Отмороженный - Малиновская Маша

– Жестит, как обычно, – усмехаюсь.

Жестить-то директор жестит, да только если управляющий совет нагнёт его, то и прогнётся. Делает он это неохотно, и в основном это уважается, потому что большинство богатых людей искренне считает, что детей своих нужно воспитывать в строгости. Им кажется, что в таком месте, как Черногорский, это удаётся. Оно вроде бы да, но есть, как говорится, нюансы. И иногда эти нюансы очень значимы.

Однако, когда кому-то, вроде моего отца, нужно прогнуть систему, он это делает. Как, например, с моим возвращением в колледж. Конечно, директору это не нравится, но выбора у него особенно и нет. К тому же, папаша обязательно внесёт за это небольшое отступление от правил хорошую сумму.

Мы выходим из душевой и идём в раздевалку яхт-клуба. После заплыва я ещё какое-то время провёл в спортзале клуба, домой не хотелось. Слушать проникновенные речи и наставления отца желания не было абсолютно никакого.

– Ты уже с понедельника будешь? – Никита вытаскивает из своего шкафчика джинсы и натягивает.

– Ага.

Он мнётся, прищуриваясь.

– А… Лея уже в курсе?

– А должна? – стреляю в Ника взглядом, ощущая, как под кожей прокатывается неприятное покалывание при упоминании имени этой сучки.

– Ну… блин, Стас! – Никита вздёргивает брови. – Давай без этого твоего мороза. Вы ведь два года вместе были.

– Пока она не дала Левашову, ага, – усмехаюсь и внезапно осознаю, что в груди тишина. Ничего не простреливает, никак не отдаёт. Сердце с ритма не сбивается.

– Он, кстати, так и не вернулся к тренировкам, – говорит Еланин осторожнее, внимательно отслеживая мою реакцию на свои слова. Этот мастер психологии всегда подбешивал этой хернёй. Когда он смотрит, иногда кажется, что ты его подопытный кролик, – после того, как ты его… своей битой отходил.

– Это его проблемы, – пожимаю плечами и натягиваю худи. – Мне насрать.

– Ладно, – Никита сворачивает свой опрос. – Сегодня вечером состыкуемся? Два года, считай не виделись.

– Да, давай. На трек или в клуб?

– Да нахер тебя с твоим треком, – Никита передёргивает плечами.

Он не любит скорость. Когда-то его пьяная мамка упоролась в ограду на серпантине. Выжили оба, Нику было лет четырнадцать, но, видимо, страх засел сильный, хотя мы с Ренатом и пытались помочь ему преодолеть это. Но наш кустарный метод «клин клином» ни хрена не сработал. Машину Никита водит, но осторожно и без драйва, и всегда матерится, если приходится сесть в тачку ко мне или Ренату. Особенно ко мне.

– Давай в «Royal night»? Сегодня суббота, вроде бы за пультом по субботам обычно Кот. Должно быть зашибись, – предлагает друг.

– Давай.

– В восемь?

– В восемь.

С Еланиным прощаемся, и я иду к машине.

– Привет, детка, – здороваюсь, запуская удалённо двигатель.

Я всегда с ней здороваюсь. Эта малышка хранит мне верность несмотря ни на что. В отличие от двуногих шлюх.

Удивительно, кстати, что отец не продал мою машину за эти два года. Особенно учитывая, что она мне очень нравилась. Дождалась моя малышка Нисса. Но придётся ещё ждать, пока я буду за стенами долбанного Черногорского.

Снимаюсь с тормоза и выезжаю на дорогу. Настроение сразу уходит в минус, стоит представить, что пора собирать вещи в колледж. А ещё видеть отца. Но потом вспоминаю, что дома у меня вообще-то теперь есть «сестрёнка».

Это заставляет ухмыльнуться.

Ромашка – забавная коза. Сначала взбесила меня своим напыщенным видом, когда припёрлась на нашу репетицию в Москве. Её привела подружка – девушка нашего фронтмена Матвея Зимина. Сидела моську свою кривила, вся такая строгая и из себя. Огрызаться начала, когда попытался пошутить.

Смотри, гордая. Все вы гордые, пока на коленях не окажетесь. Так же гордо заглатываете.

