Спутаться с мужем сестры, с мужем тети!
В доме, где живет не совсем здоровый ребенок!
Я уже не говорю о том, что и я тут живу.
Меня пронзает догадка — а ведь именно поэтому Сергей и не хотел, чтобы они съезжали!
Последние две недели он буквально настаивал на том, чтобы их оставить!
— Поля, слушай, я тут подумал… Дам я им денег на ремонт, даже бригаду выделю. Пусть там спокойно ковыряются себе, а Ирка с Камиллой пусть у нас.
— У нас? На сколько еще? Месяц? Два? Три? У них там полный трэш, там работы реально не на одну неделю!
— Полина, давай по-серьезному. Ирина готовит, наводит порядок в доме. Поди плохо? Кухарка и клининг нам бы дороже обошлись?
Кухарка и клининг не стоили бы мне столько нервов. Подумала я тогда, но промолчала.
Почему я промолчала?
Нет, не потому, что мне тоже было удобно.
И не потому, что было стыдно.
Тогда в очередной раз позвонила мама и стала сетовать на то, что Ирочка не может работу найти, что надо вкладывать в ремонт — а нечего. И квартира была не застрахована, разумеется, кто же в здравом уме и твердой памяти страхует эти старые панельки? А сосед, который залил — запил. Алкаш и вырожденец, что с него взять.
В общем, у мамы куда ни кинь — всюду клин.
— Доча, может, я тоже приеду? Всё веселее…
— Нет, мам! — ответила резко, и тут же пожалела — дала матери повод для очередной манипуляции.
Всё началось по кругу.
Я такая, я сякая, я как будто неродная.
— Да всё тебе жизнь преподнесла на блюдечке, с голубой каемочкой! И учиться ты выучилась, и жила как хотела, этот твой…
— Мама, стоп!
— Да что стоп! Если бы я тебя не вытащила из твоего первого брака, где бы ты сейчас была? В захолустном гарнизоне на съемной халупе?
— Мама! Я сказала…
— Давай, давай! Ори на мать! Мать дура, мать плохая… — моя маман с точностью повторяла интонацию известной героини популярного фильма про любовь и голубей, а я старалась держать трубку телефона подальше, прикрыв глаза.
Я могла огрызнуться.
Выключить телефон. Даже заблокировать.
Но не делала этого просто потому, что это всё-таки была моя мать.
— Как тебе повезло с Серёженькой! Повезло! Серёжа — золотой мужик, золотой! Да, оступался пару раз, ну и что? Живете же? Счастливо живете? Дом вон какой отгрохали. Ты сама на машине ездишь, и не на каком-то там «китайце», на «мерседесе»! И шуба у тебя норковая, и не одна. И бриллианты…
— Мам…
— Что, мам? Не мамкай! Всё у тебя есть, всего хватает! Ну почему бы не поделиться-то с сестренкой, а?
Вздыхаю, вспоминая этот разговор.
Вот я и поделилась.
Не шубой, не колечком.
Мужем.
И не только с сестренкой.
Господи, какая же я была слепая!
Как я могла не понять степень этого звездеца!
— Что делать будем, теть Поля?
— В смысле?
— Как будем мужика делить?
— Ах ты, сучка. — Ирина кидается на дочь, но та дает отпор. — Ишь, делить она вздумала! Делить! Совесть поимей! Если у него один раз на тебя встал, это не значит…
— Закрой рот, Ира! — не могу сдержаться я, переживая, что Марго со второго этаже может все услышать.
— Не раз! Слышишь? Совсем не раз! И он мне сказал, что никогда у него не было такого секса, как со мной! Потому что у меня молодое, красивое, здоровое тело, не то что у вас, старые кошелки.
— Что ты сказала?
Ира опять бросается на дочь, на этот раз ей удается ее достать, схватить за волосы, которые она, видимо, уже изрядно потаскала.
— Что слышала! Ему со мной хорошо! Я молодая, сексуальная и страстная, а вы…
— Ты бревно малолетнее, много ты в сексе понимаешь, шалава! Он хоть в резинке тебя трахал, а то.
— А ну заткнулись! ОБЕ!
Ору что есть мочи, надеясь, что у Марго всё-таки хорошая звукоизоляция.
Ирина и Камилла поворачиваются ко мне.
Их совместная агрессия явно ищет новый выход. И этот выход — я.
— Что сказала, сестричка? Совсем рамсы попутала? Кому говоришь-то? Да ты знаешь хоть, что Сергей про тебя говорит? Знаешь? Да ты ему всю жизнь испортила, ты! Фригидная, черствая, только о себе думающая сука!
