Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

— Он не подчинится вам, лорд Таггерт. Он не нападёт на меня.

Открыла глаза и увидела мужчину настолько бледным, каким не видела его никогда, мне даже казалось, что его трясёт от напряжения. Мысленно он продолжал отдавать приказы дракону, но тот сердился, тряс головой и издавал знакомые утробные звуки.

В ту же секунду рядом с Моррэйном приземлилась мелкая Арти, и он сразу отвлёкся.

— Видите ли, лорд Таггерт… Мой дракон, Артассиа — самка, последняя драконица, и ни один дракон не нападёт ни на неё, ни на меня, связанного с ней дракарра, потому что они понимают, что от этого зависит их выживание как вида.

Я ловила сотни взглядов — обычных горожан Салира и знатных господ, многие из которых уже отходили от окон вглубь помещений и наверняка собирались бежать, потому что… казнь не удалась. Октавия почти сразу исчезла из виду, явно торопясь покинуть это место.

— Это невозможно… — неверяще произнёс лорд Таггерт, но, посмотрев на своего дракона, полностью сосредоточенного на Арти, уже не мог отрицать правды.

— Вы напали на дракарра, на избранницу вашего короля, при всех! — громко произнесла я. — Вы не вызвали меня на поединок, как того требуют правила, нет, вы дождались, пока Таррен покинет город, и устроили самосуд, потому что знали, что в поединке я могла бы вас победить.

Не я, конечно… Целесте.

— Вы трус и предатель, лорд Таггерт, и я не собираюсь ничего скрывать от Таррена. Впрочем, уверена, половина знатных вельмож, которые уже сбежали отсюда, спешат доложить ему о том, что произошло.

Хлопки огромных крыльев приближались с каждой секундой, и я поняла, что вельможам даже не понадобится ничего рассказывать, потому что на соседнюю крышу, рядом с Моррэйном, приземлился Этарр.

Глава 43. С возвращением в мир живых

Суд над лордом Таггертом должен был состояться всего через семь дней после того, как он попытался публично меня казнить — и проиграл. Проблема была даже не в самой неудаче, а в том, что его перестали поддерживать. У меня была Артассиа — каждый из дракарров мечтал, что именно его дракон когда-нибудь сможет продолжить… драконий род.

Как здесь распределялись драконьи яйца, я не знала, как и того, возможно ли вообще их появление. Драконы по-настоящему бессмертны, и, если Арти когда-нибудь сможет выносить дитя, это станет настоящим чудом, но одновременно — ещё одним инструментом в борьбе за власть на Тигарден-f.

Драконы, как и дракарры, никуда не исчезнут и ещё долго будут определять расстановку сил, неважно, справедливо это или нет.

Мне не давал покоя план лорда Таггерта — я просто не понимала, как он рассчитывал выжить после такого. Казнить меня на глазах у такой толпы было безумием, кто-нибудь обязательно доложил бы Таррену о случившемся.

— Я бы сошёл с ума, как отец, — ответил Таррен после того, как я уже в который раз принялась размышлять об этом вслух. — Такой правитель не нужен Вермитуру, особенно сейчас, когда мы смертны, и совет наверняка принял бы решение устранить меня.

Он долго шёл к этому ответу, будто не был уверен, стоит ли мне это знать, и сейчас смотрел куда-то в стену, а не на меня. Я же, желая видеть его лицо, обошла Таррена и села рядом с ним прямо на пол.

Мы не спали, хотя у Таррена было всего несколько часов — он просто сидел на краю кровати и даже не прикасался ко мне.

— Он не мог знать, что такое произойдёт, — возразила я, наклоняя голову и пытаясь рассмотреть его глаза на застывшем жёстком лице. — Ты всегда был разумным правителем, скорее, ты бы женился на Октавии…

— Разумным?! — Таррен издевательски рассмеялся и посмотрел на меня с какой-то долей безумия. — Я собирался вызвать его на поединок, хотя он официально признавал мою власть, только для того, чтобы ты наконец перестала подвергаться опасности. Этим я уже показал бы совету, насколько безумен и что не признаю законов Вермитура, которые поклялся защищать! Я не женился на Октавии, когда у меня была возможность, когда у меня было десять возможностей, я находил глупые причины для отказа и продолжал оттягивать этот момент только потому, что знал, что после этого окончательно потеряю тебя.

