Не по залёту (СИ) - Беж Рина

Спорить не берусь. Не вижу смысла отстаивать свою точку зрения, да и жизненный опыт у нас с Зоей Михайловной слишком разный. Вдруг именно я ошибаюсь?

Согласно кивнув, измеряю ей давление и, предупредив, что завтра меня на весь день позвали на свидание, оставляю ее наедине с любимым «Домашним».

В воскресенье Егор вновь удивляет. И не только тем, что опять забирает меня сам, веля охране держаться позади, но и тем, куда привозит.

– Это яхт-клуб? – уточняю негромко, когда держать рот на замке уже не получается.

Не стесняясь, я кручу головой по сторонам и пытаюсь понять: неужели я все еще в том же городе, где живу, а не в другой части света. Настолько здесь всё отличается от мне привычного. Как там говорят? Дорого-богато? Ага, всё именно так.

– Верно, Ульян. Это территория яхт-клуба «Императорский», – дает подсказку Савранский, помогая выбраться из машины.

– Название оправдывает себя, – соглашаюсь с ним немного позже, когда более тщательно изучаю окружающее пространство и те возможности, которые оно открывает.

А открывает оно многое, потому что в настоящий момент Егор, крепко, но аккуратно держа меня за руку, уверенно направляет нас в сторону вертолетной площадки.

– Ты хочешь сказать, что нам туда? – указываю глазами на махину с лопастями, которую вблизи ни разу не видела.

Ярко-красная, с огромными тонированными окнами.

– Да. Хочу показать тебе наш город с высоты птичьего полета. Позволишь? Или уже видела?

Стального цвета глаза уверенно цепляют мой взгляд и не отпускают, даже когда я размыкаю губы и спрашиваю:

– Егор, а уточнить про страх высоты ты у меня не желаешь?

– Боишься летать? – мужчина приостанавливается, и я с ним за компанию.

– Не могу ничего тебе сказать, потому что еще ни разу не летала, – сознаюсь, пожимая плечами.

И при этом нисколько не кокетничаю и не кривлю душой. С одной стороны, мне реально боязно, но это страх неизведанного, не более. С другой, безумно интересно и хочется себя испытать. Да и интересно, чего уж!

– А на самолете, Уль?

Снова мотаю головой.

– Тоже нет.

Савранский кивает:

– Услышал тебя. Обязательно исправим, – произносит утвердительно и, погладив большим пальцем тыльную сторону моей кисти, вновь тянет за собой. – Не волнуйся, Ульяш, и ничего не бойся. Пилот у нас профессионал, техника надежная, а я с тобой рядом и ни за что не выпущу твою ладошку из своей.

Пока пилот занимается настройкой и проверкой систем, муж помогает мне пристегнуться и одеть наушники. Дает возможность осмотреться внутри и выдохнуть напряжение, после чего интересуется:

– Надеюсь, у тебя нет морской болезни? Вторую часть дня я хотел предложить повести на воде. И там же пообедать.

На секунду возникает желание себя ущипнуть, уж слишком быстро и нереально все происходит, но слегка шершавые пальцы Егора и так доказывают, что он со мной рядом, живой, настоящий. То перебирает мои пальцы своими, то щекотно поглаживает центр ладошки, выписывая круги.

– Нет, морской болезни у меня нет, – отвечаю с улыбкой, а после проваливаюсь в полный восторг, потому что мы взлетаем.

Не просто молча взмываем вверх и любуемся панорамой города, кружа то там, то тут. Мы всё рассматриваем и разговариваем.

Будоража мое сознание бархатистыми переливами в голосе, муж показывает мне то одно место, то другое, обязательно сопровождая это короткими смешными рассказами из жизни. А спустя немного времени подключаюсь уже я, наконец перестав мандражировать и начав всё узнавать.

Обед и ужин мы проводим на яхте, скользя по темно-синей воде, а вечером любуемся шикарным видом подсвеченного в сумерках Лахта-центра.

Я пребываю в экстазе буквально от всего: от внимания невероятно умного и интересного мужчины, от его потребности прикасаться ко мне, но не переходить грани, которую он сам же обозначил, от его сводящих с ума поцелуев и взглядов, долгих, пронзительных и таких откровенных, что сложно не понять, о чем он в этот момент думает.

