На это рассчитывал Сергей. И гордился, что жена — профессорская дочка, белая кость, элита.
А мне просто некуда было деваться тогда.
Разведенка, еще и беременная не пойми от кого.
Нет, я-то знала, от кого.
Знала.
Расставаясь со Стерховым, первым мужем, любимым мужчиной, я сжигала все мосты.
И увозила самое дорогое.
Тогда я искренне считала, что Стерх не имеет права на моего ребенка. Вообще ни на что не имеет права.
Я винила его в гибели нашего сына.
Считала, что только он виноват.
Только он.
Я была очень молода, очень максималистка… Для меня не было компромиссов.
Потом, много позже, я пересмотрела свое отношение ко всему.
Много думала.
Но…
Сообщать Стерху о том, что он стал отцом еще одного моего ребенка, сына, посчитала нецелесообразным.
У Стерха давно своя жизнь. Где-то там. Далеко.
Пусть живет.
Я ничего о нем не знала и не хотела знать.
Я эту страницу закрыла. Перевернула.
Сожгла мосты.
Всё сожгла.
Только…
Только есть в этом мире то, что, видимо, не горит в огне.
То, что нельзя уничтожить.
Выжечь.
Испепелить.
Даже если очень хочется.
— Так куда тебе надо, Поля? — спрашивает Сергей уже спокойнее.
Видимо, считав мой взгляд.
— В учебный центр.
— Куда?
— Учебный центр. К Максиму.
— Что он натворил?
Господи, как же он меня бесит!
Как я сразу не поняла, что он не будет нормально относиться к моему ребенку!
Нет, какое-то время Сергей пытался. Когда Макс был маленький.
Потом…
Сергей знал, как я любила Стерха.
Всё время считал, что я его не забыла.
Меня это бесило.
Раздражало.
Раздражало потому, что Сергей был прав.
Не забыла точно.
Только вот…
Не было никакой любви. Не было.
Я его ненавидела.
Он сломал мне жизнь.
Убил всё.
И пошел дальше.
И он недостоин того, чтобы узнать о моем сыне.
Я не должна сейчас думать о Стерхове.
Мне надо думать о сыне.
И о дочери.
Самое неразумное — брать ее с собой.
Но другого выхода, кажется, нет.
Поэтому я поеду туда вместе с Маргаритой.
— Полина, ты можешь ответить нормально? — он повышает голос, почти орет.
Я оглядываюсь — сестра и племяшка уже свалили на кухню, готовят ему ужин.
Вот пусть готовят. Пусть.
— Иди ужинать, Серёж.
— Полина ты… ты можешь хоть раз быть нормальной? Нормальной бабой, а? Сказать, что у тебя случилось? Попросить помощи?
— Нормальные бабы тебя на кухне сейчас ждут. Сразу две. А я ненормальная. И точно не баба. И помощь мне твоя не нужна. Мне надо спешить, постараюсь успеть на ночной рейс.
— Прекрасно, твою мать. А Маргарита?
— Маргарита летит со мной.
— В смысле? С какого перепугу?
— С такого! Или ты думал, я оставлю ее на тебя и твоих блядей?
— Ты…
— Я, Серёж, я… Всегда называла вещи своими именами и впредь буду.
— Сука ты, Полина, сука… если бы ты… если бы ты была другой…
— То есть я виновата в том, что ты шпилил в нашем доме мою сестру и ее дочь, да? Я виновата? Я не сомневалась, Серёж. Всё, извини. Меня это не волнует. Разбирайся сам. И с ними. И с беременностью. Ты помнишь свой диагноз, да? Увы… Ну, может, конечно, твое бесплодие резко рассосалось. Но я сомневаюсь в этом. Так что… Извини, мне надо успеть взять билеты и собрать себя и дочь.
— Я… я отвезу вас в аэропорт.
— Не стоит, я возьму такси. Так проще.
— Полина, я провожу вас. Это не обсуждается.
— Не надо, Сергей. Правда. Иди ужинай. Я разберусь сама.
— Полин, я… черт, я люблю тебя!
— Очень странная у тебя любовь, Серёж.
— Потому что ты…
— Я виновата, да? Конечно. Тебе так проще. Что ж. Я виновата. Пусть. Знаешь, вот такая я дерьмовая. Ничего, разведемся, и не будешь страдать.
— Разведемся? Ты с ума сошла? Никакого развода не будет, Полин!
