— Я тебе сказала, уйди, дура! Ты что, не понимаешь?
Ира снова толкает дочь, напрочь забыв о беременности последней, или ей просто уже плевать, когда она понимает… Понимает, что сейчас эта беременность совсем не козырь в рукаве. Это проблема.
— С ума сошла? Что ты трогаешь меня? Охренела? Придет Сергей, я ему всё расскажу, и вы обе отсюда вылетите нафиг. Ясно?
— Что тут происходит? Что ты мне собираешься рассказать, Камилла?
А вот и Серёжа…
Глава 5
— Серёжа…
— Ну, во-первых, дядя Серёжа…
— Перестань, Заславский. Уже все всё знают, — головой качаю, выдыхаю.
Вижу, как муж делает круглые глаза.
Сейчас начнется.
«И ты поверила? Да как ты могла! Ты же знаешь, я…»
— И ты поверила? Полина?
Усмехаюсь.
Господи, и слова те же!
Как он тогда говорил — ты знаешь, как я тебя люблю! Сколько лет я тебя…
— Полина.
— Серёж, поздно. И глупо. Хватит.
— Что, хватит? Что? Эти две кошелки тебе что-то наплели, а я…
Кошелки! Это очень смешно.
То, что он употребил это самое слово.
Слово, которым меня его малолетняя любовница называла.
— Ох, и падла ты, Серёженька! — Это Ирка, разумеется, сразу в атаку!
Как же иначе?
Биться будет до последнего.
У меня закрадывается мысль, а что, если эти две мои расчудесные родственницы на самом деле договорились устроить это шоу, чтобы развести меня с Сергеем?
А что?
Характер мой Ирка знает прекрасно.
Сергея она борщами уже начала окучивать. Еще немного, и…
Нет, на самом деле понимаю — всё, что они сказали — это не игра, не сочинение, не ложь.
Это реальность.
Мой муж, который привык так громко кричать о своей неземной любви ко мне, о том, что делает всё для меня, о том, что я свет его жизни, что он меня на руках готов носить и ноги целовать, на самом деле легко и просто приглашает в свою постель других, даже не гнушаясь нашим родством, а главное — их родством.
— Полина, всё, стоп. Я терпел твоих родственниц, но всему есть предел.
— Именно, Серёж, всему есть предел. Поэтому пусть собирают манатки и убираются из моего дома.
— Из нашего дома, — шипит Серёженька.
Я молчу.
Ладно, из нашего. Ненадолго.
Нет, конечно, мне придется побороться, чтобы оставить дом себе. Вернее, себе, сыну Максиму, и Марго.
Потому что Марго я ему тоже не собираюсь отдавать!
Я ее, между прочим, удочерила, вполне официально. Так что…
— Хватит уже! Нашли моду, выгонять они нас будут! Нет уж. Теперь мы точно с места не сдвинемся! С какого-такого мы должны манатки собирать? Теперь это и наш дом тоже. Наш! И нашего малыша!
— Чего? — У Серёжи глаза на лоб.
— Да, да, именно, малыша. А что, зять? Любишь кататься, как говорится, люби и саночки возить. Или Санечку, да?
При этом имени сбоит сердце.
Санечка…
Так звали сына.
Моего первого сына, который…
— Ира, Сергей бесплоден, я повторяю. У него нет и не может быть малыша.
— А это что? От святого духа, что ли? — орет Ирка, тыча дочери в несуществующий пока еще живот. — Или ветром надуло? Она у меня, в отличие от некоторых, девочка правильная!
— В отличие от тебя, что ли? — говорю тихо, почти про себя, но Ирка слышит и звереет!
— Что ты сказала? Нашлась тоже праведница! Смотрите на нее! От первого мужа сбежала, залетела тут же не пойми от кого, нашла жертву, которого заставила дите признать, и сейчас нас нравственности учить будешь?
— Я вас ничему не учу. Я просто говорю, что Сергей бесплоден.
— Говорит она, а ты, Серёженька? Ты что скажешь?
— Я… — Он смотрит на Ирку, медленно переводит взгляд на меня, потом на Камиллу, снова на Ирку. У него нервный тик начинается, дергается бровь.
— Я вообще-то жрать хочу как собака! Меня в этом доме кто-нибудь покормит?
— Ты еще скажи, Серёж, кто покормит — на той и женюсь, стимула больше, — зло усмехаюсь я.
