Не по залёту (СИ) - Беж Рина

– Послезавтра наступает. Завтра тридцать первое уже, Уля.

– Тридцать первое декабря?

Шок – это точно по-нашему.

Ноябрь же был...мой день рождения…

– Верно, родная. Сегодня тридцатое декабря. Ты больше месяца почти не разговаривала и ничем не интересовалась. Но, кажется, худшее теперь осталось позади. Я вижу твои эмоции, девочка. И хочу сказать, что дико по ним соскучился.

Глава 32

УЛЬЯНА

– Егор, ты у меня точно волшебник! И не вздумай говорить, что это не так! – выпаливаю, выскальзывая из кабинета главврача и обнимая мужа за плечи.

Прижав меня к себе в ответ, Савранский мягко улыбается.

– Ульяш, я согласен быть и волшебником, и чёртом лысым, и Карабасом-Барабасом – кем угодно, только ты всегда смотри на меня так, как сейчас. Договорились?

Открываю глазки пошире, задираю брови повыше, приоткрываю рот. Всем видом разыгрываю удивление:

– И как же я на тебя смотрю?

Однако не только я, но и Савранский умеет играть в эти игры. Лукаво подмигнув, он копирует мой невинный голосок и мягко передразнивает:

– Как на единственного и неповторимого на всем белом свете, жена… разве нет?!

Хмыкаю, но отпираться даже не думаю.

– Совершенно верно, Егор. Ты для меня именно такой и есть. Любимый, единственный и нужный больше, чем сам воздух.

– Правда-правда?

Губы мужа все еще улыбаются, а вот его глаза смотрят серьезно, глубоко. В самую душу заглядывают.

Отвечаю, не шутя:

– Правда-правда. Я тебе никогда не вру, – выдерживаю короткую паузу и вновь возвращаюсь к тому, что меня не просто поразило, а крайне шокировало. – А расскажи-ка мне, пожалуйста, о мой всемогущий, как ты сумел провернуть финт с моим трудоустройством в клинику в Мюнхене? Да еще в такие немыслимо короткие сроки, когда вся страна отмечает новогодние праздники. Это же уму непостижимо, так словчить!

Егор пожимает плечами, будто и не он совершил чудо.

– В нашем мире всё возможно, Ульяш. Главное, было бы желание. А оно у нас с тобой было и к тому же идеально совпало: мы оба захотели больше не расставаться. Верно?

– Верно.

– Ну вот, – прижав меня к себе теснее, муж наклоняет голову и прикасается своими теплыми губами к моим, даря мимолетный поцелуй. – Имея одно желание на двоих, я просто приложил усилия, чтобы его осуществить. В итоге сделал прекрасный подарок и тебе, и себе. Согласна?

– Не то слово! И именно поэтому ты у меня волшебник! – утверждаю, тыча пальчиком в каменную грудь. После чего аккуратно приглаживаю лацканы драпового черного пальто и тише добавляю. – Спасибо тебе. Большое-пребольшое.

– Не за что, Ульян, – взяв меня за руку, муж уверенно направляется к выходу. – Нам пора ехать, чтобы не опоздать.

Следующим пунктом нашего назначения числится нотариальная контора, где бабушка оформляла завещание.

Чтобы не дергаться и лишний раз не мотаться между странами, муж еще несколько дней назад предложил, пока мы не улетели, заняться открытием наследственного дела вместе с Максимом. Ради этого он даже пообещал организовать приезд моего дяди в нужное место в нужное время.

Честно, я в очередной раз растрогалась. И не только потому, что не подумала об этом эмоционально сложном процессе самостоятельно, а муж подумал и снова подсуетился. Сильнее меня поразило обещание Егора привезти Макса. Ведь дядька даже на похоронах бабушки не был. А если и был, то где-то в сторонке, точно не рядом со мной и гробом.

– Привет, племяха!

Оборачиваюсь на знакомый голос, едва выбираюсь из машины. Но не сразу и с большим трудом узнаю своего родственника в похудевшем и растерявшем глянцевый лоск мужике, которого за плечо удерживает Борис.

– Дядя Максим? – выдыхаю, не скрывая удивления.

– Он самый, – ехидно хмыкает дядька.

– Здравствуй.

Не знаю, куда засунул работать его Егор, но то, что точно работать, а не бить баклуши и трепаться, понимаю точно. Максим повзрослел, заматерел, но… как осознаю в следующую минуту, так и остался гнилым человеком.