Поднимаю руки, сдаюсь, больше слов нет. Говорить больше не о чем.
Если он считает, что после всего я буду с ним жить — у меня хреновые новости.
Но, правда, сейчас не до этого.
Быстро поднимаюсь на второй этаж, стучу в комнату Марго.
— Мам…а правда, что… что папа мне не отец? То есть… я вам вообще никто, да?
Черт возьми… Кто?
Я убью эту суку!
Глава 7
Глава 7
— Рита, мы с тобой уезжаем.
Решаю не отвечать ей сейчас, пойти ва-банк. Сообщить о поездке.
О том, что мы очень нужны Максиму.
— Мам…
— Дочь, я понимаю, что для тебя это важно. Я расскажу всё. Но потом, а пока… надо собрать вещи.
— Мам, как я поеду? А если…
— Пойми, ехать надо, очень надо. — Чувствую, как в глазах закипают слезы. — Максим, у него проблемы… В общем, мы должны быть там. Понимаешь? Оставить тебя я не могу.
— Хорошо. Что брать? Какие вещи?
Она спокойна. Вздыхает, но спокойна. В истерику не впадает.
Вообще, после всего, что пережила эта девочка, я могу сказать, что характер у нее невероятный.
Мать на ее глазах практически умирала. Потом болезнь. Понятно, что врачи говорили нам — у вас все шансы на нормальную, здоровую жизнь, всё поправимо, вас вылечат, всё будет хорошо. Просто рядом умирали такие же дети. Которым так же говорили — всё будет хорошо.
Каково ей сейчас узнать, что она неродная не только мне, но и Сергею?
Подхожу к дочери.
Обнимаю.
— Мам…
— Всё будет хорошо, родная, только бы… — Только бы Максим был жив! Об этом уже про себя думаю. Вслух сказать не решаюсь.
Но я знаю, понимаю, не дура, случилось что-то ужасное.
Учения.
Замес…
Может, мне удастся что-то выяснить по дороге в аэропорт? Напишу паре мамочек, с которыми мы в личке общались. Мамы тех, с кем сдружился Макс. Они должны быть в курсе — офицерские жены.
Такие же, как я когда-то…
Только вот…
Я не смогла выдержать этот статус.
Не смогла.
Не тогда, когда из-за этого статуса умер мой ребенок.
— Мам, так что брать? Джинсы? Толстовки?
— Да, давай пару джинсов, толстовки, свитер, там теплее, чем у нас, но всё равно зима. Белье, колготки, носки, тапочки, спортивный костюм, футболки…
— Мам, мы надолго? Ты столько одежды говоришь взять… как на месяц!
— Ненадолго. Я не знаю. Ритусь, я правда не знаю. Может, на два дня, может, на неделю, может… Ты собери, ладно? Выложи всё, что хочешь взять, на кровать, я сейчас принесу чемодан.
Иду к себе.
Я как сомнамбула. Ничего не соображаю.
Максим.
Это сейчас номер один.
На первом месте.
Сергей, сестра, племянница…
Господи, это сейчас кажется таким мелким. Мелочным. Глупым. Ненужным.
Да пусто подавятся.
Пусть делят.
Пусть хоть обе от него рожают и вешают ему лапшу!
Только пусть меня и детей моих в покое оставят!
Собираю свои вещи, оглядываю гардеробную, спальню…
Я всё это с такой любовью создавала!
С любовью к себе.
Чтобы мне тут было жить уютно.
Потому что, если бы я не устроила это место таким, каким хотела, я не смогла бы. Я бы точно вздернулась. Потому что это невозможно.
Жить с тем, кого не любишь.
Постоянно слышать о том, как он любит тебя. Как всю жизнь для тебя.
Как страдает.
Как мучается.
Себя корить за то, что не можешь ответить на чувства.
Нет, корила я давно, когда-то. Наверное, еще до того, как узнала об измене с Ларисой, мамой Марго.
Ругала себя за то, что так несправедлива к Сергею.
Он ведь любит!
Он реально старается.
А я…
Потом, уже постарше стала, розовые очки в очередной раз разбились стеклами внутрь.
Поняла, что ничего ему не должна за его любовь. Это его выбор.
Да и любовь его, как оказалось, просто фикция.
Удобно страдать, всем рассказывая, как сильно он любит жену.
Удобно жить в позиции жертвы.