В его глазах горела такая боль, что я почти чувствовала её сама. Я видела, насколько тяжело далось ему каждое из этих решений и он, наверняка, считал, что тем самым предаёт своих жителей. Не зная, что сказать, я прикоснулась к его колену, и он сжал мою ладонь до боли, которую я приняла с радостью.

— Я вызвал на поединок Роя, зная, что этим решением могу подвести весь Вермитур, потому что у Роя был полный ритуал и кто знает что ещё от землян. Я оставил тебя в живых, хотя в твоей голове паразит, желающий и способный убить дракарров. Но хуже всего… Я приказал Этарру уничтожить преобразователь. Если об этом узнают совет и другие дракарры, они первыми же меня убьют, но я всё равно это сделал и сделал бы ещё десятки раз, не раздумывая, потому что иначе ты бы умерла там, прямо у меня на глазах. И ты называешь меня разумным правителем?

Теплота в груди, жар, который я едва могла сдерживать, его запах — такой родной, такой обманывающий. Что-то внутри протяжно говорило «мо-о-ой», требовало бороться за него — не только сейчас, ведь я хотела его для себя ещё по пути в Вермитур, когда даже не догадывалась, кем он был. Хотела общего будущего, счастья.

— Ты хороший правитель. — Я забралась на кровать рядом с ним, обнимая за плечи. — Если бы ты на самом деле верил, что это лучшее будущее для твоих людей, ты бы не уничтожил преобразователь, я знаю. Какой смысл в бесконечной жизни, если ты раз за разом будешь видеть, как старятся и умирают твои любимые, как ничего не меняется столетие за столетием, как размываются границы нормы?

Мой голос звучал едва слышным шёпотом, но в нём было столько чувств, сколько я давно не испытывала, а пальцы цеплялись за отстранённого и полного ярости Таррена, пытаясь убедить его, что всё это было не зря.

— Я верю, искренне верю, что всё к лучшему, что этот мир будет процветать, города будут торговать друг с другом, люди вновь научатся воевать с нежитью, а правители будут стремиться быть лучше, потому что теперь их легко заменить. А ещё — ты будешь счастлив, и я буду счастлива. Ты не умрёшь позже своих детей и внуков, мы будем стариться вместе.

Сказала — и утонула в ярких зелёных глазах, в которых отражалась боль столетий, правильных и неправильных решений, упущенных возможностей, принятия и… любви. Таррен потянулся к моим губам, целуя меня нежно-нежно, делясь своим дыханием, а я судорожно выдохнула ему в губы, чувствуя, как распрямляется тугая пружина в груди.

***

Таррен был прав — лорд Таггерт рассчитывал, что после моей смерти он либо сойдёт с ума, как Вигорр, либо будет вынужден наказать виновных, нарушив законы Вермитура, запрещающие казнить дракарров. А если сумеет сохранить рассудок и власть… возможно, в конце концов женится на Октавии. Оставить мою смерть ненаказанной он не смог бы, а это уже раскололо бы совет и остальных дракарров, заставив каждого принять ту или иную сторону. Таггерт больше не мог ждать — ему донесли, что Таррен собирается вызвать его на поединок, а Октавия всё чаще предупреждала, что я набираю популярность в народе.

Вот так просто — и я, и лорд Таггерт, и Таррен, мы все ждали кульминации напряжения, которое накапливалось последние недели.

Таррен всё же не казнил предателя — хотел сохранить хотя бы видимость соблюдения законов, но сослал его в «земли Гаргантов», как их называли, туда, где обитали существа, с которыми не могли до конца справиться даже драконы. Титул лорда Салира Таггерту когда-то даровал Вигорр, и сын Вигорра так же легко его отобрал.

Конечно же, в огромном, могущественном и удалённом городе могли начаться беспорядки… Если бы его жителям не предложили альтернативу, которая устроила всех и окончательно сломила сопротивление сторонников лорда Таггерта.