– Ульк, я смотрю, ты хорошо устроилась, – выдает он мне с ухмылочкой. – Бабла куры не клюют, приоделась, и даже охрану себе завела. А давай ты от бабкиного наследства в мою пользу откажешься, а? Ну тебе ж и так кучеряво живется. А я мамкину хату продам, долги раздам, снова на ноги встану. Заживу…

На услышанное стараюсь не реагировать. К потребительскому и наглому отношению Максима давно привыкла.

Меня другое интересует.

– Ты почему на похороны не приехал?

Родственничек на это фыркает и переводит взгляд исподлобья на Егора. Муж остановился рядом со мной, но ни слова за все время пока не сказал.

– Так я это… работал, племяха… Работы шибко много…

Краем глаза замечаю, как Егор качает головой и холодно ухмыляется.

– Когда врать прекратишь, Пушков?

Нахмурившись, смотрю на мужа, задавшего вопрос. Но тот, не моргая, изучает дядьку. Решаю поступить аналогично.

Макс бегает по всем нам глазками, дергает верхней губой, некрасиво обнажая зубы, и сплевывает в сторону. Затем прочерчивает кулаком под носом и вдруг выпаливает:

– Хм, Савр, а ты чего, меня Ульке не спалил что ли?

Теряю нить разговора. Оборачиваюсь к мужу в поисках ответа.

– О чем он говорит, Егор? – уточняю, поймав очередную тишину.

Но Савранский лишь качает головой.

– Ульян, пусть этот скунс хоть раз в жизни покажет себя мужиком и признается в содеянном.

Внутренности льдом сковывает. Заранее догадываюсь, что услышанное мне не понравится, но все равно спешу узнать правду.

– Так почему ты не был на похоронах, дядя? – давлю голосом.

Пушков еще минуту мнется, бешеным зверем зыркая то на меня, то на подступившего к нему ближе Бориса, всем видом обещающего кулаками заставить говорить, потом выпаливает.

– Я ж не знал, что у нее сердце такое слабое. Позвонил, попросил, пока не поздно, хату на меня переоформить, а то прирежут же гады за бабло, которое я должен. А она взяла и захрипела в трубку, а потом и вовсе звонок сбросила.

– Ты про бабушку говоришь? – сиплю, хотя и так понимаю, что он о ней рассказывает.

– Ну да, о матери, – задирает голову выше дядька. – В общем, я решил, что она на меня обиделась и… не хотела бы видеть на похоронах.

– Ты совсем больной? – уточняю, хотя и так знаю ответ.

Но Егор считает иначе.

– Он алкаш, Уля. Выпросил аванс на похороны у работодателя, а сам все деньги за неделю пробухал…

От презрения разрывает на части.

Мотаю головой, отказываясь верить, что таких гадов земля носит, но внутри уже понимаю, что так все и было.

– Я ни от чего не откажусь в твою пользу, дядя. Хватит тебе жить нахаляву! За свои долги ты будешь расплачиваться сам! – шиплю, делая шаг в сторону Макса. – А еще непременно попрошу мужа, чтобы он твоих работодателей подговорил, и ты за каждую копейку горбатился и потом обливался!

– Мужем? – выхватывает из всего сказанного тот, кого я больше никогда не признаю родственником.

Он – мерзавец и убийца, а еще слабак и врун. Но не мой дядя.

Он – никто.

– Именно, – киваю, растягивая на губах холодную, презрительную улыбку. Поворачиваюсь к Егору и, выдохнув, негромко прошу. – Мы можем закончить у нотариуса все максимально быстро? Очень хочу пораньше поехать домой.

– Конечно, родная. Пойдем, нас уже ждут.

Мне достается теплый взгляд, а тот, что Савранский бросает поверх моей головы, обещает Пушкову адскую сковородку, костер и чертей. Не меньше.

Глава 33

УЛЬЯНА

Покидать родину, не попрощавшись с друзьями, считаю неприемлемым. Что Лёля с Мишей, что Сенька и Рыка с Женей – все ребята за лето и осень стали мне очень близки. Они даже на похороны приезжали, чтобы меня поддержать. И я в ответном жесте хочу проститься с ними по-человечески, а не коротким созвоном или эсэмэской. Потому что пока даже не знаю, на какой срок покидаю страну, и когда в очередной раз их увижу.