— ВОН!
— И не ори! Никуда я не пойду, пока Сергей не придет!
— И я не пойду! — подхватывает Камилла. — Посмотрю, как он вас двоих вышвырнет, а я останусь!
Вышвырнет.
Интересно.
То есть они всерьез думают, что Сергей меня может вышвырнуть?
Ладно, что ж, посмотрим.
Прохожу к лестнице, чтобы подняться к нашей супружеской спальне.
И получаю в спину.
— Да, да, тетушка, кто-то вылетит отсюда, со своей инвалидкой, и солдатиком-нагуленышем, ясно?
Разворачиваюсь и с размаху даю малолетней нахалке пощечину.
— Мама! Она меня ударила! Ударила, а я, между прочим, беременна! Я жду ребенка от Серёжи!
***
Как говорят, я думала, что это дно, но снизу постучали, да? И как наша девочка будет со всем этим дерьмом разбираться?
Вообще, для меня всегда был вопрос интересный - почему изменяют? И ведь изменяют совсем не потому, что ты поправилась, обабилась, перестала за собой следить, перестала "расти духовно". У меня есть знакомая, у неё вообще был открытый брак, то есть можно было всё, только... скажи, что ты пошёл к другой женщине, скажи честно. И знаете что? Он ей солгал! Казалось бы, тебе, блин, разрешено! Давай! Иди! просто СКАЖИ ЧЕСТНО!!! Нет... Ну, не днище ли?
Почему??? Как??? И где та грань, когда возможно прощение?
Глава 3
Глава 3
— Ты? Ах ты, дрянь, шалава ты подзаборная, разве я так тебя воспитывала, ты, ты…
Ирка набрасывается на дочь, хватает ее за волосы, цепляется, начиная мотылять туда-сюда, бросаюсь к ней, хватаю за руки, стараясь зафиксировать.
— Хватит уже! Уймись! Остановись, дура, она же беременная!
У меня получается оттащить сестру.
Теперь мы стоим друг напротив друга.
Я с Ирой, племянница напротив.
Приглаживает волосы, воинственно зыркает на нас.
Ирина ко мне поворачивается.
— Еще скажи, что тебе ее жалко, овца! Она же от твоего мужика брюхатая! Понимаешь, что это значит? Он же к ней свои яйца подкатывал! И подкатил! А теперь что? Теперь точно к разводу готовься! И манатки свои собирай.
— С чего бы это? — Дышу тяжело. Вся эта история меня уже порядком утомила.
— А с того! Что тут ничего твоего нет! Бизнес Серёгин, дом — Серёгин. Машины все на нем записаны. Земля тоже, так что…
— Ира, тебе так нравится чужое делить, да? То, что тебя твой муж оставил с голым задом на снегу, не значит, что у всех будет именно так.
— Да неужели?
— Вот тебе и неужели… Законы почитай.
— Ой, ты у нас прям знаток законов.
— Знаток.
— Я здесь буду жить с моим ребенком, а вы… — визжит Камилла.
— Хватит, всё. Рот закрыла.
— Не надо мне рот затыкать!
— Рот закрыла и пошла свои манатки собирать. Обе пошли, и одна, и вторая, быстро, — твердо говорю я.
— Еще чего! Я сказала, я отсюда не двину.
— И я не двину!
— То есть так, да?
— Я буду ждать отца своего ребенка.
— Ты в этом уверена? — Скептически смотрю на племянницу.
— Уверена, — нагло отвечает она.
Выдыхаю, стараюсь как-то успокоиться.
Голова начинает раскалываться. Стучит в висках. Срочно нужно принять лекарство, иначе я буду сутки в лежку.
— Я тоже никуда уезжать не собираюсь, подождем Серёжу, поговорить с ним однозначно надо.
— А что говорить, мам? Пусть эту кошелку отсюда выкинет.
— Что за слово у тебя, Камилл? — Морщусь. — Кошелка. Что за лексикон?
— Не надо тут умничать! То, что я в институт не поступила — я не виновата! Вас просили помочь с репетиторами, по-хорошему просили.
— По-хорошему, правда?
Вспоминаю, как было «по-хорошему» — у нас как раз тогда болела Маргарита, мы все средства вкладывали в ее лечение. Да, лечили бесплатно. Но помимо бесплатной медицины у нас есть платные услуги сиделок и медсестер, платные одноразовые пеленки, платные палаты, платное нужное питание и так далее и тому подобное. И мы могли себе это позволить.
