом, когда выдавалась возможность, так близко, что соприкасались плечами и ногами, почти по всей длине, ведя себя в какой-то мере скандально для Вермитура. Таррен хотел большего, всегда большего, причём это не касалось моего тела. Будто в какой-то момент он принял решение и теперь собирался полностью ему отдаться, а в его случае этим решением было счастье со мной.

Постепенно я перестала представлять себе жизнь без него, но любовь… Любовь — слишком сильное слово.

— Не стоит, — ответила я, откидывая одеяло рядом с собой и приглашая его в кровать. — Я должна быть уязвима, доверься мне.

— Так, как ты доверяешь мне? — хрипло усмехнулся он. — У меня есть для тебя подарок, но я не хочу дарить его сейчас. Я собираюсь отправиться в Салир, вызвать лорда Таггерта на поединок при его людях, и это зародит в их головах сомнения.

Волнение сжало сердце когтистой рукой, и я схватила Таррена за запястье, чувствуя биение его пульса, жар его кожи. Мужчина уставился на мою руку, и в его лице проступила некая… уязвимость, которую он показывал только мне.

— Я чувствую, что близка. Они готовы сделать свой шаг против меня, и это сильно изменит расстановку сил.

— Нет, я не собираюсь рисковать тобой и тем более дожидаться, пока они на тебя нападут, — непримиримо сказал он своим типичным приказным голосом и потянулся к моим губам, сразу же получая жаркий ответ.

В страсти мы находили больше всего компромиссов.

— Что ты собирался мне подарить? — спросила я позднее, когда мы лежали на чуть влажных простынях, охлаждая тела после болезненно-острого соединения — по-другому у нас пока не получалось.

— Думаю, ты догадываешься, — низко ответил он. — Но не сейчас, позднее.

Я и правда догадывалась.

— Пожалуйста. — Я поднялась, вновь кладя руку на его запястье. — Я хочу его сейчас, Таррен, пожалуйста.