Была мысль поиметь её, когда с одного из наших концертов ехали. Их с подружкой в машину к себе забрали, потому что Матвей решил объявить прямо на сцене про свою девушку. Толпа после концерта бы её сожрала. Пришлось улепётывать на машинах сразу после выступления. Свою Лору Зимин забрал к себе домой, а мне нужно было Ждану в общагу отвезти.

Пришлось отвезти. На другое она уламываться не хотела.

А жаль. Пахла она вкусно.

Но тогда Матвей просил не напирать на подружку его девушки. Лора переживала. А сейчас кто мне что скажет, м?

Возвращаюсь домой и ставлю машину на паркинг, а потом иду в дом.

– Здравствуйте, Станислав Владимирович, – на входе на глаза попадается горничная. Не помню такую, новенькая, судя по всему.

– Не Станислав, а Стас, – поправляю девчонку, которая смотрит перепугано и кивает, а сам иду дальше.

Поднимаюсь к себе, а подойдя к своей комнате, слышу из комнаты «сестрички» знакомый стилизованный под восток трек.

Интересный выбор.

Становится интересно, чем она занята. И я не вижу причин, почему должен отказаться от идеи пойти и узнать. Должны же быть хоть какие-то развлечения для меня в папенькином доме.

Подхожу и даже, как порядочный брат, стучу в дверь. Дважды. Но когда ответа не поступает, просто давлю на ручку и открываю дверь.

Ромашка… танцует.

На бёдрах какая-то полупрозрачная тряпка с кучей мелких монет прямо поверх обтягивающих штанов, грудь прикрывает короткая майка. Вижу её со спины, но и от обнаженных изгибов тонкой талии у меня моментально пересыхает во рту.

Меня Ждана не видит. На мониторе ноутбука видео, где две девушки тоже так же пляшут, крутя задницей. Музыка играет не сильно громко, но у Ромашки в одном ухе наушник, и она чрезвычайно увлечена, поэтому и не замечает вторжения.

Я буквально залипаю, наблюдая, как она танцует. Резкие толчки бёдрами то в одну сторону, то в другую, то по кругу. Потом плавно извивается и снова резко встряхивает задницей, заставляя монетки звенеть. Раскидывает руки в стороны, крутит кистями и, чуть прогнувшись, встряхивает волосами.

Чёрт, это… очень сексуально. Очень.

Как вообще можно так крутить задницей?

Музыка заканчивается, и Ждана останавливается, выдыхая. Ну а я не могу не поаплодировать.

– Браво, Ромашка!

Она резко разворачивается, и надо только видеть её глаза! Они вспыхивают, рот приоткрывается в шоке. Порозовевшие щёки становятся пунцово-красными. А я не могу удержаться, чтобы не скользнуть взглядом по её обнажённому подтянутому животу. Пресс не сухой, как у мужчин, но намёк на фактуру угадывается. Хм, а мне нравится.

А маленькая ямка пупка на гладкой коже заставляет сглотнуть.

– Какого, блин, хрена ты тут забыл?!

Глава 7

Я чувствую, как моё лицо пылает, словно в огне. Сердце колотится. А когда взгляд Стаса так откровенно скользит по моему телу, вспыхивают даже шея и уши.

– Прикольно, – ухмыляется он, выгибая одну бровь. – Очень сексуально.

– Проваливай!

– Я хочу посмотреть. Станцуй ещё.

Стас, никуда не спеша, приваливается плечом к косяку двери и складывает руки на груди, а у меня дар речи просто отнимается от такой наглости. Я несколько секунд просто пялюсь на него, хлопая глазами.

– А с собой тебе ничего не завернуть? – изнутри просто закипаю, но понимаю, что его моя бурная реакция не иначе как забавляет, поэтому тоже складываю руки на груди, отзеркаливая его позу.

– А можно? – вскидывает брови. – Я не откажусь, Ромашка. Но танец тоже хочу. Люблю приват.

Ублюдок.

– Выйди из моей комнаты, Стас, – говорю максимально холодно, из последних сил сдерживая непреодолимое желание швырнуть в него что-то. Желательно в голову. – Поищи кого-то другого для привата!

– Сорри, детка, у меня теперь идея-фикс – хочу от тебя.

– Вон!

Указываю ему пальцем на дверь, если он вдруг забыл, где та расположена. Он нехотя, но всё же отрывается от косяка и, бросив на меня ещё один взгляд, от которого меня обдаёт морозом, выходит, прикрыв за собой дверь.

Странно он посмотрел как-то… Аж пробрало неприятно.