Лишь один момент меня удивляет, но не напрягает, хотя, судя по глазам, именно этого опасается Савранский. Пригласив в каюту, он протягивает мне папку с документами и просит их прочитать и подписать.

– Что это? – уточняю, открывая корешок и изучая написанное на заглавном листе.

– Брачный договор, – произносит Егор. – Прочти все внимательно, если что-то тебя не устроит…

Отрицательно качаю головой и прошу его дать мне ручку. А когда ту получаю, перекладываю стопку бумаг таким образом, чтобы сразу была открыта последняя страница, где и ставлю свой автограф.

– Ульян, ты даже не посмотрела, но я хочу тебя защитить. Это делается не для…

– Тш-ш-ш… – теперь уже сама тянусь к мужу и накрываю его рот своим.

Прикусываю его нижнюю губу, потом приглаживаю ее языком, максимально провоцируя. И своего добиваюсь. Рыкнув, Егор обнимает меня и… кто кого втягивает в очередной сладкий, жадный, умопомрачительный танец-поцелуй уже непонятно. Но, когда отрываюсь, чтобы глотнуть воздуха, все же добавляю.

– Муж мой, если ты считаешь, что так сделать нужно, я не против. Я тебе доверяю.

Кривлю ли я душой, произнося последнее?

Нет, нисколько.

Даже привезя свой экземпляр домой, я в него не погружаюсь и не изучаю мельком, хотя привыкла много читать, особенно то, что касается меня, моей работы или интересов.

Договор я убираю на верхнюю полку шкафа, подальше от чужих глаз и благополучно о нем забываю.

Что бы не содержалось внутри, оно мне неинтересно. Я выходила замуж не из-за денег и имущества Савранского.

Глава 28

УЛЬЯНА

За июлем наступает август, который сменяет сентябрь, а потом и октябрь.

Егор при его огромной занятости каждый месяц явно не без труда выкраивает время, чтобы прилететь ко мне. На неделю, как удалось летом, уже не получается, но два-три дня он выцарапывает, и мы неизменно проводим их вместе.

Иногда гуляя по городу и обедая-ужиная в каком-нибудь тихом местечке. Но чаще проводя их вдали от посторонних глаз. Только вдвоем.

– Наши встречи, как капля в море, Ульяш, которых мне безумно мало. Тебя мало, – признается мне муж в конце второго месяца осени, касаясь своим лбом моего.

Мы оба тяжело дышим после очередного головокружительного поцелуя и не имеем физических сил, чтобы друг от друга отстраниться.

Кто бы мне сказал, что сначала я выйду замуж, а только потом влюблюсь без памяти и следом всей душой полюблю своего мужа, ни за что бы не поверила. Но моя история именно такова.

– Может, тогда не будем останавливаться? – заглядываю Егору в глаза.

Сжав челюсти так, что я вижу, как под кожей перекатываются желваки, Савранский еще крепче прижимает меня к себе, будто хочет, чтобы я в него вросла, прикасается губами к виску и тихо, на ушко, произносит:

– Будем.

– Почему?

Мой голос едва слышен. Словно спроси я громче, растает не моя уверенность в своих словах, а то волшебство момента, которое нас окружает.

– Хочу дождаться твоего дня рождения, моя девочка.

Двадцатого ноября?

Он даже про него уже подумал?

Ничего себе!

Немного повозившись, чтобы Егор дал мне каплю свободы, запрокидываю голову и заглядываю в его невероятно ясные глаза:

– Не передумаешь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что завтра рано утром мне улетать.

– И? – подталкиваю, потому что он замолкает.

– И я не хочу оставлять тебя одну сразу после того, как окончательно сделаю своей, – поясняет мне муж с многозначительной улыбкой. – Еще не хватало, чтобы ты в одиночестве себе голову ерундой забивала.

Моргнув, распахиваю глаза шире и дергаю уголки губ вверх, но мысленно откровенно восхищаюсь его решением.

Действительно, кто знает, вдруг меня реально переклинит и станет штормить. Мол, воспользовался ситуацией и сбежал, а я тут одна… и уже ему не нужна. И пофиг, что он мой муж, а я – его жена. Мы, девочки, такие девочки, что из ничего легко можем устроить истерику.