— Что началось-то? Я тебе говорил, что они незаменимые? Что вместо кухарки, повара и клининг-менеджера они тут пашут, и справляются, между прочим!
— Еще и проституток заказывать не надо, да?
— Сука ты, сестричка, ну ты и…
— Вы чего так кричите?
Тихий голос Марго заставляет меня вздрогнуть.
Черт, черт…
Она в это время обычно или играет, или слушает музыку и занимается, одно из двух. Поэтому я и не слишком переживала, что мы ее побеспокоим, но…
— Дочка, привет, как ты?
— Нормально, мам, я играла, сидела в наушниках, потом сняла, хотела спуститься взять яблоко, а тут…
— А тут цирк с конями, да, детка? — громко посмеиваясь, выдает Ирка, а я смотрю на нее предостерегающе. — Что? Ну, что, сестрица? Дочь у вас уже взрослая, может, пора ей узнать…
— Рот закрой. Просто закрой рот.
— А чего это? Новости-то хорошие? Братик или сестричка скоро появятся.
Боже, вот же гниль какая…
И это моя сестра! Единоутробная сестричка…
Маргарита глазами хлопает, смотрит на меня, потом на Сергея, на Ирку, на Камиллу.
Потом поднимает брови, головой качает.
— Я за яблоком.
Проходит на кухню, я вижу, что Ирка собирается снова что-то ляпнуть, но тут ее тормозит Сергей.
— Рот не закроешь сейчас, реально в порошок сотру, — шепчет тихо, слышим его Ирка, я и племянница. — За ужином всё обсудим. Ира, приготовь. Погоди, дочь к себе вернется. Камилла, ты иди с матерью. А нам, Полина, поговорить надо.
Вздыхаю.
Поговорить.
Надо, это точно.
Потому что больше я не могу.
Слышу звук — сообщение на телефон пришло.
Единственный чат, в котором у меня не выключен звук, это чат «Мамы курсантов».
Напрягаюсь — что может быть.
Достаю телефон и застываю в шоке.
Глава 6
“Девочки, у нас беда…”
Начало сообщения рефреном кружится в голове, пока я соображаю, что делать.
Ехать.
Надо ехать.
Однозначно.
“Наши парни на учениях. Попали в замес”.
Господи… Господи… только не это!
Нет!
Замес…
Что это значит? Что?
Чат почти сразу закрыли, чтобы не сыпались сотни сообщений от взволнованных, растерянных, разъяренных родителей. Это я понимаю.
Но подробности узнать как-то надо.
Да как их узнаешь по мессенджеру? Ехать надо.
Срочно ехать туда.
Что с работой? Возьму за свой счет. Ничего, справятся без меня.
Марго…что делать с Маргаритой?
Отправить к матери — не вариант.
Нет, мама нормально относится к моей приемной дочери, откровенной враждебности нет. Но, тем не менее, увы, мама — последний человек, которому я могу доверить дочь. По разным причинам.
Оставить тут — тоже не вариант, потому что… да потому!
После всей сегодняшней вакханалии.
Господи, как не вовремя…
— Полина, в чем дело?
Сергей задает вопрос, а я даже не сразу понимаю — о чем он вообще?
— Что-то случилось?
— Случилось… да. Случилось. Мне надо уехать.
— Куда еще тебе надо? — он говорит это с недовольством, с вызовом, с претензией.
А мне хочется ответить — да не твое собачье дело! Не твое, и всё! Ты своим поведением сделал всё, чтобы потерять малейшее право задавать мне какие-то вопросы!
При этом я понимаю, что по большому счету ему вообще всё равно.
Вся эта его хваленая любовь, страсть, о которой он говорил столько лет, которой так гордился, строил из себя страдальца, влюбленного, несчастного… с безответным чувством. Вся эта любовь оказалась фикцией, пустотой.
Ложью.
Если бы он реально любил…
Нет, это всё что угодно, только не любовь.
И я это понимаю.
Собственно, всегда понимала.
Заславскому очень хотелось получить трофей — дочь профессора Малиновского.
Хотя отец в то время уже давно с нами не жил, у него была другая семья, и я в эту семью была не очень вхожа, но с отцом общалась много. И он со мной. Во втором браке детей у папы не было, так что я осталась единственным отпрыском, в перспективе и наследницей.
